— Вадим! — подлетев к мужу, я крепко обнимаю его сзади, прижавшись щекой к спине, обтянутой черной рубашкой. — Я тебя так ждала! Ты сегодня долго! Я даже переживать начала.
Вадим замирает. Я чувствую, как напрягается его тело и улыбка с моего лица медленно исчезает. Меня снова настигает то самое, давящее чувство. Только теперь оно стискивает и давит так сильно, что становится сложно дышать.
Отстранившись от Вадима, я сверлю взволнованным взглядом его спину. Сердце так часто бьется, что оглушает. Мне будто снится сон. Кошмарный, тяжёлый, пугающий. Я не узнаю свою привычную реальность — она меняется у меня на глазах. Я чувствую страх. Вот-вот что-то случится.
Хрипловатый смех мужа прерывает мои мысли. Он, наконец, оборачивается и я сразу понимаю, в чем дело.
Алкоголь. Это запах алкоголя смешался с его парфюмом. Теперь мне ясно. Вадим пьян. Это видно даже по его стеклянным, поблескивающим глазам. Я смотрю в них и не замечаю ни одной знакомой эмоции.
— Ты чего? — удивлённо спрашиваю я. — Что-то случилось?
Муж широко улыбается и расслабленно хлопает в ладоши. Затем неуклюже отвешивает мне поклон и, пошатнувшись, выпрямляется.
— Браво! Где цветы? — орет в сторону коридора. — Несите цветы моей жене! Блестящая игра!
— Вадим… — мне становится холодно. Все тело леденеет. — Что происходит?
— А что происходит? — поднимает бровь муж, разводя руки в стороны. — А происходит наебалово. Но ты умница. Ты, правда, умница. Самая лучшая дочь и актриса!
Я замираю, слыша звон в ушах. Даже голова начинает кружиться. Это точно сон. Я просто сплю и вот-вот проснусь. И этот кошмар исчезнет.
— И жена ты тоже хорошая, — продолжает Вадим. Наклонившись ко мне, он пьяно подмигивает: — трахалась с таким старанием и отдачей, что я поверил. Я… поверил. — Отстранившись, муж снова смеется. — Я… поверил. Прикинь? Поверил, бля. В лю-бовь.
— Ты пьян, — судорожно вздыхаю я, коснувшись его плеча, — идем, ты поспишь и завтра…
— Не прикасайся, — Раевский перестает смеяться и, убрав мою руку, прожигает меня мрачным взглядом. — С этого дня все будет по-другому.
— Что… это значит? — по моему телу проносится сильная дрожь. Даже губы начинают дрожать. Я не верю, не верю что это происходит. Что Вадим может быть таким… чужим. Будто передо мной стоит другой человек с его лицом. — Вадим, пожалуйста. Скажи, что ты шутишь. Это розыгрыш, да? Ты ведь сейчас не серьезно?
Раевский ухмыляется. Но его глаза по-прежнему пронзают мои. Затуманенные, пьяные, незнакомые. Они смотрят так, что становится жутко.
Это. Не мой. Муж.
— Игра окончена, маленькая, лживая сука, — цинично сообщает он. — Ты проиграла. Мы разводимся.
С этими словами он проходит мимо меня, опираясь о стену рукой. А я ошарашенно смотрю на его спину и хватаю губами воздух. Вроде дышу, но дышать не получается. Меня душит обида. Так сильно душит, что из глаз льются горячие слезы.
— Вадим! — я кричу ему вслед, но не знаю даже, что сказать.
В один миг все рушится. Вся наша счастливая сказка. В меня будто кто-то выстрелил из невидимого ружья. Я не умираю, но чувствую, как боль разрастается по всему телу. Все, чего я хочу — заглушить ее, хоть на минуту. И вернуться во вчерашний день, когда все еще было совсем по-другому.
Глава 31
Глава 31
Вадим
ВадимСегодня была очень продуктивная работа. Удалось решить немало важных вопросов и встретиться с нужными людьми. Все ради того, чтобы выполнить свое обещание — приехать домой раньше.
Впрочем, я и сам хочу скорее увидеться с любимой женой. В последнее время мы встречаемся только по вечерам. И этого мало, чертовски мало для нас обоих.
Уже представляя наш шикарнейший вечер, я подъезжаю к дому. Не терпится поймать Нику и утащить в спальню, подальше от глаз прислуги. А может, разогнать их всех до завтрашнего утра? Так и сделаю. Прямо сейчас. Никаких рамок. Только мы вдвоем.
Плавно заехав во двор, я кидаю взгляд на Мерс Петра и морщусь. Все горячие фантазии мгновенно улетучиваются из моей головы, оставив после себя нехорошее напряжение.
Какого хера он здесь? Ника с ним наедине. Снова. И остается только гадать, что этот мудак выкинет на этот раз. У меня кровь закипает, внутри будто кто-то органы между собой перемешивает. Только от одной мысли о том, что он может причинить Нике вред, перед глазами темнеет.
В этот раз я не позволю ему и пальцем ее коснуться. Первое предупреждение уже было — если все повторится, я за себя не отвечаю. У меня уже сейчас мозг отключается, что будет, если я поймаю его с поличным — даже не представляю.
