Затем мы все так же молча проходим по пристани к испещренному галькой отрезку пляжа, и, добравшись до грубо вырубленной в камне узкой лестницы, Джош вместе с чемоданом карабкается за мной по узким ступеням.

Забравшись на траву, не могу удержаться и оборачиваюсь, чтобы увидеть его реакцию на Мэттью. Джош рывком забрасывает чемодан наверх и, еще взбираясь вслед за ним, вскидывает глаза и замечает маяк. Картина, которая ему сейчас открывается, неповторимо прекрасна: тонкие контуры башни на фоне бирюзово-зеленого моря и согретых солнцем голубых небес. Глаза у Джоша расширяются. Солнечные лучи подсвечивают бело-золотые отблески в глубокой синеве его радужек.

У него глаза как море.

Мое бедное сердце на пару мгновений спотыкается, и, отвернувшись, я шагаю по поросшей кустиками травы тропинке к маяку.

По острову еще неспешно бродят овечки, которых через какое-то время нужно будет переправлять на зимовку. К счастью, это уже не моя работа. К этому времени бывших ягнят уже едва ли отличишь от старших овец, все животные уютно расположились меж холмов и скал и спокойно щиплют травку.

Еще никогда меня так сильно не задевало, что я с кем-то не разговариваю. То, что между мной и Джошем – это не неприятное, даже уже не напряженное молчание. Оно как надвигающаяся буря – гнетущее и почти нереальное, ни на секунду нельзя забыть, что любое движение в этом безмолвии может быть опасно.

Подойдя к маяку, я с относительным облегчением отпираю дверь и пропускаю вперед Джоша. Тот явно под впечатлением проводит рукой по стенам больше двух метров в толщину, пока, опустив голову, ныряет в смахивающий на пещеру вход Мэттью. На миг даже кажется, что когда впервые осматривается внутри, он забывает про нашу ссору. Его взгляд перемещается от пола с черной и белой плиткой, выложенной в шахматном порядке, к железной винтовой лестнице в центре практически круглого помещения и наконец устремляется вперед к стене напротив, которая была построена позже.

– Предохранители, – начинаю объяснять я и указываю на щиток с переключателями. – За стеной стоят стиральная машина и сушилка. – Не дожидаясь вопросов, поднимаюсь по черной металлической лестнице на второй этаж, где пол сделан из тех же деревянных досок медового цвета, что и на всех этажах, кроме первого. Здесь стоят лишь здоровенный дубовый шкаф, старомодная вешалка для одежды и – единственное, что должно заинтересовать Джоша – большая корзина с поленьями для печи в гостиной над нами.

Сквозь узкое окошко проникает не так много солнечного света, однако тут и смотреть-то особо не на что, поэтому я направляюсь прямиком к следующей лестнице, ведущей вдоль стены на новые уровни. У нас под ногами скрипят деревянные ступени, и больше не раздается ни единого звука. Элейн наверняка на самом верху, сидит на кухне и читает журналы, ожидая, пока я заберу ее с собой на материк.

Толкнув дверь в гостиную, я, как и в прошлый раз, впускаю Джоша первым. На миг до меня доносится его аромат, и я закрываю глаза, чтобы на корню пресечь всколыхнувшиеся воспоминания. Когда открываю их вновь, Джош стоит возле встроенной в стену ниши для сидения перед окном, которое здесь немного больше, чем на втором этаже, и смотрит на пронзенный скалами и заросший травой ландшафт острова. Огромные камни, которые повсюду вырастают из земли, делают его похожим на спину древнего дракона.

– Вау.

Он не обращается ни к кому конкретно, и я не отвечаю. В том, что новые гости благоговейно замирают, когда знакомятся с Мэттью изнутри, нет ничего нового, вот только обычно мне не так трудно отвести взгляд от их восхищенных лиц.

Джош оглядывается на меня, и то, что он снова мысленно возвращается к натянутой обстановке между нами, я понимаю по его гаснущей улыбке.

– Это… потрясающе. – Почти беспомощно он показывает на окно, а потом просто опускает руку.

Ничего не говоря, я делаю пару шагов назад в сторону лестницы, поднимающейся на четвертый этаж.

– Над гостиной находятся спальня и ванная комната, – холодно произношу я и сбегаю. Как правило, я сообщаю постояльцам, что в ящике секретера с изогнутыми ножками, который стоит возле полного книг стеллажа, они могут взять ручки и бумагу, но это Джош пускай выясняет самостоятельно.

Стены первого и второго этажей ничем не облицованы, в комнатах выше кирпичная кладка покрыта слоем белого известкового цемента. Только в спальне они в нижней трети обиты темными деревянными панелями, а светлый коврик перед кроватью мягкий и пушистый.

Джош быстро заглядывает внутрь, а я распахиваю вторую дверь в конце маленького коридора на четвертом этаже:

– Ванная.

Он пару секунд рассматривает ванну на львиных ножках, затем молча следует за мной на кухню. Как только я открываю дверь, из-за полукруглого столика у окна встает Элейн.

– Здравствуй, Айрин! – Джошу я не рассказывала, что она здесь будет, но если он и удивился, то виду не подал.

– Мистер Хейс. – Она буквально светится и, кажется, едва удерживается, чтобы не сделать книксен.

