— Поедем домой? — уговаривает меня Вадим. — Ты будешь в безопасности, обещаю.

— Нет, — качаю головой я. — Не могу.

— Ника, — вздыхает он, гипнотизируя меня своим взглядом. — В этом доме было не только плохое, но и хорошее. Вспомни, как все начиналось. Вспомни, что мы вытворяли, когда…

— Перестань, Вадим, — краснею я. — И в ближайшее время даже не надейся на что-то подобное!

— Не стану, — обещает он. — Просто буду рядом. В нашем доме.

— Это твой дом, а не наш, — возражаю я.

— Будет твой, — невозмутимо отвечает Раевский. — Хочешь? Я все оформлю. Или продам и куплю новый. Говори — я сделаю.

— Успокойся, — расплываюсь в улыбке я.

Он сейчас так забавно выглядит, что невозможно не улыбаться. Как ребенок, честное слово.

— Поедем? — заглядывает мне в глаза Вадим. — Тебя все ждут. И повара и Галина.

— Правда? — сомневаюсь я.

— Левой почкой клянусь, — не сводя пронзительного взгляда с моих глаз, уверяет он. — Пожалуйста, девочка. Поехали со мной.

Я больше всего на свете хочу поехать с ним. Потому что люблю его так же сильно, как и раньше. Не могу отказаться от него. Но мне все равно нужно время, чтобы разобраться в себе. И чтобы суметь доверять Вадиму снова.

— Хорошо, — наконец, соглашаюсь я.

Не успеваю закончить говорить, как Раевский притягивает меня к себе, отрывая от земли. Ухватившись за его шею, я чувствую, как крепко он меня обнимает и внутри будто распускаются яркие цветы. Много-много цветов. Они разрастаются и цветут внутри меня.

Вскоре мы уезжаем. И всю дорогу домой я чувствую бешеный прилив радости и облегчения, будто груда тяжёлых камней свалилась с плеч. Мы снова вместе. Конечно, нам предстоит ещё о многом поговорить и расправиться с обидами, которые наверняка остались где-то у нас внутри. Но все же, наши ужасы закончились. По крайней мере, мне так кажется.

— Мне нужно сообщить Диане, что со мной все в порядке, — спохватываюсь я. — И позвонить сестрам. Наверняка, они переживают за меня.

— Они не знают, где ты была? — удивлённо приподнимает бровь Вадим.

— Я не звонила им, чтобы не втягивать в свои проблемы, — признаюсь я. — Отец бы выжал из них правду, если бы они знали, где я.

— Почему ты так долго была в больнице? — спрашивает Вадим и внутри меня будто что-то рушится.

Сердце подскакивает в груди и взволнованно начинает биться. Я не готова ему рассказать о беременности. Только не сейчас. Я ещё слишком уязвима и слаба. Мне хочется оставить свое положение в секрете. Хочется защитить невинную кроху, которая растет в моем животе.

— Так вышло, — нахожусь я. — Из-за нервов. Пришла в себя и отпустили.

Раевский накрывает мою руку своей — теплой и сильной. Слегка сжав пальцы, поворачивается ко мне:

— Такого больше никогда не случится, — нахмурившись, говорит он. — Никаких нервов. Обещаю тебе. Я больше никому не буду верить, кроме тебя. Даже самому себе.

— А я… — еле справляясь с дурацкими слезами, я проглатываю ком в горле, — буду рассказывать тебе все. Ведь о плане отца я… сказать тебе так и не успела. А если бы сказала, если бы я…

— Все, — сбросив скорость, Вадим притягивает меня к себе и держит руль одной рукой, позволяя мне положить голову на его плечо, — просто забудь, девочка. Ничего не было. Никто не виноват.

— Я сказала ему… я ведь сказала ему, что наш ребенок никогда не будет замешан в его планах, — сдавленно шепчу я. — Но ты ушел. Не услышал…

— Не смог дослушать, — коснувшись губами моей макушки, негромко отвечает Вадим. — Мне казалось, что я подыхаю. Мужики об этом не говорят, но мне было больно. Сука, так больно, будто кости кто-то ломает. В тот момент ты была для меня предательницей и сообщницей папаши.

— Я бы не предала тебя, Вадим, — шепчу, сквозь слезы. — Это все отец. Он заставлял меня с самого начала с тобой спать, а я не хотела. Я боялась. А потом… влюбилась.

— Знаю, — успокаивает меня Вадим, поглаживая по плечу. — Теперь знаю. И ещё кое-что, — он поднимает мой подбородок выше и мягко целует, забирая соль от слез. Затем задумчиво продолжает: — Я так люблю тебя. Наверное, даже больше, чем себя. Мне себя сложно простить за то, что я с тобой сделал.

— Я тебя прощаю, — отвечаю я, снова прижимаясь к его плечу. — И ты себя прости.

Вадим лишь обнимает меня крепче, но больше ничего не говорит. Мы оба молчим, наслаждаясь присутствием друг друга.

Вскоре мы подъезжаем к дому и я уже не испытываю того ужаса, что раньше. А когда Вадим открывает дверь машины, протягивая мне руку, я вкладываю в нее свою ладонь и уверенно иду вместе с ним к дверям.

В доме пахнет цветами. Они везде — в прихожей, в зале и даже возле лестницы. Огромные букеты нежно-белых, розовых и красных роз занимают собой все свободные места.

