ГЛАВА 58

ГЛАВА 58

СОФИ

— Андрей, отпусти, — настойчиво повторяю я, тоном давая понять, что мне сейчас совсем не до шуток.

— Ответишь, отпущу.

Похоже, мой испуг его забавляет. Андрей дергает руку, отчего мое тело, словно манекен, впечатывается в стену.

— Ты что творишь? — возмущаюсь я и упираю в его грудь свободную руку.

Андрей выше и мощнее в два раза. И пока он прижимает меня телом к стене, о том, чтобы вырваться, не может быть и речи. Остается рассчитывать лишь на его адекватность. Только вот в глазах Измайлова я сейчас вижу совершенно другое.

— На что тебе нужно ответить? — шиплю я на него с бешенством и бессилием одновременно.

А он остается спокойным, и это еще сильнее выводит меня.

Мы стоим настолько близко друг к другу, что я чувствую, как под тканью белой рубашки мерно стучит его сердце. Сейчас Андрей воспринимается как чужой. И мне сложно поверить, что когда-то я по собственной воле обнимала и целовала этого человека. Сейчас это не мой Андрей, а совершенно посторонний для меня человек. Человек, которого я абсолютно не знаю.

— Что тебе не хва-та-ло, Сонечка, — по слогам повторяет он.

— Да всего хватало. Всего! Просто мы не подходим друг другу, пойми. Не люблю я тебя! Что теперь? — откровенно взрываюсь я, потому что такого хамского поведения с его стороны совершенно не ожидала. Оно меня застигло врасплох.

— Да? — с угрозой в голосе протягивает Андрей и кладет руку мне на бедро.

Воздух встает в горле комом. Я распахиваю глаза, не в силах поверить в происходящее, и еле слышно сиплю:

— Что ты делаешь?

— Проверяю.

— Что проверяешь?

— Теорию, Сонечка.

«Батюшки, у него точно крыша поехала. Какие теории? Что он собрался проверять? А главное, каким таким методом, если для этого меня потребовалось лапать?».

— Андрей, отпусти. Я серьезно.

Однако вместо выполнения просьбы он сильнее толкает меня своим телом и окончательно вдавливает в холодный камень стены.

— Тс-с-с, Сонечка, помолчи хоть сегодня.

— Ты свихнулся?! — начинаю кричать я. — Отпусти, говорю!

Это приводит лишь к тому, что его ладонь ложится на мой рот.

Наверное, что-то в этой ситуации можно было бы предпринять. Как-то выпутаться. Или просто ее избежать. Однако я нахожусь в таком замешательстве, что у меня наступает ступор. Я словно со стороны наблюдаю за тем, как рука Андрея поднимается по моему бедру вверх и подцепляет край и без того короткого платья. Я голой кожей ощущаю его пальцы.

— Я все думал и думал, — продолжает он так спокойно, как будто мы и правда ведем светскую беседу. Только глаз от меня не отводит. И не зря я с самого начала обратила внимание, что Андрей смотрит на меня как коршун на добычу. — Надо было тебя просто трахнуть хорошенечко и всю хрень из твоей светлой головушки выбить. Вот и все, — улыбается он.

— Мудак! — мычу я ему в руку, но, конечно, получается нечто нечленораздельное.

Я сильнее зажмуриваюсь, когда его рука достигает края белья. А когда скользит под резинку и пальцами гладит лобок, из моих глаз начинают течь слезы.

— Ну что ты, Сонечка, — успокаивающим тоном говорит Андрей, на самом деле лишь сильнее издеваясь надо мной, — не так планировала расстаться со своей драгоценной девственностью? А может ты... уже? А меня просто за нос водила?

Внутри меня буквально вскипает гнев, и тело само собой вспоминает движения, которым меня учил Данис. Даже не осознавая того, я выставляю ногу вперед и ударяю Андрея по колену. Упираюсь руками и отпихиваю его громоздкое тело. Я почти на свободе!

Но лишь почти.

Выругавшись, Андрей сгибается пополам, но хватку не теряет. Когда я уже открываю двери и выскальзываю в коридор, на плечо ложатся его руки.

— Куда ты? — с улыбкой интересуется он.

О господи, сейчас мой бывший парень выглядит как настоящий маньяк.

— Андрей, отпусти! Подумай, чем это все кончится! Ты же знаешь, я не стану молчать! Андрей, нет!

Но он волочет меня на то же место и, уже особо не церемонясь, принимается шарить руками по моему телу. Сжимает грудь. Трется пахом, где уже отчетливо выделяется эрекция. Задирает платье и стискивает ягодицы.

— Не станешь молчать? — усмехается Андрей. — Ну не молчи, мне это нравится. Не молчи, Соня. Не молчи.

От безвыходности меня накрывает паническая атака. Становится тяжело дышать. Тело сотрясает крупная дрожь. Я не в силах вымолвить даже слово, не то, что кричать или уговаривает его. Только горько плачу, практически перестав сопротивляться.

— Руки!

Стальной, дрожащий от гнева голос звучит так неожиданно, что реальность в ту же секунду возвращается на место.

Андрей прекращает терзать мою шею губами и поднимает голову.

