Я не знаю. Но мне хочется, чтобы он поверил. Конечно, всю эту информацию можно проверить. Но вряд-ли я смогу держать язык за зубами.

С другой стороны, мало ли какой бред несёт одурманенная наркотиками женщина. Но её слова...

Едва понятные, сказанные с нестерпимой болью в голосе. И звучащие осознанно. Так, словно она заново проживала какие-то прошлые события.

Плевать, даже если она лжёт. Я вижу сходство. Почему не увидела раньше? Да потому что даже не допускала подобной мысли о нашем родстве. С чего бы ему взяться?

А оказалось, есть с чего. Кто бы мог подумать, что в реальной жизни может случится такое. Хотя, чего я удивляюсь? Жизнь полна неожиданностей, причём, самых разных.

Это я ещё спокойно отреагировала на открывшуюся мне ошеломляющую правду. А как к ней отнесётся нестабильно эмоциональный Гор?.. Страшно представить.

— Гор, — хрипло зову его. В бешеном отчаянии поднимаю голову и вглядываюсь в его непонимающие глаза. Сжимаю пальцами тонкую рубашку. — Просто ответь мне. Пожалуйста, ответь. Кто твоя мать?

Гор почти отшатывается. Но не отступает. Тяжело вскидывает голову, недобро щурится. Нескончаемая паника и глухое отчаяние в моих перепуганных глазах немного отрезвляют его.

— Родную не знаю, — нехотя цедит в ответ. — О приёмной говорить не хочу.

— Я... — тяжело сглатываю вязкую слюну. Набираю в грудь побольше воздуха и резко выдыхаю. — Вон там в углу, моя мать, которая бросила меня в детстве. Она сказала, что у неё есть сын...

Гор поворачивает голову. Я выглядываю из-за его плеча, и вижу, как над бессознательной Алёной склоняется невозмутимый Азар. Меня потряхивает мелкой дрожью.

Хочу, чтобы Гор поверил. Азар научил меня, что семья - это не пустой звук. И привил ценность, что семья является самым важным в жизни. Опора и поддержка, защита и спокойствие.

Единственная, на кого не распространяется моё суждение, мать. Я не знаю всего произошедшего, но для меня остаётся табу оставить своего ребёнка.

Даже если она боролась за меня. В чём я крайне сомневаюсь. Потому что через какое-то время, выяснилось о договоренности Алёны и некого мужчины, работавшего на чёрном рынке.

Она пообещала ему продать меня. Меня, сука, свою родную дочь, обещала продать на органы, чтобы обеспечить себе небольшую денежную подушку.

Конечно, отчим решил этот вопрос на корню. Тихо и без свидетелей. Так что об этой договоренности практически никто не знал. А я случайно об этом узнала уже после его исчезновения, когда перебирала какие-то бумаги из ящика стола.

Хотела узнать, куда папа мог уехать. Но не нашла ничего ценного, кроме вот этой самой информации. Точнее, большего в этом ящике просто не было, только одна тонкая папка, с договоренностью о строгом запрете по продаже меня.

Но стоит отдать должное Алёне. Она не зря привезла меня к своему бывшему любовнику. За своего папу я могу ей выразить благодарность.

Чем бы она не руководствовалась в тот момент, её решение спасло мне жизнь. Как и согласие Азара на оформление опекунства.

Гор медленно поворачивается ко мне. Теперь уже его внимательный взгляд сосредоточенно ищет сходства на моём лице.

Губы поджимает сердито, из-за чего круглая серёжка немного приподнимается. Быстро кивает. Показывает, что готов слушать меня дальше.

— Она сказала, — облизываю пересохшие губы. — Что Елена воспитывала сына Рустама от Давида, её брата. И воспитывала её старшего сына. Ему двадцать три и у него деформировано левое запястье. Я подумала, что это ты, Гор...

Он резко отшатывается. Смотрит на меня широко распахнутым глазами. И в его взгляде мелькает просто бешеный калейдоскоп эмоций.

Каких, я даже не успеваю понять, потому что эмоции сменяют друг друга одна за другой, просто с нереальной скоростью.

Но он ужасно ошеломлён моими словами. Я бы сказала, как-то даже потерян, и находится в растерянности, граничащей с паникой.

Мне и самой волнительно наблюдать за его реакцией. За тем, как тяжело вздымается грудь от нехватки кислорода. Как его челюсть сжимается с такой силой, что мне становится тревожно за сохранность его зубов.

— Прости, что так резко, — судорожно вздыхаю. — Но я не могла не сказать. Азар учил меня, что в жизни главное - семья. Наверное, мне стоило чуть повременить и не шокировать тебя так сразу...

— Нет, — Гор делает шаг. — Нет. Спасибо, что сказала, — его ладони неожиданно смыкаются за моей спиной. Над ухом звучит надломленный тихий голос. — Я благодарен, что ты нашла в себе смелость. Рустам тоже научил меня, что за семью нужно стоять горой. И теперь ты - часть моей семьи.

35

35

— Как ты, дочь?

Азар даже не поворачивает голову. Продолжает изучать задумчивым взглядом пустынную местность, по которой мы едем.

