– Как я уже сказала, работы много.
– Понимаю, милая. У меня тоже все кувырком, – говорит подруга.
– Ты звонишь мне по делу или просто хочешь сказать, как сильно ты меня…
Внезапно я замолкаю: рядом с нами на светофоре останавливается автобус, а на нем красуется моя фотография в белье. Мое тело покрывает весь автобус!
– Эдди? – спрашивает Тэм на другом конце провода.
– Матерь божья, – бормочет Дрейк, узнав меня. Его взгляд так и приклеился к моей огромной фотографии. Или к моей груди?
Я пытаюсь сосредоточиться на Тамаре, но едва могу подобрать слова.
– Ты, случайно, звонишь мне не затем, чтобы сообщить, что теперь мою фотографию можно увидеть на автобусе?
– А, ты уже видела? Прекрасно! Разве не сексуально?
– Еще как, – бормочет Дрейк скорее самому себе, чем мне.
– Э, да, выглядит потрясающе, я просто немного удивлена.
– Фотографии получились шикарные, поэтому лейбл решил показать тебя по всему городу. Естественно, мы согласились, но я хотела тебя удивить.
– Вам это удалось.
Кстати, лейбл выбрал самую лучшую фотографию. На ней я похожа на дикую кошку в бордовых кружевах. Глаза подведены черным, в них горит огонь, волосы лежат на груди дикими волнами, подчеркивая формы. Раньше я не решалась позировать полуголой. Я стеснялась и сомневалась. Но сегодня все нормально. И я даже не могу поверить, что эта красивая женщина – я.
– Прекрасно. Тогда не буду тебя больше задерживать. Повеселись в поездках по миру и возвращайся ко мне, домой.
– Спасибо.
Положив трубку, я жду колкого комментария или смеха Дрейка, но он все еще точно заколдованный смотрит на изображение за окном. Когда же загорится зеленый?
Я убираю телефон в сумочку, и тут наконец загорается зеленый, и мы едем дальше. Я жду, что Дрейк продолжит разговор, но он все еще молчит и поправляет свои штаны. Потому что под его ремнем появился бугор.
Глава 22
Глава 22
Дрейк
Страстная фотография Эддисон на этом автобусе накрыла меня волной. Во-первых, я не рассчитывал увидеть женщину, о которой не могу перестать думать, в нижнем белье. Во-вторых, я не был готов к тому,
Вчера на работе я весь день старался при любой возможности взглянуть на нее. Во время конференции я заметил, что пишу ее имя в блокноте для заметок. Рисовать сердечко вместо буквы О я все-таки не стал, иначе сам отправил бы себя в психушку. Я постоянно замечаю что-то новое, что мне нравится в ней помимо ума и характера. Ее родинка над правым уголком губ, которую видно только вблизи. Мне нравится, что она напоминает мне про еду и про время перерыва, который мы проводим вместе. Мы смеемся, дразним друг друга или говорим о работе, – но чем бы мы ни занимались, с Эддисон всегда весело. Чем дольше она у меня работает, тем лучше я ее узнаю и тем больше мне нравится то, что я вижу. А плюс ко всему – ее невероятное тело. Роскошный зад, прекрасные груди, эти формы… Теперь мне кажется, что если мне удастся попробовать Эддисон на вкус, то я не смогу от нее оторваться.
Естественно, никакой босс не должен вот так вот думать о своем сотруднике. Лучше вообще ничего к ней не испытывать. Мне нужно поддерживать ее и передать ей знания, полученные за последние годы, но стоит мне приблизиться к ней, как я чувствую ее уникальный запах и… Она не только выглядит экзотично благодаря своим длинным каштановым волосам, загорелой коже и ярким глазам, но еще и пахнет солнечным светом. Солнечным светом? Мне нужно врезать самому себе. Да что со мной такое?
Бруно останавливается перед аэропортом, и только тут я замечаю, что оставшиеся сорок минут нашей поездки я молчал.
– Все в порядке? – спрашивает Эддисон, прежде чем Бруно открывает дверь.
Я пытаюсь отделаться улыбкой, иначе как мне объяснить ей словами, что впервые в жизни у меня появились чувства к кому-то и это меня, черт возьми, пугает.
Проходит вечность, пока мы наконец садимся в самолет. И когда нам уже нужно взлетать, наша полоса оказывается занята. Наконец, взлетев, мы проводим тринадцатичасовой перелет попеременно за работой, просмотром фильмов или просто во сне. Мы заказываем себе по бокалу шампанского в знак нашей первой совместной командировки. Мы шутим друг с другом, и вроде бы все хорошо. Мне никогда раньше не было так весело во время поездки. Обычно я пытаюсь рационально использовать время, читаю газету или работаю. Но с Эддисон длительный перелет проходит восхитительно.