Хлопнув дверью машины, я размашисто шагаю в дом. Сердце яростно стучит в груди. Я волнуюсь, блять. Хочу быстрее оказаться рядом с Никой. Даже если у них просто разговор, я хочу быть вместе с ней. Потому что уже давно понял, как ей тяжело общаться с собственным отцом.
Шаг, ещё шаг. Долбанная лестница кажется бесконечной. Поднявшись на последний этаж, я делаю шаг к двери и когда уже хочу открыть ее, замираю, услышав обрывки фраз. Моя рука так и зависает в воздухе, в паре сантиметров от ручки двери.
— …ты — умница. Моя прекрасная дочь. Сделала, как я и сказал — соблазнила Раевского. Это ведь было не сложно, правда?
Слышу приглушенный, мягкий голос Петра и напряженно сдвигаю брови на переносице.
— Надеюсь, скоро ты будешь беременна, Вероника. Ты ведь не забыла, что должна забеременеть? На кону большие деньги и возможности.
— Я… помню, — хрипло отвечает Ника.
И моя злость на мгновение улетучивается. В голове, вдруг, образовывается пустота. Звенящая пустота. Ни одной мысли. Все, что я могу — это стоять и слушать разговор, который не должен был меня коснуться.
— Ты самая лучшая дочь, — продолжает Петр. — Ты лучше твоих сестер. Ты приносишь пользу, дочка. Помнишь, мне даже пришлось тебя придушить? Это было забавное представление. Раевский тебя защитил, как я и предполагал.
Больше слушать все это я не в силах. Да и смысла нет. Мне все ясно. В башке по щелчку пальцев все проясняется. Пустоту заполняет столько мыслей, что перед глазами начинает темнеть. От дикой ярости и… боли.
Ника была в сговоре со своим отцом. Все это время. А я, как идиот, повелся. Мало того, повелся, ещё и влюбился. Влюбился, пока она играла роль моей жены!
А ведь Ника это замечательно провернула: и в любви мне призналась и даже легла под меня. Весь ее этот образ… образ невинной девочки, которой не нужны деньги, оказался фальшивым дерьмом. На что только не пойдут люди ради бабок…
Сука… неужели правда? Неужели даже история с удушением была подставной? И все для того, чтобы вот так жестко наебать меня? И Ника, и ее отец придумали шикарный план, ничего не скажешь. Рождение ребенка поменяло бы очень многое. Но мне нужно больше информации. Я плохо помню этот пункт из договора.
Спускаясь по лестнице, я ничего не вижу. Смотрю, но не вижу. Поэтому даже Галину замечаю с огромным трудом.
— Вадим Александрович… — ахает она, подняв на меня испуганный взгляд. — С вами все в порядке?
— Да, — расстегнув ещё пару пуговиц рубашки, чтобы дышалось легче, я поднимаю тяжёлый взгляд на домработницу: — Ника и ее отец не должны знать, что я был в доме. Понятно?
Галина, округлив глаза, кивает.
— Что-то случилось?
— Запомни, — предупреждаю я. — Меня здесь не было.
Женщина лишь кивает. Одарив ее ещё одним тяжёлым взглядом, я шагаю к выходу, сажусь в машину и уезжаю, мчась с такой скоростью, что едва вижу дорогу. В башке круговорот мыслей. Одна хуже другой. Сердце в груди сходит с ума.
Я впервые чувствую что-то подобное. Впервые ощущаю себя… разбитым. И тупым.
Потому что доверился! И кому? Малолетке, которая так ловко обвела меня вокруг пальца. Умудрилась влюбить в себя и заставить поверить, что мир ещё не на столько прогнил.
Но я был прав. Мир прогнил. Им правят бабки. А любовь… ее придумали для лохов, вроде меня. Как я мог поверить? Ладно, кто-то другой, но я… как меня угораздило влезть в это ебаное болото?! Как я умудрился влюбиться и не продумать все наперед?!
Не выдержав, я бью по рулю.
— Сука! — рычу и бью снова. До тех пор, пока не начинает ныть ладонь.
Управляя машиной одной рукой, тянусь к телефону и набираю своего юриста.
— Вадим Александрович? Здр…
— Ты где? — у меня нет времени на вежливую возню.
— В офисе, — ошалело отвечает он.
— Будь там и приготовь копию моего договора, я еду, — рычу в трубку и, сбросив звонок, кидаю телефон на пассажирское сидение.
Я не помню, как добираюсь до офиса. Все действия на автомате, будто сквозь туман. Но в кабинет Миши — моего юриста, с которым мы сотрудничаем уже очень давно, — вваливаюсь с бутылкой дорого виски.
Миша смотрит на меня изумленными глазами. Даже снимает свои очки, внимательно и пристально наблюдая, как я падаю в кресло, что стоит напротив его стола.
— Пройдись по договору, — глотнув прямо из бутылки, выдыхаю я. — Есть там что-то о ребенке? Найди мне это. И как можно скорее.
Барабаня пальцами по столу, я сверлю взглядом стену и нетерпеливо жду информацию. Мне нужно обыграть Петра, перевернуть ситуацию в свою сторону. Хотя, тут выход только один. И я знаю, какой. Потому что пути назад нет. Ника все обрубила, сама не подозревая об этом.
Меня все ещё рвет на части. Вискарь обжигает горло, но легче не становится. Я не знаю, как гасить эту боль. Мне адски паршиво. Невыносимо. До сих пор не верю, что девочка с бездонными глазами оказалась такой подлой.