Вздохнув про себя, я отвечаю на улыбку Элейн, хотя она, безусловно, адресована не мне, но все равно.

– Джош, это Элейн Уолш, – представляю я. – Элейн, ты, очевидно, уже знакома с Джошуа Хейсом.

– Только по телевизору, – говорит Элейн, и ей не удается скрыть волнение.

Если Тео настолько же ревнивый, как Генри, то лучше не оставлять их втроем в одной комнате.

– Плита, холодильник, чайник, кофемашина, – перечисляю я очевидное. Последнюю установила тут я, Макс Ведекинд, хозяин маяка, любил чай. – В шкафах найдешь муку, специи, чай и кофе, здесь в рюкзаке пачка хлеба, хлопья, кое-что из полуфабрикатов, лук и картошка, а в холодильнике…

Черт. Ах, вот дерьмо.

Я не спросила у Джоша, какие свежие продукты ему понадобятся на эту неделю на Кэйрахе. Вчера, собирая рюкзак, я еще думала об этом, но из-за всей этой кошмарной ситуации тотчас снова забыла. Соответственно, в холодильнике сейчас, по всей видимости, почти ничего нет. Рывком открываю дверцу.

– Хорошо, в холодильнике яйца. – Начатую упаковку масла я оттуда вытаскиваю. – Скажешь мне, что тебе будет нужно на последующие дни, и завтра я тебе все привезу.

Блин!

– О, ты заранее не позаботи..? – Элейн умолкает, заметив выражение моего лица.

Джош, который уже стоит возле стола перед окном, бросает на меня взгляд через плечо.

– Ладно.

– Хорошо, тогда… – открываю одну из дверок шкафчиков и начинаю выгружать вещи из рюкзака, – у тебя есть еще какие-то вопросы?

– В данный момент нет, – тихо проговаривает Джош. Он пристально смотрит в окно. По себе знаю, как трудно оторваться от вида острова и волн, выбрасывающихся на утесы. В эту минуту я бы тоже предпочла смотреть на море, а не на мужчину, который разорвал в клочья мое проклятое сердце.

– Я оставила в ванной средство для мытья стекол и чистящее молочко, – спохватывается Элейн. – Сейчас быстренько все соберу и подожду тебя внизу, да, Айрин? До свидания, мистер Хейс, желаю вам великолепного отдыха на Кэйрахе.

– Благодарю. – Джош посылает Элейн улыбку, после которой по лестнице она просто плывет.

Подтянув лямки рюкзака, я закидываю его за плечи.

– Хорошо. Тогда напиши мне, пожалуйста, сообщение со списком продуктов, которые надо купить.

– Хорошо.

– Скорее всего, я доставлю их уже завтра или, в крайнем случае, в понедельник.

– Все понял.

– Ладно, что ж… удачи.

– Айрин? – Он произносит мое имя еще до того, как я от него отворачиваюсь, и внутри у меня все каменеет, когда я смотрю ему в лицо. – Мне жаль.

Джош стоит, прислонившись к стене, одна рука в кармане брюк – жест, в котором я к этому времени распознаю признак неуверенности. Он шоумен, руки у него обычно всегда в движении, подчеркивают его пустые слова. И лишь когда он в растерянности, как действовать дальше, прячет их в карманах.

Черт, как хорошо я его изучила. Но я не хочу этого знания.

И что мне сказать? Ему жаль.

«Так и должно быть?»

«Ну хотя бы так?»

«Мне наплевать?»

Вместо ответа лезу в карман куртки и кладу ключ от маяка на столешницу возле себя.

– Не забывай его, когда выходишь. Снаружи замок открывается только ключом.

На этом я разворачиваюсь и спешу по ступеням вниз к Элейн, которая ждет меня на улице возле маяка.

– Какой прелестный молодой человек, не правда ли, Айрин? – говорит она, не успевает за мной захлопнуться дверь. – Вот была бы я на сорок лет моложе…

– Да и не было бы Тео…

– Именно, – она довольно смеется, – не было бы Тео. Почему у тебя лицо такое хмурое?

– Просто солнце слепит.

Элейн удовлетворяет моя отговорка, и пока мы друг за другом спускаемся по тропинке от маяка до пристани, я представляю себе, как через верхнее окно башни за нами наблюдает Джош.

Поэтому не оглядываюсь.

15

15

Список покупок для Джоша я читаю, еще лежа в кровати, и готова дать себе подзатыльник за то, что три дня назад не узнала, что ему понадобится. Поступи я так, не пришлось бы теперь, во-первых, специально ради этого плыть на Кэйрах, во-вторых, лишний раз встречаться с ним, и, в-третьих, я избежала бы ситуации, в которую он собирается меня загнать.

Абрикосы, тархун, сливки и шампанское?

Я бы выбрала купить только сравнительно более безопасные продукты. Джем. Сыр. Свежая паста. Ну, естественно, это должна быть свежая паста.

С неохотой выползаю из-под одеяла и, пока принимаю душ, упрямо перебираю в уме все, что мне не нравится в Джоше. К сожалению, получается не так много, как мне бы хотелось, но, например, эта его ироничная ухмылочка. Или маска вечно хорошего настроения, которую он нацепляет для каждого, с кем общается. А две подушки! Кому вообще нужны две подушки?