Мы приземляемся в Дубае в восемь утра по местному времени. Наш деловой ужин назначен на сегодняшний вечер (мой друг Клинт пригласил нас к себе на виллу), так что мы сразу едем в отель. Звезд далеко не пять, но отель вполне уютный и чистый. Номера большие и комфортабельные. Мебель из темного дерева, ковры, занавески и постельное белье выдержаны в кремовых тонах. Наши номера находятся на сороковом этаже, и из них открывается красивый вид на соседние здания, но выходить на балкон вообще не хочется, потому как жара на улице просто убивает. В Дубае отели даже не самого высокого класса невероятно роскошны. В последние дни в Нью-Йорке было очень жарко, но в Дубае на улицах почти никого не видно: тут не просто жарко – тут огненно жарко.
Серена не упомянула только об одном моменте в наших номерах: между ними есть проход. Эддисон взяла с меня обещание, что я не стану пробираться в ее постель посреди ночи, но обещание это далось мне нелегко. Я раздеваюсь, хочу надеть что-то более удобное и стою в одних боксерах и с голым торсом перед кроватью, когда заходит Эддисон, глядя в планшет. Она хочет что-то сказать, поднимает взгляд и замолкает, увидев меня. Тут ее взгляд медленно скользит вниз по моему торсу, по животу, к паху. Я молчу и наслаждаюсь ее голодным взглядом, даже глажу себя по груди, будто почесываю, спускаюсь ниже, и это отрезвляет Эддисон. Ее щеки краснеют, она беспокойно смотрит на меня.
– Мне нужно в душ, так что увидимся позже. Надо отдохнуть немного перед визитом к клиентам. Пока, – быстро тараторит она и сбегает от меня.
Мне так нравится, как она возбуждает мое тело, когда не скрывает, что хочет меня, как и я ее.
Со вздохом я падаю на кровать и медленно начинаю ощущать, как смена часового пояса протягивает ко мне свои когти. В итоге я закрываю глаза и мгновенно засыпаю. Просыпаюсь через пару часов от того, что мне ужасно хочется пить. Заказывать воду сюда слишком дорого, так что я привез с собой целый чемодан воды без газа. Я достаю бутылку и выпиваю ее одним глотком, потом беру еще одну, смотрю на часы и понимаю, что мы опаздываем. Я стучу в смежную дверь и слышу бормотание, которое принимаю за «Входи». И вхожу в ее номер.
– Эддисон? – зову я, делая пару шагов вперед.
В номере витает ее аромат. Я снова задаюсь вопросом, откуда этот пряный запах. Шампунь или гель? Эддисон спит на кровати. Видимо, она, как и я, случайно заснула, потому что на ней большое полотенце, которым она обернулась после душа. Все интимные места прикрыты, но ей и не нужно показывать много тела, чтобы быть для меня привлекательной и манящей. Даже в полотенце и без макияжа она выглядит прекрасно. Ее лицо расслаблено, и есть что-то успокаивающее в том, чтобы смотреть, как она спит.
Я вижу ее душевную доброту и естественную красоту.
Мы опаздываем, а мои внутренние часы все еще настроены на Нью-Йорк, должно быть, как и у Эддисон. Я шепчу ее имя и нежно трясу за голое плечо.
– Хм-м, да, тут, – бормочет она, когда я нежно глажу ее плечо.
Я улыбаюсь ее словам. Хотел бы я узнать, кто ей снится. Я или кто-то другой? Мысль, что в ее жизни есть кто-то другой, расстраивает меня. Потому что часть меня говорит, что она моя, и я не хочу, чтобы ее касался или целовал кто-то другой.
Мы не вместе, так что я не могу запретить ей встречаться с другими парнями. Она знает, что я не могу быть ее бойфрендом. Знает, что мы можем заняться невероятным сексом и получить незабываемые мгновения. Но, как любой женщине, со временем ей этого станет мало. Всего пару недель назад эта мысль испугала бы меня, но в случае с Эддисон я не стану сразу паниковать, если она захочет от меня большего, чем просто секс. Впрочем, возможно, я недостаточно хороший мужчина, чтобы удержать такую сильную женщину, как Эддисон.
Со следующей попытки мне удается ее разбудить. Она моргает и открывает глаза. Я стою возле ее кровати, повернувшись к ней спиной, потому что из-за движения ее полотенце сползло, а я не извращенец.
– Доброе утро, – бормочет она и зевает.
– Вообще-то добрый вечер, – отвечаю я, полагаю, не совсем вежливо. – Нам выезжать через два часа. Я хотел принести тебе бутылку воды, но увидел, что ты заснула.