Спустя несколько долгих и мучительных секунд Данис отстраняется от меня.

Внутри пустота, но мне все равно невыносимо больно. Меня ломает, колотит, разносит на части.

Мужская ладонь вновь накрывает промежность. Но лишь на секунду. Я догадываюсь, в чем Дан намерен сейчас убедиться.

Я прислоняюсь лбом к стене. Внутри безысходность. Щеки и губы мокры от слез.

Я не вижу, но понимаю, что он растирает на пальцах кровь. Слышу, как застегивает брюки. А потом резко поворачивает меня и обхватывает рукой затылок.

— Посмотри на меня сейчас же! — требует так свирепо, что у меня подгибаются колени.

Я послушно открываю глаза и смотрю, сглатывая тягучую слюну в горле. Сердце стучит где-то внизу живота. Данис устремляет на меня пронзительный взгляд. Выжимает всю без остатка. Вытирает о брюки кровь с пальцев и заключает мое лицо в руки. Осуждающе качает головой, но тут же прижимает к себе.

— Софи... черт... Софи... — со смесью растерянности и обреченности повторяет он.

А после осторожно подцепляет край висящего на пояснице платья и подтягивает его вверх. Пытается укрыть тряпкой обнаженное тело.

— Ч-что ты делаешь? — спрашиваю я, отстраняясь.

— Так нельзя. У тебя все должно быть не так. Нужно было предупредить.

Боль от его слов гораздо сильнее физической. Не контролируя тело, я взмахиваю рукой. Хочу ударить его, хоть на мгновение заставить почувствовать то же, что испытываю я.

Однако Данис перехватывает мое запястье, и это меня отрезвляет.

— Я не хочу, — бормочу я, умоляюще глядя на него. — Да, я не предупредила. Но я сама так решила. С тобой. Я только о тебе всегда и мечтала. Ты не посмеешь остановиться сейчас.

Данис долго раздумывает, пожирая меня глазами. В полутьме номера его лицо начинает казаться безжизненным. Серым.

— Ты не посмеешь, — повторяю я, убеждая то ли себя, то ли его.

Он тяжело сглатывает. Я вижу, что злится.

Неужели больше меня не хочет? Мое лицо искажается от обиды, а губы начинают дрожать.

Это не укрывается от внимания Даниса. И будто с корнем вырвав сомнения, он впивается в мой рот поцелуем. Таким ярким и мощным, что у меня темнеет в глазах.

Ураган всепоглощающей страсти разгорается так же быстро, как и утих. Мы с ним огнеопасная смесь. Стоит только поднести искру, пожар неминуем.

Данис подхватывает меня под бедра, а спиной толкает к стене. Я обвиваю ногами его поясницу и подаюсь навстречу. Шпильками царапаю ягодицы.

Ему оказывается достаточно мгновения, чтобы вновь заполнить меня.

Член врезается в мокрые складки. Проникает с каждым разом все глубже. Данис толкается во мне снова и снова, ловя губы, выхватывая прикосновения.

Одно состояние так быстро сменяется другим, что психика просто не выдерживает, и меня уносит в какие-то иные миры.

Под ногтями занозы от стен. Колени дрожат, цепляясь за сильное тело. Но Данис продолжает насаживать меня на свой член. Грубо и беспощадно.

— Я, черт, просто не умею ласково. Просто не умею, — рычит мне на ухо, и в его голосе звучит то ли раскаяние, то ли угроза.

Наши тела так плотно прижаты друг к другу, что мы словно становимся одним целым. Данис отпускает мое плечо и скользит ладонью к груди. Сжимает ее и выкручивает сосок.

Во мне борются миллионы противоречий. От острой, неутихающей боли до восторженного понимания: я трахаюсь с Данисом. Я занимаюсь с ним сексом. Страстным и грязным одновременно. Прямо здесь и сейчас. С Данисом, который столько лет казался мне недостижимой мечтой. С лучшим другом отца.

В сознании снова перещелкивается, как будто кто-то играется с выключателем. Меня опять накрывают волны экстаза. А затем вновь все меняется. И опять. И опять.

Это чистое концентрированное безумие.

Я продолжаю ощущать боль, когда его движения становятся жестче, резче, грубее. Когда его мощный член внутри меня каменеет. Когда ладонь так сильно сжимает мою ягодицу, что завтра останутся синяки.

Однако теперь боль смешивается с порочным наслаждением, превращаясь в беспощадный коктейль.

А потом Данис перемещает пальцы на мой клитор и совершает быстрые короткие движения. Я широко распахиваю глаза, понимая, что это именно то, чего так жаждало мое тело. Он знал это лучше. Лучше, чем я.

Я содрогаюсь от удовольствия. Пальцы ног поджимаются, а перед глазами расплываются неоновые круги.

Его горячая сперма рывками выплескивается внутри меня.

Последние движения, удары тел друг о друга, и Данис наконец замирает.

Каждая моя мышца теперь больше напоминает желе. А сама я выжата до самого основания. Мы хватаем ртом воздух, которого так не хватало еще минуту назад. И только после он выходит из меня, оставляя после себя саднящую пустоту.

