Я трясу отбитой напрочь конечностью и удовлетворённо улыбаюсь. Услада для глаз. Услада для ушей. В конце концов, услада для моей расшатанной психики.

— Дочь, — отчим забирает меня из рук Буйного. — Не надо пачкать руки об это дерьмо. У тебя есть я. Ещё Рустам, у которого свои счёты с Одичалым. Не переживай, мы добавим ему ещё от лица Гора и Магуша.

— Живым не выйдет, — мрачно замечает брат и начинает разминать кулаки.

— Ничего не скажу, — Одичалый лишь гогочет в ответ и жадно стирает языком набежавшую со сломанного носа струйку крови. — Не заставите.

— Ты говорил, — прижимаюсь щекой к отцовской груди и не могу сдержать злорадной усмешки. — Что если бить попеременно, человек почувствует весь спектр боли. Ведь каждый последующий удар заглушает боль от другого. А если дать передышку, боль не успевает притупиться.

Одичалый лишь вскидывает голову. Смеряет меня заинтересованным взглядом.

— За мной большие люди, — довольно цокает языком. — Моё убийство принесёт вам большие проблемы.

— Которые мы в состоянии пережить, — Буйный наблюдает, как охранник приносит в подвал небольшой деревянный ящичек. — Я уверен, что твоя смерть принесёт многим людям облегчение.

— Там что, ножи? — Одичалый разглядывает ящик с нескрываемым интересом. Довольно улыбается. — Буйный, ну ты такой предсказуемый.

— Я знаю, у тебя генетическая мутация, просто нереальный высокий болевой порог, — Рустам вытаскивает из кармана телефон. — Испытаю на тебе кое-что интересное. Один старый хрен заключил со мной сделку.

— Какую? — Одичалый заинтересованно подаётся вперёд без какого-либо страха.

— Он задолжал Магушу, — Рустам на удивление спокоен. Ничто не выдаёт его раздражённость. В голосе и действиях заметна лишь глубокая уверенность. — А Магуш попросил меня разобраться с ним. За сохранность собственной жизни этот бизнесмен слил на тебя интересную информацию. Я сразу же подсуетился. Это оказалось слишком просто.

— Сука!.. — Одичалый недовольно рычит. — Рахат! Блядский выблядок. Так и знал, что ему нет доверия.

— Да ты сам выблядок, — Буйный не сдерживает ироничный смешок.

Открывает раздвижную деревянную крышку. Я же наблюдаю с нескрываемым интересом. Что там такое? Что-то, что может принести Одичалому боль? А то ведь эта тварь в огне не горит, в воде не тонет. И любые ранения на нём заживают как на собаке.

В прозрачном пакетике оказывается... Крупная морская соль?.. Я удивлённо хлопаю ресницами. Так, это и правда соль. И что с того?

Но в глазах Одичалого появляется паника. Дикий животный страх. Никогда прежде не видела у него такого состояния. Этот отбитый не боится ничего. От слова, совсем.

А при виде обычной соли испуганно трясутся колени?..

— Рустам, ты серьёзно? — недоверчиво выгибаю брови.

— Да, — охотно кивает. — Он же ебанутый. У него псевдо аллергия на соль. Появляются схожие симптомы с аллергической реакцией, но на самом деле таковой не являются. Но Рахат говорил, что результат превзойдёт все ожидания.

38

38

— Не посмеешь!.. — рычит Одичалый, едва скрывая в голосе панику и отчаяние.

— Почему нет? — Буйный встряхивает пакетик и насыпает на ладонь немного соли. — Интересно, если насыпать соль тебе прямо в глаз, не взирая на твою аллергию, как быстро ты ослепнешь?

Одичалый дёргается, но молчит. Тёмные глаза на короткий миг вспыхивают ненавистью. Тяжёлое дыхание учащается, он глубоко дышит через рот.

Даже не смотря на ситуацию, практически не теряет остатки самообладания. Спина остаётся прямой, а плечи широко расправленными. Его больная гордость никуда не исчезает.

Интересно, пересилит ли её здравый смысл? Я бы была не против, если Одичалый лишится сразу двух глаз. Но ему вряд-ли придётся по душе подобное, ведь пострадает он сам. Причём, в буквальном смысле.

Рустам не уговаривает и не пытается надавить на больное. Делает шаг и втирает соль в обнаженный участок кожи запястья. Одичалый дёргается и натужно рычит.

Кожа моментально покрывается красными волдырями и начинает стремительно набухать. Странно, но это в самом деле не похоже на аллергию. Немного другая реакция. Похожая, да. Но всё-таки другая.

Одичалый оказывается не слишком сговорчивым. Продолжает тарабанить ногами по полу и агрессивно ругаться. Дёргается, изо всех сил старается освободиться хотя бы от верёвок на ногах.

Цепи, удерживающие его, жалобно позвякивают. Увиденное мне определённо нравится. Вызывает какую-то болезненную удовлетворённость. Наверное, так ощущается вкус мести. Горьковатый, но до мурашек приятный.

