— Все будет хорошо, — едва слышно обещаю я и, сбросив вызов, откладываю телефон.

Если отец выехал десять минут назад, значит у меня почти не остается времени.

Надев первую попавшуюся кофту и джинсы, я кидаю в сумку телефон, важные мелочи, драгоценности из шкатулок и некоторые вещи. Окинув комнату поникшим взглядом, в очередной раз вытираю слезы и решительно шагаю к комоду.

Выдвинув самый последний ящик, достаю оттуда тетрадь, которая служила мне личным дневником, рву ее на жалкие клочки и выбрасываю в урну.

— Ты не достоин знать, как я тебя любила.

Открыв дверь, сбегаю, прижимая к себе сумку с вещами. Я должна успеть. Знаю, отец будет меня искать, чтобы наказать. Даже если я не виновата, обвинит меня во всех грехах. Мне нельзя с ним встречаться.

Я не хочу снова возвращаться домой, к своей прежней жизни. Теперь, когда я поняла, что такое свобода, я ни за что ее не упущу. Даже если мне будет сложно, я не вернусь в дом отца. Не стану больше жить по его указке и прислуживать. С меня хватит. С этого дня я больше ничего не боюсь. Все самое ужасное со мной уже случилось.

Выбежав на улицу, я направляюсь к воротам, но мне перегораживают путь двое мужчин в черных костюмах. Остановившись, я впиваюсь в них раздраженным взглядом.

— С дороги, — велю, сквозь зубы.

— Вадим Александрович сказал, что за вами приедет отец, — холодно сообщает один из мужчин.

— Вадим Александрович сказал мне свалить из дома, — тихо, но сердито сообщаю я. — Отойдите с дороги, иначе я позвоню ему и скажу, что вы не даете уйти.

Переглянувшись, охранники нехотя расступаются. Как только ворота разъезжаются в стороны, я шагаю к выходу и, оказавшись за пределами двора, бегу, что есть мочи, мимо соседних домов.

Перед глазами все снова расплывается, в ушах свистит ветер. Мне нужно лишь успеть до приезда отца. Где-то спрятаться, отсидеться. А потом я… уеду. Туда, где меня никто не найдет.

— Ника! Это вы? — раздается сбоку мужской голос. — Ника, подождите! У вас что-то случилось?

Я не оборачиваюсь. Бегу, как и бежала, мечтая скорее скрыться с чужих глаз.

— Да стойте же вы! У вас из сумки что-то выпало! Кажется, колье!

Черт. Украшения мне нужны. Я планировала сдать их в ближайшем ломбарде. Остановившись, я нехотя разворачиваюсь и вижу, как ко мне шагает Костя — тот самый сосед, возле дома которого я когда-то так неуклюже споткнулась.

— На вас лица нет, — внимательно глядя на меня, отмечает мужчина. — Могу я чем-то помочь?

Он отдает мне колье и я, закинув украшение в сумку, застегиваю ее, как следует.

— Мне уже ничем не помочь, — улыбаюсь через силу, собираясь уйти. — До свидания.

— Я вас не отпущу в таком состоянии, — нахмурив брови, заявляет Костя. — Давайте отвезу вас к мужу.

— Нет! — отвечаю громче, чем нужно было. Из глаз снова льются позорные слезы. Сколько бы не вытирала их, они не заканчиваются. — Я… мне нужно идти.

— Разводитесь? — понимающе вздыхает мужчина. — Поймите, я вижу, что вы напуганы. И слезы ваши вижу. Куда вы идёте? Давайте я вас отвезу, Ника?

Всхлипнув, я киваю. И он, приобняв меня за плечо, помогает мне сесть в свою машину. Положив сумку на колени, я слежу взглядом за тем, как Костя садится рядом и захлопывает дверь.

— Куда едем? — спрашивает меня он.

— На вокзал, — понуро отвечаю я. — Но сначала… В ломбард.

— Хорошо, — заводя машину, отзывается мужчина. — Я знаю один хороший ломбард. Мой друг занимается. Едем туда.

Машина разворачивается и плавно едет по дороге. Я снова вижу дом Вадима и меня будто ледяными ножами пронзает. Насквозь. Сердце болезненно сжимается, стоит мне вспомнить, как нам было хорошо в этом доме.

А сегодня меня из него выгнали. Он стал мне чужим.

Как только перевожу взгляд на дорогу, замечаю машину отца, и судорожно вздохнув, резко съезжаю вниз по сидению. Константин обеспокоено косится в мою сторону, но ни о чем не спрашивает. И я ему за это благодарна.

Как только Мерседес отца проезжает мимо, я сажусь на сидении ровно, испытывая облегчение. Успела. Успела сбежать! Осталось лишь только уехать из города, а потом… я что-нибудь придумаю.

Константин, как и обещал, отвозит меня в ломбард своего друга. Я сдаю все украшения, которые у меня были. И ни капли об этом не жалею. Вырученных денег мне точно хватит на первое время.

— На вокзал? — как только мы снова оказываемся в машине, спрашивает Костя.

Слабо улыбнувшись, я киваю. Бездумно наблюдая, как мимо окна проносятся улицы шумного города, я чувствую глубокое опустошение. Мне больше нет дела до происходящего. И до своего будущего тоже. Все, чего я хочу — это уехать, как можно дальше отсюда.

