Сейчас я понимала, что именно это сыграло свою роль в выборе Даши. Она решила остаться с отцом, потому что Кир стал ей ближе, чем я. Он всегда был рядом, а я слишком увлеклась своим фондом.

У них были общие тайны и секреты от меня. Пока я усиленно развивала свой фонд, муж и дочь сблизились, оба чувствуя себя брошенными мной.

— Не обижусь, Даш. — грустно улыбнулась дочери. — Это нормально. Он твой отец. Он, конечно, круто накосячил и виноват перед тобой, но если ты не держишь на него зла и обиды — встречайтесь, общайтесь. Я не вправе тебе запрещать.

— Я ещё не знаю, простила или нет. — поджала губы Дашка и раздражённо отодвинула от себя чашку с недопитым чаем. — Как вспомню, что звонила ему, а он трубку не взял… И про Сергея…

— Всё хорошо, Даш. — я положила ладонь на руку дочери. — Всё уже позади. Закончилось, дочь.

— Угу. — мрачно пробурчала Дашка и шмыгнула носом. — Просто мне его очень жалко, мам. Папа такой одинокий сейчас. А ему очень тяжело. И больно. Он же не ожидал такого от собственного сына.

— Ты хочешь вернуться к отцу? — с трудом выдавила из себя, чувствуя, как горло сковывает спазм.

— А Эдуард Борисович… у вас с ним что, мам? — подняла на меня хмурый взгляд Дашка. — У вас роман? Ты замуж за него собралась? Я вам мешаю, наверное?

Я отшатнулась и испуганно сглотнула вязкий ком в горле.

— Даш, не говори так. Нет у нас никакого романа. Эдуард, он… друг скорее. Коллега может.

— Это же его квартира? — упрямо смотрела на меня дочь. — Ты к нему ушла от нас с папой?

— Нет, Даш, нет! — я мысленно постучалась лбом о столешницу. Только этого мне не хватало! — Ни к кому я не уходила. Вернее, я уходила в никуда. Я, когда эту квартиру сняла в первый раз, я не знала, что она Белецкому принадлежит. В документах был совсем другой человек, женщина.

— Ты ему нравишься, мам. — усмехнулась Дашка. — У него же на морде написано. На лбу. Крупным шрифтом. Он и ведёт себя, как собственник. Как будто ты его жена или женщина.

Я покачала опущенной головой.

Дочь ревнует? Боится быть лишней в моей жизни?

— Замуж я ни за кого не собираюсь, Даш. Эдуард ухаживает за мной, это правда. Он прямо сказал, что не собирается отступать, несмотря ни на что. Но я не готова, дочь. Мне сейчас не нужны отношения с мужчинами. Вот не до них совсем, поверь.

— Но он тебе нравится. — не спросила, — уверенно резюмировала дочь.

— Не знаю. — решила я быть честной и откровенной с Дашей.

Она уже достаточно взрослая, а после случая с Сергеем, после той ночи, будто еще лет на пять повзрослела. Наивную детскость потеряла. Взгляд стал не по годам взрослым.

— Он мне нравится и одновременно пугает меня. Своим напором и бескомпромиссностью. Привычкой решать всё самому, не спрашивая моего согласия или мнения.

— Он что-то сделал не так, мам? Чем-то навредил тебе? — грустно и как-то слишком понятливо усмехнулся Дашка.

— Да нет. — я задумалась, вспоминая всё, что делал Эд, как поступал, когда вопрос касался меня. — Наоборот. Всё вроде как во благо мне. Только очень уж прямолинейно, в лоб.

— А лучше было бы хитростью и за спиной? — хмыкнула Дашка.

Ну нет. В лоб, конечно, неожиданно и резковато, но за спиной и хитростью, как Кир, ещё хуже.

— Вообще-то, он мне понравился. — неожиданно заявила Даша, и я подняла на неё удивлённый взгляд.

— Да?

— Он только на вид такой угрюмый и грозный. — усмехнулась дочь и встала из-за стола.

— У него глаза добрые, а они, все знают, — зеркало души. Ладно, мам, мне пора. Вова, наверное, уже приехал.

Я растерянно смотрела, как дочь спокойно открыла шкафчик под мойкой, стряхнула с тарелки в мусорное ведро недоеденный блин и запихнула её в посудомоечную машину, следом поставила туда свою чашку.

— Спасибо, мамуль. Вкусно было. Я побежала. — Дашка подхватила свой рюкзак, стоящий на полу в прихожей, сорвала с вешалки пуховик и, сунув ноги в любимые угги, открыла дверь.

— Ты присмотрись к нему, мам. — обернулась дочь на пороге. — Он хороший. Я не против.

— Шапку возьми. — привычно крикнула ей вслед. — На улице снег.

— У меня капюшон! — уже из-за закрытой двери откликнулась дочь, и замок на двери щёлкнул, отрезая нас друг от друга.

После клиники это был наш первый разговор с дочерью об Эдуарде. Но там Дашка просто спросила кто этот огромный мужчина и почему его люди оказались в нужный момент, в нужном месте. Я рассказала, что сама попросила Эдуарда о помощи.

Почему эта тема возникла сегодня, я не поняла. Эдуард ни разу не был у нас в квартире. Не мозолил глаза, не искал предлогов зайти в гости. Даже цветы домой прислал только один раз — сразу после выписки из больницы. Правда, это не коснулось моего офиса, он по-прежнему напоминал цветочную оранжерею.

