— Класс! — с радостным энтузиазмом взвизгнула Дашка и кинулась обуваться. На ходу натянула куртку и выскочила во двор.

Мы, смеясь, проводили её взглядами.

— Пойдёшь со мной шашлыки жарить? — обернулся ко мне Эд.

Я с радостью кивнула и попыталась просочиться мимо него к выходу из кухни, но Эд встал в проходе так, что между ним и печью осталось так мало места, что мне невольно пришлось протискиваться в эту щель. И я была поймана в ловушку сильных рук.

— Спешишь? — большие, горячие ладони легли на мои плечи, а я волей-неволей уткнулась носом в широкую грудь и вдохнула ошеломляющий запах свежей древесины, дыма и разгорячённой мужской кожи.

— Шашлык сгорит. — пролепетала, как малолетняя девица, впервые попавшая в объятия.

Рядом с Эдом, когда мы оказывались вот так интимно близко, я так себя и чувствовала. Неискушённой девчонкой, скромной и неуверенной.

Я не знала других мужчин, кроме Кира. Я и не смотрела на них, никогда даже не примеряла на себя ситуацию, в которой я была бы с другим мужчиной. Всё это было так ново, так остро и волнующе.

Ой, дурочка! От неловкости, за свои непривычные чувства и ощущения, спрятала пылающее лицо на твердой, горячей груди. Ей-богу, как малолетка! Ты же взрослая женщина, Рита!

— Не сгорит. — глухо, казалось, откуда-то из глубины необъятной груди поднимались звуки его голоса. Я чувствовала, как они вибрировали там, под горячей кожей, под каменными пластинами грудных мышц. — Савельич за ним смотрит. Рит?

Савельич? Кто это? Додумать не успела.

Большая ладонь легла на мой затылок, а вторая скользнула по плечу, вниз по лопаткам и спине, и легла на псясницу.

— Рита, посмотри на меня. — тихо, но требовательно попросил Эд, и я оторвалась от его груди и подняла глаза.

— Что? — мне пришлось прокашляться, прежде чем смогла выдавить из себя первые звуки.

— Ты меня боишься, что ли, Рит? — удивлённо улыбнулся Эд.

— Ну… Я… — я замялась смущённо, а потом зажмурилась и разом выпалила: — Немного. Но не тебя. Просто непривычно и немного странно. У меня был только один мужчина — мой муж. Я, наверное, дура и… Не знаю… Я себя чувствую совершенно неопытной девчонкой, чуть ли не девственницей. Так глупо… Взрослая же. И да, мне немного страшно, Эд. Не дави на меня.

Теперь и вторая мужская рука переместилась вверх, и Эд держал моё лицо в ладонях. Шероховатыми подушечками больших пальцев гладил скулы и виски. Эд смотрел мне в глаза, и столько тепла и нежности было в его взгляде, что я задохнулась, захлебнулась словами, и только беспомощно облизала пересохшие губы.

— Ничего не бойся, Маргарита. Я не обижу тебя. Я буду нежным, я буду терпеливым. У меня всё время впереди, чтобы доказать, показать, что тебе нечего бояться. А если тебя габариты мои пугают, то это точно не будет проблемой. Не переживай, я прекрасно владею своим телом, не раздавлю и не сломаю тебя.

Меня и правда посещали мысли о слишком большой разнице в наших весовых категориях. Но не страх, а наоборот. Я думала, как здорово было бы спать прямо на этом могучем теле и греться об него холодными ночами. А ещё, что в сексе существует множество поз, когда партнёр держит свою партнёршу на весу и с Эдом у нас это получалось бы без проблем.

В общем, в самых тайных мыслях я уже примеряла на себя близость с Эдом. И мысли эти меня нешуточно заводили. Но и немного смущали, да.

Я не была скромницей в постели с мужем. Позволяла себе многое, и мужу ни в чём не отказывала. Но это же Кир! Он был первым, он научил меня всему, с ним я стала раскрепощённой и с ним научилась получать удовольствие. А мысли о близости с другим мужчиной посещали меня впервые.

— Не пугают. — прошептала уже в тёплые, твёрдые губы, которые коснулись моих. Нежно, бережно, словно боясь напугать. И я ответила. Отпустила страхи и неловкость, потому что сильные руки и ласковые, но требовательные губы не чувствовались чем-то чужеродным, а вызывали чувственный трепет. Волны зарождающегося желания, поднимающиеся откуда-то из живота, заставляли мелко дрожать и сбивали дыхание.

— Точно такая. — между поцелуями прошептал в губы Эд.

— Какая? — я разжала пальцы, которыми судорожно цеплялась в мужскую футболку, и провела ладонями по твердокаменной груди, ловя ими толчки мощного сердца.

— Нежная и сладкая, как Варенье из лепестков роз. — Эд снова поймал мои губы в плен.

А такое бывает? Кто вообще варит варенье из лепестков роз? Додумать и спросить не успела, потому что в этот раз Эд был смелее и поцелуй его был глубже и напористее. Увлёк, утащил меня за собой, выбив все мысли из головы, оставив только упоительное, чувственное удовольствие и ослабевшие коленки.