Едем в арендованный дом Буйного. На мои вопросы о Магуше папа пообещал ответить именно там. Не знаю, почему. Для меня это по-прежнему остаётся загадкой.

И неведение гложит изнутри. Я по настоящему переживаю за Магуша. Лёгкий мандраж присутствует, я ведь не в курсе, что произошло после моего падения.

Был ли отравлен виски? Угрожала, или угрожает ли мужчине опасность? Я не имею никакого понятия, где он сейчас находится и почему не приехал сам. Наверное, на это есть серьёзная причина.

— Всё нормально, папа, — чуть приподнимаю голову с плеча Гора. — Что вообще произошло? Как вы узнали, куда ехать?

— Покушение, — отчим поясняет коротко и достаточно сухо. — Очень хорошо спланированное. С подкупом определенных лиц. Кто-то наверняка знал, куда вы поедете и всё спланировал заранее.

— Нам пришлось выйти на определенных людей, — чуть погодя продолжает уже Гор, когда Азар замолкает. — Через угрозы и шантаж.

— Одичалый? — сразу уточняю. Знаю ведь, что это он.

— Да, — соглашается Гор. — Через подставных людей. Сам как крыса отсиживается в какой-то дыре.

Я хочу спросить у Азара, насколько всё серьёзно, но вовремя прикусываю язык. Он сейчас не в настроении и явно не настроен на разговоры.

Ему определенно нужно время, чтобы прийти в себя и сосредоточиться после всего увиденного и услышанного.

— Дочь, — тихо зовёт с водительского сиденья. — Не думай только, что мне нет до тебя дела. Я ужасно переживаю за тебя, но не показываю этого. Ты же знаешь, как тяжело мне даётся проявлять эмоции.

— Я знаю, папа, — тепло улыбаюсь в ответ. Легко встречаюсь глазами с твёрдым, но поникшим взглядом Азара. — Я так не думаю. Понимаю, что тебе нужно подумать. Но так и знай, что тебя ожидает серьёзный разговор.

Как и в детстве, показываю ему язык. Мужские черты немного разглаживаются и он позволяет себе лёгкую мимолётную улыбку.

— Конечно, дочь.

Я продолжаю улыбаться. С теплом вспоминаю, как мы с Азаром постоянно дурачились. Такой грозный и суровый, он всё-таки веселился вместе со мной и никогда не отказывал мне в играх или прогулках.

Если была возможность, откладывал дела, чтобы провести время со мной. Но я знала, что иногда он был слишком занят работой, и понимала, что отца отвлекать нельзя ни под каким предлогом.

А Гор? Какое детство было у него? Бросаю на брата быстрый внимательный взгляд. Почему-то мне кажется, что ему пришлось нелегко.

Наверное, его эмоциональная нестабильность - это следствие травмы или наследственность. Как и наркотическая зависимость.

Да, об этом мне рассказал Магуш. Я не придала этой информации особое значение. Знаю, что Гор не настолько зависим, что употребляет всё без разбора.

Как раз таки, он очень разборчив и привередлив, курит только качественную дурь. И вроде как, последние несколько лет знатно так завязал со всем этим делом.

Из-за моих мысленных рассуждений по поводу всего происходящего, я не сразу замечаю, как мы останавливаемся возле арендованного двухэтажного особняка. С усиленными воротами и многочисленной охраной.

Кажется, здесь часть людей Буйного, охранники Магуша и Азара. Такая неплохая крепость получается. По всему периметру камеры, на окнах вроде как бронированное стекло и прочные тяжёлые двери.

— А Ева тут? — уточняю у папы, когда выхожу из машины.

— Нет, — отрицательно качает головой. — Она в безопасном месте со своей матерью.

Мать? Магуш говорил, что Буйный приехал сюда исключительно для охоты на Одичалого. Потом решил, что полезно будет наладить связи. А Ева ехала сюда с какой-то определенной целью.

Может, она хотела найти её? Не знаю, это всего лишь мои догадки.

— Ева очень тосковала по матери, — коротко бросает Гор, когда замечает моё явное недоумение. — Их разлучили ещё в детстве. Теперь она, наконец, воссоединилась с семьёй.

Я едва сдерживаю глупую улыбку. Ещё вчера я не отреагировала бы на эту новость столь бурно. Какое мне может быть дело до чужих переживаний?

Но сейчас понимаю, что почему-то испытываю какое-то подобие радости. Может, потому что Ева всё-таки неплохой человек и я отношусь к ней крайне положительно.

А возможно, из-за того, что я сама обрела семью. Потерянного отчима и никогда неизвестного мне старшего брата.

Ещё и двоюродного брата Рустама. Сказать честно, его я немного побаиваюсь. Слишком недобрый взгляд у него бывает периодически. А когда он ругается отборной руганью, я вообще от страха готова залезть под стол.

Как он отреагирует? Мне почему-то кажется, что будет, мягко говоря, не в восторге.

Гор отчего-то меняется в лице. Берёт меня за руку и тянет за собой. Я едва поспеваю за его быстрым и широким шагом, но не сопротивляюсь. Лишь послушно сжимаю пальчиками его напряжённую ладонь.