Спустя несколько минут машина Кости останавливается на парковке вокзала. Повернувшись к этому невероятному мужчине, я благодарю его от всей души. Его помощь была мне необходима.

— Берегите себя, Ника, — улыбается мне он. — У вас обязательно все будет хорошо. Удачи вам.

Улыбнувшись ему в ответ, я выхожу из машины и понимаю, что я теперь осталась одна, наедине с собой и своими проблемами. Но я верю, что справлюсь. По крайней мере, сбежать от отца у меня почти получилось. Осталось лишь купить билет на поезд или автобус и начать все заново.

Стараясь больше не думать о том, что со мной произошло, я захожу в здание вокзала, сразу же окунаясь в шум толпы.

Всюду раздаются шаги, голоса, монотонные объявления рейсов. Запахи смешиваются между собой: духи, выпечка, пот. Люди снуют туда-сюда. Куда-то торопятся, что-то кричат, оборачиваются и переговариваются друг с другом.

От суеты у меня начинает кружиться голова. А может быть, это из-за того, что я ничего не ела со вчерашнего дня. Но я не хочу есть. Ничего не хочу. Мне нужно просто присесть, переждать, пока это пройдёт.

Я ищу глазами какие-нибудь сидения, но все вокруг меня начинает расплываться и темнеть. Мои ноги будто вязнут в болоте, становятся непослушными, тяжелыми. Я падаю вниз, не в силах даже закричать. Все звуки медленно угасают. Последнее, что я слышу — чей-то испуганный голос. А потом окончательно проваливаюсь во тьму.

Глава 34

Глава 34

Первое, что я вижу, открыв глаза — это белый потолок. Бездумно наблюдая за тенями от деревьев, которые неспешно бегают перед глазами, я пытаюсь сообразить, что происходит.

— Очнулась, — слышу женский голос и поворачиваю голову, заметив женщину в белом халате. — Как самочувствие?

Прокашлявшись, я пытаюсь приподняться, но мне не дает этого сделать провод от капельницы. Морщась, снова ложусь на кровать, окончательно понимая, что я в больнице.

— Нормально, — выдавливаю из себя, — голова только… кружится.

— Это из-за капельницы, — сообщает женщина. Она мне кажется доброй — мелкие морщинки, разбегающиеся вокруг ее глаз, говорят о том, что она часто улыбается. — Ничего, скоро поправишься.

— Что со мной? — прикрыв глаза, спрашиваю я.

— Не помнишь? — интересуется врач.

Я слабо качаю головой. Воспоминания вертятся в голове мутным, медленным хороводом. Я помню лишь, как заходила в здание вокзала и на этом все обрывается. Хорошо, что в таком коматозном состоянии боль притупляется. Я ничего не чувствую.

— Ты шлепнулась в обморок прямо на вокзале, дорогуша, — качает головой женщина, — перенервничала, видимо. Тебе ведь нельзя, дуреха. Ребенка чуть не потеряла.

Я снова смотрю в потолок. До меня доходит очень медленно. Я сонно витаю где-то в облаках.

— Какого ребенка? — безразлично интересуюсь я.

У меня нет никакого ребенка. Может, она меня с кем-то перепутала?

— Как, какого? — усмехается врач. — Ты же беременна. Не знала?

Беременна… я беременна.

Я не сразу воспринимаю эту информацию. Все ещё смотрю в потолок, который неспешно кружится у меня перед глазами, и хмурю брови.

А потом в голове что-то щелкает. Резко, неожиданно. И эмоции накрывают меня огромной, мощной лавиной. Я широко распахиваю глаза и судорожно вздыхаю.

— Я беременна? — ошарашенно смотрю на женщину, не веря своим ушам.

— Да, — подтверждает она, — срок совсем небольшой. Сейчас тебе нужно абсолютное спокойствие.

— Но… как же… — нервно шепчу я. Сердце в груди сходит с ума. И я вместе с ним. — Сколько мне ещё здесь лежать? Меня кто-то искал?

Я должна сбежать. Немедленно. Вдруг, отец уже где-то рядом? Страшно представить, что он сделает, если узнает, что я беременна! Раньше он только этого и хотел, но сейчас, когда между мной и Раевским все кончено, я ужасно боюсь реакции отца.

— Ты поступила около часа назад, — сообщает мне врач, — пока никто не искал. Твоя сумка на тумбочке, можешь позвонить родным и предупредить, что находишься в больнице.

— Как долго? — облизнув пересохшие губы, спрашиваю я. — Как долго мне ещё здесь находиться?

Женщина встает с соседней кровати и вздыхает.

— Девочка, ты только очнулась! — укоризненно напоминает мне она. — У тебя угроза выкидыша. Подумай о ребенке! Если хочешь выносить его, пролежишь здесь столько, сколько потребуется!

Судорожно вздохнув, я всхлипываю. Горячие слезы льются по щекам, стекая на шею и волосы. Почему так? Ну почему это происходит именно со мной? Как же неожиданно. И страшно. Ужасно страшно. До дрожи по всему телу. И этот страх затмевает собой всю радость от новости, что я стану мамой.

Теперь мне придется каким-то образом спасать и себя, и ребенка. А это в тысячу раз сложнее. Поэтому я тем более должна сбежать! Как минимум из-за отца и… из-за Раевского. Он не должен знать о моей беременности. Я боюсь, что у меня отнимут малыша.