— Сань, что ж она, идиотка совсем?

Я вздрогнула и прислушалась. Это был голос Марка Петровича. Да, его.

— Если говорит не нарыла… значит не нарыла…

— Ты кто по гороскопу, Маркуша? — Майоркин голосил так громко, что все сразу посмотрели на них.

— Водолей.

— Водолеи — наивные люди. Взрослые дети.

На таком мизерном расстоянии ниша не скрывала меня полностью, и пронзительно-голубые глаза были вполне видны.

— Фу ты… Богдана… — при виде меня, Марк Петрович (пудель беременный…) улыбнулся сладенькой улыбкой, которая раньше мне даже нравилась. А теперь хотелось легонько вдвинуть в такую улыбку кулак.

Рядом с ним стоял подчеркнуто строго одетый Майоркин, в черных лакированных ботинках с острыми носами.

— Почему ты не предупредила, что сегодня выходишь? — у шефа ноздря задергалась, как и у меня.

— Я задаю себе тот же самый вопрос, — пробормотала я в ответ. — Мне очень жаль.

Майоркин приблизился, и улыбнулся:

— Богдана?.. — было сказано с плохо скрываемым скрипом зубов.

— Александр Викторович? — улыбнулась в ответ я. Немножко неуверенно.

Провал?!

Лоб мой покрылся холодным потом. Внутри всю трясло, как будто я на Северный Полюс голая попала.

Майоркин, казалось, провала еще не заметил. Прежде чем подойти ближе, он слегка поворотил своею головой по сторонам, окидывая цепким взглядом офис, и подсчитывая свидетелей. Две сотрудницы беззаботно курлыкали сидя за ноутбуками.

— Не расскажешь, что за переполох случился в отделении? — полные губы мужчины таили коварную усмешку. Серые глаза скрывали хладнокровную жестокость. Ямочки на щеках — изощренную маскировку.

— Переполох?.. - повторила я небрежно, но эта небрежность мне дорогого стоила.

— А ты не в курсе? — и зырк на меня своими глазищами.

— В курсе чего?.. - любопытство мое возросло до предела высшей степени.

— Кабы знать… — он засунул руки в карманы брюк, с хитрым прищуром глядя на меня. — Как только ты решила покинуть отделение, там стали происходить странные события.

Очередная волна озноба окатила меня. К ознобу телесному добавился озноб душевный. Как ни уговаривала я себя любимую, что все хорошо, что все в порядке, но чем больше Майоркин открывал рот, тем сильнее меня трясло.

— Например?..

— Майор Буров. Знаешь такого?

Моя застывшая, казалось, на века невозмутимая маска неожиданно дала трещину, являя миру мое изумление, граничащее с шоком.

— Наверняка знаешь… — продолжал Майоркин. — По официальной версии он подал в отставку, по неофициальной — накинулся на своего коллегу и надавал ему по морде. Под носом у самого Зайцева. Разве не подозрительно?

Я поймала себя на мысли, что у меня от волнения дыхание сперло. Попыталась проделать фокус “глубокий вдох-выдох”, но не получилось.

— Богдана, ты не могла бы прокомментировать это событие? — вмешался Марк Петрович.

— Бывает, — нашла в себе силы ответить.

— В смысле "бывает"?

— Марк Петрович, — я сурово свела брови, пытаясь придать словам солидности. — Я отчет сдала? Сдала… Чего еще вы от меня хотите? Могу еще раз сдать, если надо.

Босс задумался.

— Да ладно, Богдана, можно и без писанины обойтись, — Майоркин дотронулся до моего плеча. — Ты нам так, по-товарищески, по-дружески расскажи, что у тебя наработано? А то Буров этот, билет в Саратов взял… улетит и ищи его потом!

Возникла пауза, вызванная чудовищным осмыслением происходящего. Разве мужчина у которого есть серьезные отношения стал бы внезапно уезжать?.. Боясь резкого перепада децибел, а может, еще чего, я перешла на шепот:

— На когда билет?.. - слезы подступили к глазам.

Сведений и кислорода катастрофически не хватало.

— Часа через два.

В этот момент я почувствовала странную слабость. Словно все мои кости неожиданно размякли и тело в один миг лишилось привычной опоры. Стаканчик с кофе выпал из моих рук, разбрызгивая капли на штаны и ботинки выпучившего глаза Майоркина. Я с трудом подавила несолидное, недостойное профессионала желание захлопать в ладоши и ограничилась торжествующей улыбкой в себя.

Господи, спасибо, что я не додумалась утопить в нем диктофон, как собиралась!.. (Иначе потонула бы сама).

По офису пронесся, легкий колокольный перезвон. Этот ненавистный от частого употребления звук сообщал обитателям, что пожаловали гости.

— Извините… — нарушая все мыслимые нормы этикета, я оттолкнула Майоркина и вихрем бросилась в широкий проем за его спиной.

Мужчина, что благовоспитанно вытирал ноги о половичок, на входе, отпрыгнул прочь. (Откуда мы знакомы?) В длинном пальто, вязаном шарфе и меховой шапке на голове... Примерно так одевался мой папа на тех фотографиях, где везет меня на санках из детского сада, снятых Бог знает сколько лет назад. В руках он держал картонную коробку.

