— Не пальнул же, — Мансур добродушно скалится. — Смотри, кого привёз. Надеюсь, ты накрыл поляну?

— Мелкая, — Гор быстро выходит из-под навеса и легко подхватывает меня на руки. — Мелкая, ты сумасшедшая. Ну ты вообще, — ладони крепко сжимаются на моей талии. — Напугала!.. Нагулялась, а? Решила вернуться домой?

— Соскучился? — встаю на ноги и оставляю на небритой щеке звучный поцелуй. Довольно прищуриваюсь. — Да, нагулялась. Захотелось вернуться обратно. А хочешь, я тебя вообще сейчас доведу до белого каления?

— Ты меня уже довела, — обиженно сопит. — Когда уехала с Шерханом. Я попытался его остановить, но ебучая винтовка подвела. Ничего мне не говори, мелкая. Я знаю, он заставил тебя.

Гор протягивает мне стакан с водой. Мансур удобно располагается на плетёном стуле в тени навеса и с интересом наблюдает за нами. Бросает взгляд на этикетку бутылки с виски и удовлетворённо кивает.

— Ну, — Гор внимательно осматривает меня, удерживает ладонями за плечи. — Рассказывай, бедовая. Но предупреждаю, меня удивить сложно.

— Сам ты бедовый, — издаю нервный смешок. — Чуть мне всё не испортил своим выстрелом, — опускаю ладони на живот и слегка поглаживаю. — Давай, приходи в себя. Как ты будешь нянькаться с племянником или племянницей, если плохо контролируешь эмоции?

Брат заметно вздрагивает. На лице мелькают всевозможные оттенки удивления. Такого растерянного взгляда я у него ещё никогда не видела. С удовольствием смакую его реакцию и широко улыбаюсь.

— Мелкая, — Гор судорожно вздыхает. Брови по-прежнему вздёрнуты ко лбу, а глаза широко распахнуты. — Лиза... Ты чё, первое апреля ещё не скоро...

— Дурак, — продолжаю улыбаться, кладу его руку на свой живот. — Примерно через шесть месяцев ребёнок начнёт толкаться.

— Думаю, ты не отстанешь от Лизы, — Халидов вынуждает нас посмотреть на него. Спокойно констатирует. — Будешь постоянно разговаривать с племянником и ждать его шевелений.

Гор тут же теряется. Из грубияна и задиры резко превращается в смущённого мальчишку. Переминается с ноги на ногу, но ладонь не убирает, продолжает держать.

И на мой живот смотрит как-то растерянно и удивлённо. Боюсь представить, как он отреагирует, когда в будущем его девушка скажет, что беременна.

— Поздравляю, — бухтит неуверенно и пытается скрыть смущение лёгким покашливанием. — Ты будешь хорошей матерью...

— Уши пылают, Гор, — Мансур насмешливо улыбается. — Что такое? Сестра сумела тебя смутить? Я думал, ты непробиваемый.

— Да блять!.. — брат моментально заводится. — Я никогда не видел вживую младенцев. И тем более не готовился так рано становиться дядей. Для меня это в новинку, понял?!..

— Понял, не кипятись, — Мансур окидывает Гора снисходительным взглядом. — Падай рядом, рассказывай. Почему нас никто не встретил, как полагается? То ли дело на моей родине...

— Ай блять!.. — ворчание брата набирает обороты. — Кавказское гостеприимство, я помню. На столе много еды и выпивки. Танцы, гомон, веселье. И гость никогда не уйдёт голодным.

— Ну, — Халидов весело постукивает пальцами по столешнице. — А у тебя что? Виски и шоколад на закуску.

— Сейчас барана повара приготовят, — Гор наклоняется к переносному маленькому холодильнику. Его сарказм буквально витает в воздухе. — Чё там ещё есть национальное? — озадаченно потирает лоб. — Чуду, лагман, хачапури. Закусывай шоколадом и не выёбывайся.

— Ни одно кавказское застолье не проходит без барана... — Мансур деловито поднимает вверх указательный палец.

— Ни одно русское застолье не проходит без водки и селёдки с картошкой, — брат бесцеремонно его перебивает. — Ничего не знаю, у меня своя поляна. А виски с шоколадом это так, баловство.

Я иронично изгибаю бровь. Ну-ну, баловство. Гору дай волю, будет пить весь алкоголь, который только найдёт. С закуской или без, это другой вопрос.

— На, мелкая, — Гор ставит передо мной тарелку с отварным картофелем, кусочками слабосолёной сельди и кольцами маринованного лука. — Тебе зайдёт, я знаю. Но водку не дам, даже не проси.

— И не собиралась, — фыркаю в ответ. — Я равнодушна к алкоголю.

— Хоть кто-то в нашей семье не пьющий, — Гор разваливается на соседнем стуле. Покручивает в пальцах хрустальную рюмку. — Ну чё тебе сказать, Мансур? Рустам сорвался и приехал. Меня в комнате в наказание закрыли, чтобы я херню больше не творил. Так что ничего толкового не знаю.

— А сейчас они где? — Мансур удовлетворённо откидывается на спинку стула. Руки складывает на груди. — Давай, Гор, напряги мозги.