— Руки от нее убери, — повторяет Данис, отчетливо выговаривая каждое слово.

ГЛАВА 59

ГЛАВА 59

СОФИ

Когда оборачиваюсь, я не узнаю его.

Холодное, словно высеченное из камня, лицо. Вообще все его тело напоминает скалу. Цепкий взгляд уже разрывает Андрея на мелкие кусочки. И я знаю: ничто на свете уже не спасет Измайлова от жестокой участи.

— Слушай, дядя, — совершает он очередную ошибку, — это моя девушка. У нас тут своя атмосфера. Гуляй...

Не успевает Андрей договорить последнее слово, как в его красивое лицо прилетает мощный удар. Данис как будто не кулаком ему врезал, а железным молотом.

Перед моими глазами, словно в замедленной съемке, проносится искаженное болью лицо бывшего парня. Слышу хруст его поломанной челюсти. Вижу шок в его глазах и ту самую безысходность, которую еще минуту назад он заставлял ощущать меня.

Я всхлипываю и закрываю руками лицо. До меня доносятся звуки возни, а также маты, хрипы и стоны, которые издает Андрей. Данис действует молча. И тогда я на свой страх и риск раздвигаю пальцы, желая убедиться, что ему не угрожает опасность.

Моему взору открывается пугающая картина. Андрей лежит спиной на перилах балкона, почти свесившись с пятого этажа. Единственное, что удерживает его от падения — рука Даниса, сжимающая ткань его рубашки в районе груди.

— Нет! — кричу я, захлебываясь рыданиями. — Нет, пожалуйста!

Сердце в груди грохочет так сильно, словно вот-вот вырвется из груди.

Спина Даниса напряжена, ткань пиджака натягивается на ней так сильно, что кажется, еще миг, и порвется. Андрей что-то вопит и дрыгает ногами в воздухе в попытке отыскать пол.

Заливаясь слезами, я приближаюсь к ним.

— Данис, пожалуйста!

Я очень сомневаюсь, что он меня слышит. Знакомые и даже родные глаза налиты кровью. Плотно сжав челюсть, он прожигает Андрея яростным взглядом, а на лице можно прочесть все оттенки злости, которые человек только способен испытывать.

— Я умоляю, — хриплю я, прикасаясь к нему.

Еще пару мгновений он держит Андрея над пропастью. Внизу, прямо под нами, с бешеной скоростью пролетают машины. Я на мгновение прихожу в ужас, стоит только представить, что от него останется, если пальцы Даниса сейчас разожмутся.

Но то ли мольбы срабатывают, то ли Данис сам возвращается к реальности. Спустя несколько мгновений он все же возвращает Андрея в вертикальное положение.

У того разбито лицо, а из носа хлещет кровь, оставляя следы на белоснежной рубашке. На Данисе нет ни царапины, не считая разбитых костяшек.

Я снова ужасаюсь, когда вижу, как Измайлов собирается что-то сказать. Хочет в привычной для себя манере выйти из ситуации победителем. Но, к счастью, в сей раз разум берет верх. Андрей окидывает нас с Асадовым уничижительным взглядом, сплевывает кровь и, резко развернувшись, уходит. Его пиджак так и остается висеть на перилах балкона.

— Дан, — зову я, аккуратно дотрагиваясь до его кисти. Он так и продолжает смотреть на незакрытую дверь. Дышит тяжело и глубоко. — Данис, ты как?

Он стремительно оборачивается и смотрит с таким надрывом, что у меня останавливается сердце. Весь мир как будто перестает существовать. Остаемся мы вдвоем и абсолютный вакуум вокруг.

Данис сейчас такой уязвимый. Настоящий. И открытый. На его лице отражаются миллионы эмоций.

Не думая больше, он дергает меня к себе и сгребает в объятия. Сжимает крепко. До боли. Он не произносит ни слова. Не целует. Просто обнимает. Но с такой силой, что я невольно начинаю переживать за свой позвоночник. А затем утыкает меня лицом в свою грудь и прижимает голову.

Кислорода становится мало, но я и не думаю отстраняться. Это странное состояние Даниса мне тоже нравится. К тому же я подозревала, что однажды увижу нечто подобное. Надеялась, что однажды увижу Даниса без масок, которые за годы стали ему второй кожей.

Проходит минута. А может, и все десять. Я теряюсь в синхронном биении наших сердец. Перестаю осознавать себя в пространстве и времени. Не знаю, где нахожусь и что чувствую. Мой мир сужается до масштабов одного человека. Один человек становится для меня целым миром.

У моего мира красивое имя. В его бездонных глазах сияют изумруды, а в груди бьется горячее сердце, которое отзывается на каждый мой вдох.

Нет, это произошло не сейчас.

Не вчера.

Не на прошлой неделе.

Может, в тот день, когда он вернулся домой? Или когда появился в доме родителей в мой день рождения? Хотя, возможно, и раньше.

Не знаю.

Как будто до его появления я носила вуаль. Пряталась под ней от реального мира. И не могла открыться никому, кроме него.

— Я люблю тебя, Данис, — произношу я тихо, на грани слышимости.