— Вы кто? — Марк Петрович нетерпеливо поторопил все еще мнущегося и покашливающего гостя.

— Гошан… ой, то есть Георгий… мне передать, вот! — показал коробку. — Фотокамеру.

— Кому?

— КАлАкольникова, есть такая? — низким, чуть скрипучим голосом поинтересовался курьер.

Ничего из дальнейшего разговора я уже не слышала, потому что так быстро, как только могла, я выбежала на улицу. После душного помещения, снаружи было вполне комфортно. Утренний воздух не успел еще пропитаться ароматом продуктовых отходов и собачьих фекалий, но стену уже украшала фраза, выполненная баллончиком-распылителем: "У каждого святого есть прошлое, а у каждого грешника есть будущее." — Оскар Уайльд.

Глава 36

Глава 36

РУСЛАН

Как можно потерять паспорт, отправившись в дорогу?! Это ж самое главное, что нужно иметь при себе! Голову можно оставить, а проклятый паспорт забыть нельзя!!!

Похлопал себя по карманам. Паника, ярость, растерянность... каких только чувств не было в моей душе. Я начал рыться в своей сумке, в тех местах, куда положить паспорт просто не мог, но надеялся, что там он все-таки обнаружится.

Меня прошибает холодный пот. Оставил в такси?

— Должно быть, он случайно выпал из кармана.

Даже передернуло от такой несправедливости. Несмотря на утренний час, грязно-серое небо, которое принято называть свинцовым, не пропускало ни единого луча солнечного света, оставляя от вида за окном ощущение тоскливости. Достав из сумки телефон, я собирался продумать план своих действий. Но мыслительный процесс был нарушен: запищал сигнал разряда батареи телефона. Если уж и попадать в проблемы, то только с разряженным телефоном в руках. От этого стало так смешно и весело, что я не удержался от нервического хохота. Звонкий смех разлетелся по зданию аэропорта эхом. А потом… возникло ощущение печали, перемешанное с безразличием. Начал думать. Пожалуй, стоило одолжить телефон и позвонить оператору злополучного такси. На самом деле, чем быстрее, тем лучше.

У кого же попросить? Лица были сплошь незнакомые. Очередь к стойке регистрации растянулась метров на пятнадцать, колыхалась, гудела, напоминая издали гигантского питона. Может спросить у молодой парочки, что стояла ближе всех? Мужик был ростом с меня и даже черное пальто нас роднило. Тихо при помощи колких фраз он выяснял отношения с женой. Или обратиться к развалившемуся на два сидения коротко стриженному парню, от которого исходил перегар на весь аэропорт? Или к девочке подростку, что не отрывала взгляд от телефона? На ум пришло, что выражение “раб лампы” уже не настолько является выдумкой. Я пробовал как-то тоже ходить глядя в смартфон. Было больно и совсем не понравилось.

О! Пожилая женщина с недовольным лицом и большой сумкой. Она не сразу поняла, чего я от нее хочу, оробела и отступила к стене. По ее голосу чувствовалось, что она не особенно была рада одалживать телефон незнакомцу.

— Я незнакомым людям свой телефон не даю, — пронзительно ошпарила взглядом.

— Пожалуйста! Вам нет смысла чего-то остерегаться. Дело в том, что я оставил паспорт в такси, и мне нужно срочно созвониться с оператором, чтобы его вернуть.

— Ладно, держи, только не долго, у меня тариф не дешевый. И сумочку свою оставь мне. Мало ли, — она протянула мне древний кнопочный аппарат с непривычно-маленьким дисплеем, чем сильно удивила.

Последний раз встречал такую трубу в две тысячи пятом. И как только люди умудрились сохранить такие раритеты, да еще и в рабочем состоянии?

Стертые бесконечным числом ног, мраморные ступени вывели меня на скользкую снежную жижу. Снег еще не успели убрать, и многочисленные утренние пассажиры превратили благородную воздушную белизну в коричневые мокрые кратеры, чавкающие под ногами. Оказавшись на улице, захотелось курить. Ибо холод улицы с его пощипыванием носа, покалыванием щек, не произвел отрезвляющего эффекта.

— Алло?

Бодрый голос искусственного интеллекта произнес:

— Вы позвонили в ВезиТакси, не кладите трубку, первый освободившийся оператор обязательно обслужит вас…

В этот момент пьяный в дрова мужик, выпрашивая деньги, посмотрел на меня и произнес: “От чего бежишь, парень, с тем и столкнешься”. Особого значения этому я не придал, ведь кто слушает цитаты уличного пропойцы?

— Я разговариваю по телефону, не дергай меня! — я едва удержался от ругательства, держа телефон возле уха под оттопыренной шапкой. — Иди! Иди!

В ответ раздалось возмущенное фырканье:

— Да мне печень жалко — вхолостую работает!

Судя по невнятным звукам, “мой друг” пытался то ли петь, то ли расстаться с содержимым своего желудка, прислонившись к стене.