Эпилог

Эпилог

Три года спустя

Эдуард

Проснулся оттого, что под боком сонно вздохнула и зашевелилась Рита. Сладко посапывая, переползла на меня, и раскинув руки и ноги, улеглась на моей туше.

Не открывая глаз, довольно улыбнулся и положил руку на тонкую талию, удерживая женское тело на себе.

Страшно любил эти моменты расслабленной, утренней нежности, когда тонкие пальчики, не до конца проснувшейся жены, скользили по моему телу, ощупывали его, ласкали и изучали.

Вспомнил наш первый раз, когда после близости, Рита с интересом и откровенным любопытством вот также водила пальцами по всем моим бицепсам, трицепсам и косым мышцам. Я расслабленно лежал, позволяя изучать своё тело, и в голове была только одна мысль: всё это теперь твоё, милая, делай с этим всё, что захочешь.

Далеко не сразу случилась эта близость. Пришлось немало постараться, чтобы не просто заполучить в постель мою маленькую женщину, но и добиться её полного доверия и ответных чувств.

Мы уже полгода официально женаты. Целомудренными наши отношения до свадьбы не были. Вот только на замужество Риту пришлось уговаривать два с половиной года.

— Эдь, мы сегодня выходные? — сонно потёрлась носиком о моё плечо Рита.

Не открывая глаз, беззвучно засмеялся. Я теперь не Эдуард Борисович, и не Эдуард, даже не Эд. Я теперь Эдя, но в случае если Рита чем-то недовольна или сердится — Эд.

Мне нравилось. Пускай хоть Эдичкой зовёт. Моей жене можно всё. Ну или почти всё. Перетруждаться нельзя, например. Забывать поесть тоже нельзя. Само собой, без охраны из дома выходить нельзя.

А жена у меня очень деятельная оказалась. Фонд свой за эти годы развила основательно. Не без моей помощи, но это второй вопрос. Своих сил и энергии Рита вложила в него немерено. Иногда, реально, в своих делах и заботах поесть забывала. Вот для этого с ней рядом всегда был приставленный мной надёжный человек. Телохранитель, он же помощник. Проконтролировать не только её безопасность, но и чтобы нормально питалась и не переутомлялась.

— Выходные. — не открывая глаз, млел под её нежными пальчиками. — Мы сегодня Катерину твою из роддома забираем.

— Точно! — мгновенно проснулась Рита и попыталась соскользнуть с меня, но я, предвидя этот вариант, прижал покрепче тонкое тело к себе.

— В два часа Рит. — пробурчал, гладя второй рукой округлую, крепкую попку. — Сейчас только семь утра. Давай поваляемся ещё немного. Выходной же.

У нас обоих был довольно жёсткий режим дня. Мы оба много работали, вставали рано, ложились поздно, но старались по возможности выделять побольше времени друг другу. А уж если выдавался у обоих выходной, то предпочитали день проводить вдвоём в квартире, а уж вечером можно было и в театр, и на концерт, и куда-то ещё по выбору жены.

Дашка съехала от нас буквально на второй день после своего восемнадцатилетия. В соседний дом. У неё была своя квартира. Рита продала дом и студию, доставшиеся ей после раздела имущества и купила хорошую квартиру здесь на Крестовском. Дашка заявила, что вполне себе взрослая и самостоятельная и не хочет мешать молодожёнам. Молодожёнами были мы с Ритой. Жена возражать не стала, только грустно вздыхала, наблюдая, как дочь собирает свои вещи.

Конечно, Даша была под неусыпным присмотром. У неё был водитель, был телохранитель, и девчонка не возмущалась, приняла это как должное. Границы её самостоятельности мы чётко очертили, и девочка не сопротивлялась. Потому что и Рита, и Дашка до сих пор помнили случай с Сергеем.

— Нужно же цветы заказать. — пробурчала в моё плечо Рита, пытаясь выбраться из-под моей руки. — Шарики.

— Я заказал. — прижал жену покрепче.

— Эдь. — почувствовав бедром моё возбуждение, Рита довольно хмыкнула и сползла по мне чуть ниже, так, чтобы стоящий колом член, упёрся в туда, куда нужно. Как кошка потёрлась об меня всей собой. — Вот когда ты всё успеваешь?

— М-м-м… — поймал в ладонь мягкую, упругую грудь, приподнявшейся и устраивающейся на мне поудобнее, жены. Обвёл большим пальцем мгновенно затвердевший сосок. — Я по жизни предусмотрительный.

— Я так за Катю рада. Ах! — Рита прикрыла глаза и со сладким стоном насадилась на мой член. — Ам-м-м… Вова твой — дурак.

Каждая мышца в моём теле звенела. Искры бежали по позвоночнику, скапливались где-то в крестце, грозясь взорваться шаровой молнией. Похрен на Вову, похрен на Катю. Всеми моими мыслями и чувствами сейчас владела только хрупкая женщина, со вкусом и удовольствием раскачивающаяся на моём члене. Впрочем, мысли тоже быстро улетучились, осталось только оглушающе грохочущее сердце, отдающееся в висках взбесившемся пульсом, потому что, подхватив жену под попу, я ускорился, не в силах больше выносить тягучий темп, заданный Ритой.