Мы редко созванивались. Ещё реже переписывались. И почти не сталкивались лицом к лицу. Сегодня Эд пригласил меня поужинать в ресторане. Я не хотела лишних встреч, поэтому отказалась.

Слишком противоречивые чувства и мысли раздирали меня в его присутствии. Я решила не спешить и дать себе время подумать, понять, что я на самом деле чувствую рядом с Эдом. И нужно ли мне это? Стоит ли дать Эду шанс?

У меня не было причин ему не доверять до момента, когда я подошла к своей машине и не подняла глаза, чтобы машинально окинуть взглядом парковку соседнего дома в поисках четырёхколёсного монстра Эда.

Глава 50

Глава 50

— А что, у нас сегодня цветов не было? — с порога поинтересовалась я у Кати.

Я старалась, чтобы вопрос прозвучал шутливо, и голос не выдал моего настоящего настроения. А оно, внезапно для меня самой было опрокинутым. И не мерзкая, сырая погода с дождём и снегом была тому виной, а, как ни странно, Белецкий Эдуард Борисович и огромный букет хризантем, с которым он садился в свою машину.

— Почему не было? — отозвалась Катя. — Принесли прямо с утра. С белыми орхидеями. Такой нежный. Я его к вам на стол поставила.

— Орхидеи? — тихим эхом переспросила я.

— Очень красивый. — Катя улыбнулась и романтично закатила глазки. — Само совершенство.

Я открыла дверь в свой кабинет и сразу наткнулась взглядом на прозрачную коробочку, в которой стояла изящная композиция из белых орхидей и нежно-розовых антуриумов. Ничего похожего на огромный букет хризантем, который был в руках Эда.

— Кофе, Маргарита Романовна? — выросла у меня за спиной помощница. — Там ещё коробка с пирожными прилагалась.

— Спасибо, Катюш. Давай попозже. — я стянула с шеи шарф и шагнула в кабинет. — Мне нужно поработать, не беспокой меня пока. Только если что-то очень срочное.

— Хорошо, Маргарита Романовна. — помощница закрыла за моей спиной дверь, и я осталась один на один с орхидеями и своим резко упавшим настроением.

Машинально стянула с себя пальто, бросила его на спинку стула для посетителей и взяла в руки коробку с цветами. Зачем-то внимательно рассмотрела её, вертя в руках. И поставила на окно за моей спиной. Чтобы не мозолила глаза. Некогда мне заниматься ерундой, думать об Эдуарде, о хризантемах и о том, кому они были предназначены. В конце концов, Белецкий в любви и верности мне не клялся.

Не сразу, но втянулась в рабочий процесс. За время, что я провела в больнице, дел накопилось много, некоторые вопросы ждали быстрого решения, и я полностью погрузилась в их решения. Звонила, писала, о чём-то договаривалась, занималась бухгалтерией и не заметила, как за окном стемнело и наступил вечер.

— Маргарита Романовна. — поскреблась в дверь Катя. — Можно я сегодня пораньше уйду? У меня билеты в театр, я хотела бы домой заехать, переодеться.

Я встряхнула головой и, наконец, вынырнула из документов. Посмотрела на мнущуюся в дверях помощницу.

— В театр?

Катя смущённо кивнула.

— В БДТ сегодня Гроза по Островскому. Я давно хотела сходить на этот спектакль.

— С Вовой пойдёшь? — хитро улыбнулась я, и помощница до самых кончиков ушей залилась румянцем.

— Вова билеты в партер взял. На третий ряд. — горделиво вздёрнула симпатичный, маленький носик Катя.

Я мысленно усмехнулась. Ты посмотри, какой театрал! Кто бы мог подумать. А с виду бандит бандитом. Или моя Катюшка так положительно на него влияет? Но старается мужчина, может, и не совсем потерянный.

— Конечно, иди, Кать. Я, когда закончу, сама здесь всё закрою.

— Спасибо. — Катя сложила руки в молитвенном жесте. Не смогла скрыть радости, но попыталась спрятать её под заботой. — Только не засиживайтесь долго, Риточка Романовна.

Вам отдыхать нужно побольше.

— Хорошо, Катюш. Постараюсь. — согласно кивнула я и улыбнулась девчонке. — Беги уже, а то опоздаешь.

Помощница юркнула в дверь, зашуршала в приёмной, собираясь, а я тяжело вздохнула и вернулась взглядом к монитору компьютера. Только сбитые Катей мысли о работе не хотели возвращаться в своё русло, и я потёрла ладонью лоб, пытаясь снова сосредоточиться. Не получалось. Зато с грустью подумалось, что сегодня меня ждёт одинокий вечер. Дашка будет с Киром. У них ужин и разговоры. Они обязательно помирятся. Это хорошо, наверное, но я боялась, что она снова вернётся к отцу. А что останется мне? Работа, одинокие вечера и дежурные букеты. По всей видимости, не такой уж и эксклюзив от Белецкого. Кому-то же он ещё дарит цветы, причём лично, а не через помощника или доставку.

Я тряхнула головой. Соберись, Рита! Тебя это не должно волновать. Это не твоё дело. Эдуард не твой мужчина. Между вами ничего нет. Ну сказал он, что ты ему нравишься, что он хочет больше, чем деловые отношения, что готов ждать и будет рядом. Вот он, рядом. Цветы, забота, охрана. Но он здоровый, молодой мужчина. Ему нужно больше, ему женщина нужна в постели, а ты не можешь ему этого дать. Тогда какие проблемы, Рита? Какая тебе разница, кому он ещё дарит цветы?