У меня тут же появляется желание согнуться. Обхватить колени руками, потому что боль становится нестерпимой.

Но Данис делает все за меня. Подхватывает на руки и бережно кладет меня на кровать. Затем укрывает атласным покрывалом, которое пахнет порошком и апельсинами.

Я решаюсь открыть глаза лишь спустя время. Может, минут через пять, а может, и через полчаса.

Он сидит рядом, на краю огромной мягкой кровати. Из приоткрытой створки окна до сих пор слышна музыка и веселые разговоры гостей. Мы молча смотрим друг другу в глаза.

Я не могу назвать его ни удовлетворенным, ни разочарованным. Скорее опять нацепившим свою любимую маску отрешенности и крайней сосредоточенности. Данис не пытается взять меня за руку или поправить прядки волос, которые разметались по мягкой подушке. Просто сидит. Просто смотрит.

— Надо было предупредить, — произносит он обыденным тоном, без злости, без упрека.

Я не нахожусь с ответом.

Описать его взгляд и выражение лица сейчас сложно. Мне на ум приходит только одно: с таким лицом мучители дают своим жертвам сделать последние вдохи. И я мысленно прошу дать мне надышаться им больше.

Однако мою мольбу он больше не слышит. Мы больше не единое целое.

Дан продолжает сидеть, не шелохнувшись, словно каменное изваяние. Все так же не разрывает зрительного контакта, а затем говорит:

— Завтра я позвоню твоему отцу и скажу, что не смогу больше заниматься отелем. — От этих слов в горле встает ком, ни вдохнуть теперь и ни выдохнуть. А он негромко продолжает: — Все это не должно было случиться, но я позволил этому произойти.

Я привстаю на кровати и опираюсь на локоть. Тянусь к его пальцам рукой и легонько дотрагиваюсь.

— Мы… — Мой голос звучит так жалко, что становится самой за себя стыдно.

Данис, ни секунды не сомневаясь, убирает свою руку.

— Это была моя ошибка, Софи. Моя слабость. Она больше не повторится. Нет никаких «нас». И никогда не было. Не питай напрасных иллюзий. Я держусь от своих слабостей как можно дальше. Так будет всегда.

— Но я же… — всхлипываю я как ребенок.

— Ты получила то, что хотела. — Данис и говорит теперь со мной как с ребенком. — Большего я тебе дать не способен.

Он поднимается на ноги, а я так и остаюсь лежать на кровати с протянутой рукой. Прослеживаю взглядом, как Данис направляется к двери. В груди давит. Глаза слезятся. Душу выворачивает наизнанку и рвет на мелкие клочья.

Думала ли я, что так будет? Тысячу раз. Но каждый заставляла себя верить в лучшее. В то, что Данис не просто хочет меня. Убеждала, что он испытывает что-то большее. Нафантазировала ему влюбленность и сама себя в ней утопила.

— Дан, — мой шепот заставляет его остановиться у самой двери, — я сама уйду из отеля. Мне все равно придется. Не подводи отца. Пожалуйста.

Я вижу, как его рука ложится за ручку двери. Вздрагиваю, когда за окном раздается взрыв фейерверка. Этот звук кажется в этой комнате таким инородным, что отдается эхом у меня внутри.

— Повернись ко мне, — шепчу я на грани слышимости.

Понятия не имею, как он смог это расслышать, но Данис вздрагивает. Прежде чем выполнить просьбу, он медлит, как будто собирается с духом, но в конечном итоге поворачивается.

Номер заполоняют разноцветные брызги салюта. Отблески ярких вспышек пробираются сквозь зазоры на шторах, оседают на стенах, полу и двери. Они и по его лицу бегут красно-синими брызгами.

— Говори, Софи, — бездушно велит он. — Говори, что хотела.

Подавив спазмы от нахлынувших слез, я улыбаюсь. И, гордо подняв голову, произношу:

— Я буду скучать по тебе, Данис. Всю свою жизнь.

А уже через мгновение хлопает дверь, навсегда разрушая мои воздушные замки и не позволяя больше мечтать о том, что мы с Данисом сможем быть вместе.

Он все решил.

Все решил.

И большего дать просто не сможет.

Я не буду его за это винить. Разве можно винить человека за то, что он не смог тебя полюбить?

***

С меня как будто спадает вуаль одержимости. Мир, суженный до одного человека, вновь начинает наполняться людьми. Там, где-то за окном, друзья, которым я все еще нужна. Мама. Отец, с которым мне нужно бы помириться. Солнечная Улька. Моя новая квартира.

Все это у меня до сих пор есть. Ничего не рухнуло. Не исчезло. Разрушилась только мечта. И пустота зародилась там, где раньше билось горячее сердце. А в остальном жизнь продолжается.

Жизнь всегда продолжается, даже если рушится то, что ты считал самым важным.

Просто не всем мечтам суждено быть исполненными. Есть и такие, за которыми будешь гнаться, пока не сдохнешь, а они так и останутся в миллиметре от тебя.

Дорогие читатели, у истории Даниса и Сони есть продолжение!