— Ну, — брат недовольно цокает. — Буйный, Магуш и Азар что-то обсуждали. Бегали туда-сюда, как три истерички. Всё падало и летало. А сегодня ранним утром сгрузили оружие в машины, взяли с собой несколько десятков парней и уехали. Кажется, в старые развалины на краю города.

Мансур вскидывает на него серьёзный взгляд. На лице пробегает тень недовольства. Он тяжело выдыхает сквозь зубы и тянет ладонь к телефону. Мне его резкая смена настроения совсем не нравится. Как-то настораживает.

— Ас-саляму алейкум, друг, — Халидов одним глотком выпивает целую рюмку водки. — Ты сейчас в Дубае?

Мы с Гором озадаченно переглядываемся. Я пока ничего не понимаю, но сердце начинает противно ёкать. Что-то намечается, да?.. Что-то серьёзное случилось или вот-вот случится?

— Вот как, — Мансур проводит ладонью по напряжённому лбу. — Заказ, значит. Случаем не в развалинах, где обычно орудуют местные боевики?

Щёлкает зажигалкой. Смотрит на меня и тут же тушит едва зажжённую сигарету в пепельнице.

— Я понял, — Халидов поднимается настолько резко, что я невольно вздрагиваю. — Мой косяк. Не думал, что всё настолько серьёзно. Сворачивайся, Багур. И в курсе меня держи.

От его тона внутри всё холодеет. Понимаю, что случилось что-то непоправимое.

68. Магуш

68. Магуш

— Сколько их? — Рустам вскидывает винтовку и рассматривает прицел. — У меня какая-то хуйня с оружием. Азар, тебе не кажется, что твои поставщики жёстко наёбывают?

— Не кажется, — Азар лёгким движением руки перекидывает ему другую винтовку. — С моих запасов. Не на коленях собранная при свете фонарика, нормальная. Блять, я знаю, что у меня тоже какая-то херня происходит. Сейчас разберёмся с основной проблемой и я займусь бизнесом более радикально.

— Трое слева возле выхода, — я мельком поглядываю на полуразрушенный зал. — Двое справа. И снайпер на крыше.

Азар бросает на меня внимательный взгляд. Подозрительно довольно цокает и поправляет на груди бронежилет.

Я взял в себя руки. Показал жёсткую сторону характера. Да, она у меня есть. Просто спрятана глубоко внутри. Сам по себе я спокойный, и, если можно так сказать, миролюбивый.

Но после произошедшего с Лизой я потерял всякое терпение. Провёл тотальную "зачистку". Прогнал своих парней по всем фронтам. И к моему сожалению, выяснил немало интересной информации.

С десяток крыс у меня собралось. В основном, от Шерхана. Но нашлись и другие претенденты. Из них более щекотливыми оказались Рахат и Рашад. С парнями последнего пришлось повозиться чуть дольше. Но оно того стоило.

Времени я не терял. После побега Шерхана направился прямиком в его впопыхах брошенный дом. И по горячим следам вышел на группу программистов. Они практически сразу во всём признались.

Фальсификация фотографий и подделка документов, как обычных писем, так и электронных. И банковских счетов, само собой. Каждая бумажка, каждый вшивый клочок - всё оказалось ненастоящим.

Я испытал невероятное облегчение. И вместе с тем, стыд перед Лизой. Не поверил ей, усомнился в её честности и преданности. Отпустил с этим проклятым Шерханом. А он вынудил моего лисёнка сотрудничать с ним.

Шерхан провёл всех. Абсолютно. В первую очередь, меня и Азара. Хотя, именно он подкинул мне идею проверить всё более досконально. Попросил не пороть горячку.

Я и не собирался. В тот момент накатила апатия. Жёсткая такая, с отходяком. Цеплялся за любой кусок информации. Где-то внутри, не смотря на боль от "предательства", всё ещё теплилась глупая надежда.

Разумеется, мои сомнения исчезли, а надежды оправдались. Но мой лисёнок находится непонятно где. Я ничего не знаю о её местонахождении и самочувствии. Вдруг она совсем одна?..

Ненавижу себя. Я отпустил её. Позволил уйти. Оставил, бросил. Усомнился, сука.

И в ком?

В Лизе, блять.

Нужно было наплевать на свою растоптанную гордость. Перестрелять Шерхана вместе с его шайкой.

Но я смотрел в глаза лисёнка и видел только то, что она показывала мне. Стоит отдать ей должное, спектакль получился отменным.

Но чувство вины продолжает грызть меня изнутри каждую минуту. День за днём. Ночь за ночью. Неустанно, без каких-либо перерывов и поблажек.

Понимаю, что с Лизой может случится что угодно. И эти мысли паническим вихрем мечутся в моей тяжёлой голове. Шерхан способен на многое. Пойди разбери, что у него в голове. Не посмотрит ведь, что она его племянница.

Зная, что лисёнок пережила, начинаю грузить себя ещё больше. Понимаю, что если Лиза подвергнется насилию, я буду винить себя до конца жизни. Не уберёг, не спас, не защитил.

Останется ли у неё после всего произошедшего ко мне доверие?.. Вдруг она не простит? Уйдёт, аргументируя это тем, что я усомнился и бросил её.

И будет права. Я ведь, сам того не ведая, так и поступил. Если честно, чувствую себя максимально паршиво. Бросил парней на её поиски, подключил старые связи.