Сразу после завтрака я набираю номер Лив, но безрезультатно. Немногим позже предпринимаю вторую попытку. В отличие от сегодняшнего утра меня тотчас же не перекидывает на голосовую почту, и я иду с телефоном в сад, чтобы сесть там на качели. Солнца нет, но и не холодно, а родной аромат цветов и яблок несет в себе что-то успокоительное.

– Айрин, привет.

– Привет, Лив, я хотела…

– Как прошел вчерашний вечер?

Три, два, один…

– Жутко! – выпаливаю я, не в силах притворяться перед подругой, что все в порядке.

– Но… что? Это еще почему? Кто оказался кандидатом номер три?

– Не знаю. Я сказала Джошу, что выбываю из игры. Хотя к этому моменту пришла в «Брейди», но внезапно… просто больше не захотела продолжать.

– А дальше?

– Дальше Джош бросил все и ушел со мной. Мы оказались в одной постели, а после этого он спросил: «И? Все было так, как ты себе представляла?»

Это предложение я никогда не забуду. И никогда не прощу за него Джоша.

– Прости, что? Почему… боюсь, я не очень поняла. Что он имел в виду? Ведь не…

– Да. Именно то он и имел в виду. Джош повел себя так, словно я чертова фанатка, а он сделал мне хреново одолжение!

– Это… Айрин, это правда…

– Это высокомерно. Это унизительно. Это… ах, плевать. Я очень обрадуюсь, когда послезавтра он уедет. Придется только заставить себя отвезти его на Кэйрах, не утопив.

– А Тео не сможет?..

– Я уже у него спрашивала, ему некогда.

На несколько секунд между нами повисает тишина.

– Ты точно уверена, что Джош не хотел сказать что-то др…

– Точно уверена.

– Мне помочь тебе его утопить? – фыркает Лив.

Я приглушенно смеюсь:

– Не надо, сама справлюсь. – Устало прислоняюсь головой к канату качелей. – А у тебя как дела?

– Все хорошо. Ты сегодня устраиваешь ужин для постояльцев, так?

Я благодарна подруге за смену темы. Теперь, когда рассказала ей, как все прошло вчера вечером, я снова больше всего мечтаю закопать Джоша.

– Нет, пропущу. Мне не до того.

– Ладно… не знаю, захочется ли тебе сейчас переживать еще больший эмоциональный хаос, но у тебя не найдется сегодня во второй половине дня немножко свободного времени?

– Собираешься позвонить отцу?

В возникшем молчании представляю себе, как Лив задумчиво кивает.

– Да, – подтверждает она в итоге.

– Я зайду.

– Нет, я бы лучше спустилась к пляжу.

– Когда?

– Где-нибудь в районе четырех?

– Я приду.

– Хорошо. – Она глубоко вздыхает. – Кстати, Кьер съезжает из квартиры.

– Серьезно? Но почему?

– Они с Адамом чуть не подрались из-за новой соседки, этой Сэди. Не могу сказать, что мне жаль. В выходные снова поеду в Дублин, тогда смогу, во-первых, осмотреть с ним сдающиеся комнаты, а во-вторых… ну… посмотрим, как будет протекать дальнейший разговор.

Потом она просто хочет быть рядом с Кьером, ясно.

– Сочувствую по поводу всего этого с Джошем, Айрин, – добавляет она, прежде чем мы прощаемся. – До скорого.

Слова подруги эхом отдаются у меня в ушах, пока одной ногой я отталкиваюсь от земли и раскачиваю качели.

Да, я тоже себе сочувствую.

В воздухе жужжат насекомые, над гортензиями кружит поздний шмель. С тех пор как мы с Лив начали разговаривать, небо еще сильнее затянуло облаками, и легкий заплутавший ветерок проникает даже сюда, в защищенный деревьями сад. У меня по рукам еле заметно ползут мурашки, и самое ужасное – ветер не имеет к ним никакого отношения. Я просто-напросто не могу прекратить думать о вчерашнем, пока взлетаю все выше. Миг, когда мы в первый раз поцеловались… его ладонь в моих волосах, и как осторожно его губы накрыли мои, лаская, изучая. Позже было еще много поцелуев, было…

В самой высокой точке я спрыгиваю и неуклюже приземляюсь на траву.

Конкретно этого мне делать и не следует. Вновь и вновь вспоминать. И я не буду. Я… я… займусь-ка я бухгалтерией.

* * *

Подруга уже ждет меня, когда незадолго до четырех я перелезаю через стену на пляж и спускаюсь по камням и траве к морю. Она сидит на широком валуне и молча сдвигается немного в сторону, чтобы я села рядом. Тут как раз достаточно места для двоих. На коленях у нее лежит мобильник, и Лив стискивает его обеими руками.

– Привет, – говорит она и улыбается мне.

– Привет.

На протяжении какого-то времени ни одна из нас не произносит ни слова, порывы ветра сдувают волосы с лица, и мы слушаем, как неторопливо накатывают друг на друга волны. В какой-то момент подруга кладет голову мне на плечо, а я подтягиваю одну ногу к груди, чтобы сохранить равновесие.

– Ладно. – Она снова выпрямляется и жмет на кнопку. На дисплее высвечивается длинный номер.

