Пока идем на завтрак, мельком скольжу взглядом по темным волосам, что касаются талии, пушистым ресницам, аккуратному носу и плотно сжатым, малиновым губам. Ника шагает смешно и неуклюже. На каблуках, похоже, ходить вообще не умеет. Ей еще учиться и учиться.

С ней будет много хлопот. Очень много. В конечном итоге она должна будет вести себя… более уверенно. Потому что сейчас девчонка похожа на испуганного зверька.

Усмехаюсь, вспоминая, как она тряслась перед номером. Серьезно думала, что буду с ней спать? У меня, конечно, есть фантазии, но не такие жесткие. Я знаю, что Нике сейчас нелегко — ее без колебаний отдал мне родной отец. Фактически продал. Как вещь.

Петр Агапов — тот еще мудила, но меня не волнуют его личные качества. Свое я получил. Вытирать сопли и слезы его дочке я не планирую, но время прийти в себя дам. Заодно привыкнет быть моей женой.

Мы подходим к одному из столов. Я отодвигаю Нике стул и она, кинув на меня изумленный, слегка недоверчивый взгляд, осторожно садится.

За ней никогда не ухаживали? Серьезно?

— Выбирай, что захочешь, — сев напротив жены, говорю я, заглядывая в ее миндалевидные, светло-карие глаза.

Ее взгляд невинный, немного смущенный. Боится меня что ли?

— Я просто выпью чай, — Ника даже не открывает меню.

Я киваю. Подзываю официантку — молодую блондинку в униформе и делаю заказ. Вокруг пока не так много людей и это радует. Так комфортнее общаться.

— Вчера не было времени поговорить, — начинаю я, откинувшись на спинку стула и расслабленно наблюдая за девчонкой, что мгновенно напрягается. — Поэтому разъясним все сейчас. Слушай меня внимательно. — Она кивает, хлопнув своими ресницами, и я продолжаю: — брак фиктивный. Никакой нежности, любви и прочего. Выбери, чем хочешь заниматься — я оплачу. Универ на примете есть?

— Да, — отвечает Ника. И, коротко улыбнувшись официантке, принесшей ей чай, пододвигает к себе белоснежную чашку.

— Отлично, моя жена должна быть образованной, — продолжаю, проследив, как передо мной ставят тарелку с яичницей и тостами. — Но одно уясни раз и навсегда, — впиваюсь предупреждающим взглядом в глаза девчонки, — никаких скандалов. Если узнаю, что с кем-то обжималась или спала, а тем более, если это попадает в СМИ — пожалеешь. Верну отцу и сдеру с него все, что мне причитается по контракту. У твоей семьи ничего не останется.

— Я не собиралась, — Ника краснеет, но свои припухшие губы сжимает при этом рассерженно.

Есть в ней что-то стервозное, по-любому есть. Но разгадывать ее у меня нет желания. Задача девчонки — не доставлять мне проблем. И тогда все будет, как надо.

— Вот и договорились, любимая, — ухмыляюсь, наблюдая, как Ника снова вспыхивает, давясь чаем.

А она забавная. Пожалуй, из нее выйдет неплохая жена.

Мы завтракаем и уезжаем. В машине едем молча. Ветер врывается в окна, слегка треплет темные волосы Вероники, то и дело закидывая ей их на лицо. Ее платье тоже живет своей жизнью — быстро приподнимается и опускается, обнажая стройные, худые ножки.

Она ничего такая. Возможно, я бы даже мог ее…

Хотя нет.

Истерики и скандалы мне потом не нужны. Пусть все останется так, как есть. Малолетки, вроде нее, часто влюбляются в мужиков постарше. Быть ей верным я не планирую — любовь не для меня. В этом мире есть только секс, бабки и власть. Все остальное давно прогнило. И люди — тоже.

— Если куда-нибудь будет надо — подходишь к охране и говоришь. Тебя отвезут, — когда мы подъезжаем к дому, говорю я. — Одна пока не ходи. Только со мной или с охраной.

— Поняла, — вздыхает Ника, распутывая волосы тонкими пальцами.

— Твоя карта у тебя в комнате, — продолжаю, без стеснения разглядывая свою жену, — счет пополняется каждый месяц.

— Мне ничего не надо, — отзывается она.

Между нами повисает молчание. Я скольжу слегка удивленным взглядом по мягким линиям скул и открытой, нежной шее. Ее кожа светлая, молочно-бежевая. На такой всегда остаются розоватые следы даже от легкого прикосновения.

— Если бы не знал, что ты дочка Агапова, подумал бы, что из обычной семьи, — оторвав взгляд от ее шеи, перевожу его выше, на глаза. Но Ника упорно на меня не смотрит.

— Отец не баловал меня, — нехотя отвечает она. И голос ее подрагивает. — Если это все, то я пойду.

— Иди, — киваю я. — Но шмотья тебе прикупить все же придется.

Ника кивает и выходит из машины. Затем торопливо шагает к высоким, темно-серым воротам, которые плавно открываются перед ней.

Провожая ее взглядом, я плавно отъезжаю от дома. Ну и семейка, мать ее. Петр еще больший мудила, чем я предполагал.