Одичалый теряет терпение, когда Буйный собирается нанести соль на грудину и шею. Наверное, боится задохнуться. Кожа начинает слазить на двух запястьях, на лбу и подбородке.

Зрелище то ещё. Как из фильмов ужасов. Плюсом раздражение вызывает то, что соль нанесена на обожжённые участки. Нормальный человек испытал бы боль только от этого.

Но этот ублюдок трясётся из-за своей псевдо аллергии. Интересно, почему я раньше не замечала подобного? Мы не часто ели вместе, но в такие моменты даже моя пища была не солёной.

— Сука, — хрипит, когда чужие пальцы почти касаются горла. — Магуш в трущобах. Его грохнут сразу же, если я не выйду на связь через двое суток. У вас осталось примерно три часа и вы нихуя не успеете сделать!..

— Трущобы? — Буйный разворачивается к Азару, давая тем самым Одичалому небольшую передышку.

— Старая пятиэтажка, — поясняет отчим. — Недалеко от неё есть подземные туннели, формирующие целую сеть. В этой пятиэтаже притон, курируемый местными авторитетами. В трущобы свозят самых не сговорчивых и опасных. Чем тебе помешал Магуш, ублюдок?

— После его устранения многие бы потеряли поддержку, — Одичалый, наконец, сдаётся. Голос звучит ровно и непоколебимо. — В том числе и вы. Я бы убрал главного врага Шерхана и лишил поддержки многих, тем самым начиная переворот.

Делает глубокий вдох и продолжает.

— Я бы смог прибрать к рукам его прибыльный бизнес. Люди не должны остаться без возможности перевозки своих ценных грузов и товаров.

— Хуйня, — папа недовольно цокает языком. — Даже случись так, бизнес Магуша никогда бы к тебе не перешёл. Абдулла просто не допустит твоего появления в высших кругах. Все мы знаем, чем это чревато.

— Шерхан завалит его!.. — Одичалый теряет контроль и начинает натужно рычать. — Он обещал!..

— Верю, — Азар невозмутимо кивает. — Особенно после той брошенной невзначай угрозы в сторону Абдуллы. Шерхан не дурак, чтобы ты понимал. И не станет так открыто подставляться, чтобы спасти твою шкуру.

— А где кстати сам Шерхан? — Буйный задумчиво потирает висок.

— Залёг на дно. Его местоположение нам известно, приставлена охрана. И вряд-ли он собирается выкинуть что-то из рук вон выходящее.

Буйный отвлекается на телефонный звонок и выходит из подвала. Отчим же выпускает меня из своих объятий и направляется в сторону притихшего Одичалого.

На избиение своего насильника я смотрю спокойно. Опираюсь спиной на стену и складываю руки на груди. Даже прикрываю от усталости глаза, совершенно не обращая внимания на глухие удары и болезненное шипение.

Нет, Одичалый совсем не неуязвим. Он испытывает боль в малых количествах от тех действий, от которых у нормальных людей может наступить болевой шок.

Но при правильном избиении, рассказанным им самим же, Одичалый ощущает боль во всех её проявлениях. Да, этот процесс затратный, требует терпения и времени.

Но отчим всем этим располагает. И его кулаки обрушиваются на Одичалого со всей силы. Под таким натиском едва ли можно остаться живым, но Одичалый ещё держится.

Хотя, болезненные стоны с его разбитых губ срываются всё чаще. Сложно противостоять собственным словам о притуплении боли, каким бы бесчувственным он не был.

Метод работает, только и всего.

Наверное, от таких ударов у него сломаны некоторые кости и повреждены органы. Но какое мне может быть дело до страданий Одичалого? Ему всегда было плевать на меня.

На отчаянные попытки вырваться. На ослепительную порой боль. На жалкие мольбы прекратить. Абсолютно на всё.

Мне тоже всё равно. Наверное, я испытаю невероятное облегчение, когда эта мразь сделает свой последний вздох. Перестану просыпаться по ночам в панике от кошмаров, упорно преследующих меня по сей день.

Буйный появляется на пороге, наверное, спустя минут двадцать. К тому времени Одичалый уже теряет сознание. На нём не остаётся ни одного живого места, тело превращается в сплошную ноющую гематому.

Но стоит отдать ему должное, терпел достаточно долго.

— Магуш в реанимации, — мрачно сообщает Рустам. — Грузовик, в котором его перевозили, попал в аварию. Теперь он с ушибами и сильным отравлением находится в коме.

Сердце испуганно подпрыгивает и делает кульбит от таких новостей.

39

39

По светлому больничному коридору я почти бегу, придерживаю пальцами разлетающийся белый халат. Хотя, тут же останавливаю себя, напоминаю, что нечего бегать по больнице.

Сердце стучит мелко-мелко. Всю дорогу, которая длилась около пяти часов, я не могла найти себе места. Внешнее оставалась абсолютно спокойной и невозмутимой. Но внутри бушевал целый ураган всевозможных эмоций.

Тревога буквально съедала изнутри. Я сидела, словно на иголках, тщательно скрывая свои эмоции. Хватит уже демонстрировать их направо и налево, даже в кругу близких людей.