Пока Лив прижимает смартфон к уху, я обхватываю ногу руками и упираюсь подбородком в колено. Ползут секунды. Быть может, он вообще не возьмет трубку, слишком занят или не слышит звонок.

– Алло? – Голос подруги звучит намного выше, чем обычно. Она откашливается. – Добрый день… я говорю с Сигге Перссоном? – Слушает краткий ответ. – Меня зовут Лив Баумгардт, я дочь Изабель Баумгардт.

Вдруг мне начинает казаться, что волны неестественно сильно шумят.

– Да, – произносит Лив, а затем: – Двадцать три года назад она работала в дипломатической службе в Мехико, думаю, вы знакомы.

Еще одна пауза.

– Я позвонила вам, потому… что хотела услышать голос своего отца.

В конце предложения голос самой Лив едва не срывается, и я непроизвольно нащупываю ее ладонь, которая все так же сжатая в кулак лежит на коленях. Ее ледяные пальцы переплетаются с моими.

– Да.

Пауза.

– Да.

Воцарившаяся теперь тишина тянется бесконечно, и, оторвав взгляд от наших сцепленных ладоней, я вижу, что по щекам подруги текут слезы. О нет. Что же там происходит?

– В Ирландии, – сообщает Лив наконец, и по ее тону практически невозможно понять, что она плачет. – В Каслданнсе, это небольшая деревушка на западном побережье… да. Да, но… хорошо. Нет, хорошо. Я… да. Хорошо. Буду рада.

Она будет рада? Будет рада? Чему она будет рада?

Рука Лив, в которой она держит телефон, так тяжело опускается вниз, словно к ней привязан груз.

– Он приедет.

– Что?

– Он приедет сюда. Хочет приехать так быстро, как сможет. Вероятно, уже на следующей неделе или, самое позднее, через неделю. Он плакал.

И тут подруга сама начинает рыдать. Я никогда не видела, чтобы Лив плакала так сильно.

* * *

На следующий день Лив уезжает в Дублин, и там с ней рядом будет Кьер, когда отец позвонит ей и сообщит, когда прилетает в Ирландию. Я безмерно благодарна, что Сигге Перссон, похоже, оказался человеком, который заслуживает называться отцом… по крайней мере я надеюсь на это каждой клеточкой своей души.

Помимо этого, до вечера субботы больше ничего особенного не случается. Мы с Джошем друг друга избегаем. Харпер и Люк освобождают номер. Въезжают новые гости – две девушки, которые исчезают, едва бросив багаж в комнате. Сюзанна так и не придумывает, как поговорить с мамой. Кроме того, она ругается с миссис Берк, чье нескончаемое ворчание я научилась игнорировать. После того как я рассказываю сестре, что мне поведал мистер Берк, та лишь замечает: «Хорошо, что мы об этом знаем».

Сейчас я стою перед лодкой Кьера и дожидаюсь Джоша. Я специально вышла заранее, чтобы не идти вместе с ним. Как-нибудь мы вытерпим эту поездку, наверное, в полном молчании. А затем я смогу начать стирать из памяти его и все, что с ним связано.

Джош пунктуален. Звук от колесиков компактного, надежного чемодана заставляет меня поднять голову и, хотя я готовила себя к этому, его вид вызывает болезненный укол. Сегодня у меня бы гарантированно появилась возможность заглянуть ему в глаза под сияющим солнцем, но я решаю отказаться от такой возможности.

– Привет.

В паре метров от меня он останавливается и ставит возле себя серебристый чемодан, а я наклоняюсь за лежащим у моих ног рюкзаком.

– Привет.

Без лишних слов разворачиваюсь и захожу в лодку.

Вскоре после этого я уже веду яхту к выходу из порта, одновременно стараясь не думать ни о Джоше, который сидит позади меня на одном из мягких сидений, ни о том, что три ночи назад произошло на этом судне. Скорее всего, у меня больше ни разу не получится ступить на борт этой яхты, чтобы не нахлынули воспоминания. Черт побери.

– Айрин? – неожиданно зовет Джош, и в первую очередь потому, что не рассчитывала на подобное, я оглядываюсь на него. Он кажется серьезным и напряженным.

– Мы можем поговорить?

– Нет.

Резко отворачиваюсь, и молчание, которое теперь натягивается между нами, уплотняется настолько, что почти физически сдавливает мне ребра.

– Вон впереди остров Кэйрах, – говорю я, когда в какой-то момент на туманном голубом горизонте вырисовываются темные очертания. Уже скоро показывается маяк, с моря он выглядит маленьким и странно уязвимым, вырастая над массивными черными скалами.

Я широкой дугой огибаю остров по всей длине, чтобы на другой стороне причалить к тихой бухте. Крутые каменные утесы там ниже, тем не менее они скрывают светлый силуэт Мэттью.

Джош смотрит вверх, на маяк, пока его не заслоняют высокие скалы. После того как это происходит, его взгляд беспорядочно блуждает по зелено-серым волнам. Я не до конца понимаю, почему именно он кажется подавленным. Даже если бы я хотела всего лишь затащить его в постель, это никоим образом не сделало бы его поведение приемлемым.

Не важно.

В первую очередь я концентрируюсь на том, чтобы подвести яхту к причалу и крепко привязать к швартовочному столбу.