Ника

В прихожей меня встречает домработница — пухленькая, невысокая женщина с мягкой улыбкой. Представившись Галиной, она показывает мне дом: здоровенную кухню, гостиную с камином, две ванных комнаты, бассейн на минусовом этаже и, конечно же, мою спальню.

— Располагайтесь, Вероника, — открыв дверь, она пропускает меня вперед.

Такой большой комнаты у меня не было даже в родном доме. А тут… так много пространства. Новейший ремонт, выполненный в кофейно-молочных тонах, широкая кровать, окно во всю стену, а еще шкаф и рабочий стол, на котором лежит банковская карта, стопка учебников и мой ноутбук.

— Вам нравится? — интересуется Галина. — Вадим Александрович поручил работать над комнатой лучшим дизайнерам.

— Нравится, — восторженно отвечаю я, все еще разглядывая обстановку. Обернувшись, киваю на лестницу, виднеющуюся в холле второго этажа. — А что наверху?

— Кабинет Вадима Александровича, — отзывается домработница. — Но заходить туда нельзя. Он всегда запирает дверь.

Ясно. Муж с секретиками. И что же он там прячет?

— Поняла.

— Принести вам чего-нибудь? — интересуется Галина. — Если вы голодны, приходите на кухню — вам приготовят все, что пожелаете. Меню с вашими предпочтениями уже у повара.

— Хорошо, спасибо, — улыбаюсь уголками губ и провожаю взглядом домработницу.

Оставшись одна, падаю на мягкую кровать и поднимаю взгляд к потолку.

Неужели этот дом сможет когда-нибудь мне стать родным? Хотя, мне и мой никогда родным не был. Я всегда чувствовала себя чужой. Спасали только мои сестры — Лера и Марина. Втроем страдать не так страшно. А порой даже весело.

Как только вспоминаю про страдания, звонит мой телефон. Достав его из сумки, вижу короткое «Петр» и беру трубку.

Он далеко. Все нормально. Ты хорошо себя вела.

— Да, — отвечаю, резко сев на кровати.

— Как дела, Вероника? — интересуется отец. На заднем плане слышу, как щелкает зажигалка.

— Все хорошо, — сглатываю я.

— Ты ведь не подвела меня, милая? — снова спрашивает папа. — Мой зять доволен?

— Не подвела, — заверяю я.

— Умница, — слышу в его голосе довольную улыбку. — Продолжай в том же духе. Но не допускай ошибок. Я способен наказать тебя даже на расстоянии, ты ведь понимаешь это?

— Да, — выдыхаю я.

Как же хорошо, что сейчас его нет рядом. В присутствии отца у меня будто сердце перестает биться.

— Вот и замечательно, дочка, — он явно в хорошем настроении. — Я рад. Тогда удачи. Будь ласкова и прилежна со своим мужем.

На этом наш разговор заканчивается. Я кладу телефон рядом с собой и гадаю, что же меня ждёт дальше?

Впрочем, после жизни с отцом мне больше нечего бояться. Самое главное — что Вадим меня не тронет. Ведь он обещал.

Остается надеяться, что он не передумает и сдержит свое слово.

Глава 3

Глава 3

Разложив в комнате вещи так, как мне надо, я некоторое время общаюсь с сестрами в общем чате. Рассказываю им, как прошла моя брачная ночь и уверяю, что со мной все в порядке.

С тоской глядя за окно, на темнеющее небо, я понимаю, что с утра ничего не ела, если, кончено, едой можно назвать чай. В животе урчит. Надо спуститься на кухню и поужинать, наконец. Не вечно же мне сидеть в своей комнате.

Конечно, настоящей хозяйкой этого дома я никогда не стану, но все-таки мне здесь придется жить. А значит, я должна привыкать к этим стенам. Переодевшись в свой любимый халат с желтыми цыплятами, я затягиваю пояс туго на талии.

Да, это максимально не сексуально и даже как-то по-детски. Но это мой любимый халат. В нем я чувствую себя уютно и даже вдыхаю запах родного дома. К тому же, Вадим сам сказал, что брак у нас фиктивный. Вот пусть на меня и не смотрит. А для исполнения обязанностей жены у него есть Лола и прочие.

Собрав волосы в небрежный пучок, я выхожу из комнаты. Разглядывая фотографии в рамках, что развешаны на стенах, ищу глазами Вадима. Наверняка, на этих фото он маленький. Ведь все они достаточно старые, чувствуется атмосфера прежних лет.

Но найти не успеваю. Потому что Вадим выходит из ванной комнаты… в одном лишь белом полотенце, которое свободно сидит на его бедрах и вот-вот упадет. Темные волосы влажные, немного вьются и полукольцами падают на лоб. Карие глаза смотрят пристально и внимательно, заметив меня.

Зависнув, я опускаю взгляд вниз. Но поздно понимаю, что сделала это зря! Потому что в ту же секунду зачаровано разглядываю гладкие, сильные плечи, мускулистые руки и твердый пресс с едва заметной, темной дорожкой волос, уходящей под полотенце.

Боже… надо что-то сделать. Отвернуться или… куда себя деть?

Не пялься, не пялься, не пялься!

Снова заглянув в глаза Вадима, я стремительно заливаюсь краской, потому что они… черт возьми, они все понимают. Прекрасно видят мою растерянность и бесстыдно смеются.