Я ошарашено смотрю на Вадима, но он невозмутим. Делает вид, будто ничего особенного не происходит.

— Это… что? — я обвожу взглядом благоухающие розы и снова поворачиваюсь к Раевскому.

— Это тебе, — отвечает он. — В честь твоего возвращения. Я не знаю, что тебе дарить, девочка. Ведь ты не ценишь ничего материального.

Я усмехаюсь.

— Это ты запомнил.

— Теперь запомнил, — серьезно кивает Вадим. — Но сегодня мы обязательно поужинаем и отпразднуем твое возвращение. Я нашел место, которое тебе наверняка понравится.

В коридоре появляется Галина и, приветливо улыбнувшись, обнимает меня.

— С возвращением, Ника, — говорит она. — Наконец-то вы с нами.

Я обнимаю ее в ответ и отстраняюсь, улыбнувшись в ответ.

— Здравствуйте. Я тоже вас рада видеть.

— Пойдешь отдыхать? — спрашивает у меня Вадим. — Ты голодна?

— Мне нужно позвонить, — отвечаю я. — Сестрам и Диане.

— Отлично, — ухмыляется Раевский. — Мне тоже надо сделать звонок и сообщить Петру, что теперь ему точно конец.

— Может, не надо? — с долей страха спрашиваю я.

Вадим провожает взглядом Галину, затем притягивает меня к себе и крепко целует. Я привычно обмякаю в его руках, ощущая, как подкашиваются ноги. Кажется, мне удастся с огромным трудом держать его на расстоянии.

— Все будет хорошо, — обещает он. — Твой отец больше никогда не сможет вмешаться в твою жизнь. Он станет нулем. И я это устрою.

Глава 41

Глава 41

Чуть позже я звоню сестрам, но ни одна из них почему-то не отвечает. Отбросив плохие мысли, я решаю, что перезвоню им ближе к вечеру. Возможно, они чем-то заняты или притворяются любящими дочерьми для отца на каком-нибудь мероприятии.

Диана, в отличие от сестер, на мой звонок отвечает практически сразу. Я сообщаю ей, что все в порядке, прошу не волноваться и обещаю, что на днях мы с ней обязательно встретимся и обо всем поговорим. Сумку я пока оставляю у нее, несмотря на то, что в ней хранится целое состояние. Но я доверяю Диане* — знаю, что она не возьмет чужое.

Отложив телефон, я окидываю свою прежнюю комнату задумчивым взглядом. Здесь ничего и не изменилось с тех пор, как я сбежала. Даже клочки от моей тетради все так же лежат в ведре. Забавно, что Раевский не добрался до моей комнаты, что не нашел остатки исписанных листов.

Где-то в глубине души я надеялась, что он сможет склеить их или каким-то образом собрать воедино. Мне казалось, это поможет ему понять, что я не предавала его.

Но все вышло по-другому. Вадиму не потребовались доказательства. Он просто поверил мне. Потому что любит. По крайней мере, я так чувствую.

Я попросила его оставить меня одну. Мне нужно побыть наедине с собой, подумать о прошлом, настоящем и будущем и переварить в голове весь этот странный день.

Наверное, я слишком быстро прощаю, ведь злиться на Вадима у меня нет сил. Теперь, после нашего разговора, я понимаю, что мы оказались заложниками ситуации. Оба влипли в план отца и пострадали из-за него.

Обида на Раевского исчезает и теперь я стараюсь мыслить трезво, без эмоций. Понимаю, почему он поступил так со мной. Ведь тогда ему казалось, что я это заслужила. Тогда мы оба не догадывались, какую боль причиняем друг другу.

Главное, что сейчас все в прошлом и мы справились с этим. А ещё… меня подкупает, что Раевский забыл о своей гордости, что поставил на первый план нас, а не себя. Ему, наверняка, непросто далось это решение. Но он это сделал.

С одной стороны я радуюсь, что мы снова вместе, что Вадим рядом со мной, как я и мечтала. Но осадок все равно остался. А ещё… мне страшно, что отец сможет каким-то образом все испортить. Но я не хочу об этом думать.

У нас с Вадимом все ещё есть шанс быть вместе и стать семьей. Настоящей. Той, о которой я так долго мечтала. Мы можем любить друг друга без преград и это делает меня счастливой.

Ещё недавно я рыдала, ощущая себя самым одиноким человеком на свете, а сейчас все изменилось. Интересная все-таки эта штука — жизнь. То бьет по голове со всей дури, то подбрасывает вверх и кажется, что можешь летать.

Ближе к вечеру, когда я набираюсь сил, Вадим заглядывает ко мне. Сейчас он более спокоен и выглядит практически так же, как и всегда. Не то, что утром.

— Отдохнула? — интересуется, остановив на мне свой заинтересованный взгляд.

— Да, а что? — хлопаю ресницами я, не спеша вставать с кровати.

— Мы едем в ресторан, женушка, — очаровательно улыбается Раевский. — Будем отмечать наше воссоединение.

— Уверен? — сомневаюсь я. — Может, нам лучше дома поужинать?

— У нас праздничный ужин, — напоминает мне он. — А поужинать дома мы успеем всегда. И кстати, — Вадим обводит насмешливым взглядом мою комнату и снова смотрит на меня, — в этой комнате ты спать не будешь, даже не надейся.