Шерхан стискивает челюсть. Из последних сил пытается не сорваться. Но выражение его лица явно демонстрирует, что он готов каждого присутствующего разорвать на мелкие кусочки.

Движения нервные и резкие. Шерхан буквально вынуждает себя опустить руку с заряженным пистолетом. Делает шаг вперёд и останавливается. Обводит всех собравшихся внимательным взглядом.

Дураку понятно, что теперь численный перевес на нашей стороне. Рядом с Шерханом стоит только перепуганная Алёна. И вдруг я замечаю маленькую тень, вынырнувшую из малозаметной тёмной ниши.

— Дядя Аза-а-ар!.. — тонкий, но уже достаточно визгливый детский голосок заполняет пространство.

Племянница Мансура, лет пяти на вид, в лёгком голубом сарафане, ловко проскальзывает под рукой взбешённого Шерхана и со всех ног устремляется в нашу сторону.

Чёрные кудряшки, собранные в неаккуратный хвостик, из-за быстрого бега тут же выбиваются из причёски. Но это не мешает ребёнку нестись сломя голову. Она просто упорно сдувает их с лица.

Шерхан снова вскидывает оружие. Алёна бросается наперерез, виснет на его правой руке. Выстрел своей цели не достигает, пуля отскакивает от каменного мозаичного потолка. Стеклянная крошка мелкими осколками рассыпается по полу.

Азар подхватывает девочку на руки и прижимает к себе. Большими ладонями прикрывает её, осторожно гладит по голове. Она легко обхватывает его маленькими ручками за шею.

— Ас-саляму алейкум, дядя Азар, дядя Багур, — ребёнок расплывается в счастливой улыбке. Замечаю, что в ней не хватает одного зуба. — Наконец-то за мной хоть кто-то пришёл!.. Я устала ждать.

— Ва-алейкум ас-салям, Джада, — кавказец добродушно кивает. — Извинить, мы немного задержаться.

— Здравствуй, милая, — Азар легонько подбрасывает девочку. — Не бойся, больше тебе ничего не угрожает.

— Я и не боюсь, — Джада склоняется к Азару. Весёлый голос приобретает серьёзность, словно она хранит какую-то важную тайну. — Дядя Азар, слушай...

Я поворачиваю голову в сторону Шерхана. Он удерживает Алёну за запястье. Сжимает крепко, не позволяя ей вырваться. Смотрит на сестру с презрением и осуждением. Так, словно она только что позволила себе предать его.

— Мерзавка, — легко отталкивает её от себя. — Что, привязалась к чужому ребёнку? Решила спасти? А своих детей бросила непонятно где на произвол судьбы.

Хлёсткая пощёчина сбивает женщину с ног. Она теряет равновесие, падает назад. Ударяется позвоночником, но продолжает держаться за челюсть. Светлые глаза наполняются яростью и искренней обидой.

— Я пыталась спасти тебя!.. — стирает пальцами набежавшую с разбитой губы кровь. — Моталась за тобой по всем странам, чтобы...

— И рожала вне брака, — Шерхан тут же наклоняется над Алёной и грубо хватает пальцами за подбородок. — Скрывала от меня, знала, что я не приму твоих бастардов в нашу семью. Прыгала по мужикам. Вспомни, с какой дыры ты приползла ко мне! С борделя, блядь.

— Ты бы убил их!.. — Алёна хрипит, судорожно хватается ладонями за мужскую руку, удерживающую её за белокурые волосы. — А из-за абортов убил бы меня. Мне пришлось скрываться на время беременности... Но потом я вернулась в эмираты, чтобы быть полезной тебе... Я...

— Закрой рот! — Шерхан отшвыривает от себя сестру. — Мне нет нужды выслушивать оправдания шлюхи. Ты никогда не была мне полезной. Возомнила, что я нуждаюсь во спасении и твоей помощи.

— Я хотела прийти к тебе, — Алёна судорожно вздрагивает. Но в сухих глазах нет ни единой слезы. — Но... Это ты ведь ты продал меня... Это твой человек вывез меня в бордель, когда я вернулась в эмираты.

Шерхан лишь злорадно улыбается и складывает руки на груди. Я сжимаю ладони в кулаки. Какой же он всё-таки бездушный выблядок. Так играть чужими жизнями. Тем более сестры, которая так рьяно пыталась ему угодить.

— Был сложный период, — Шерхан лишь пожимает плечами. — Толковой помощи от тебя бы всё равно не было. Замуж уже не выдать, ты ведь опороченная. Испортила мне всё, сорвала важную сделку. Твой несостоявшийся муж отказался от сотрудничества.

— Но ведь это твои друзья... — Алёна выглядит крайне подавленной. — Тогда, в твоё отсутствие... Они меня втроём...

— Слышать не желаю, — Шерхан властно поднимает руку. — Не смей своим грязным языком нести чушь. Ты уже сделала, всё что смогла.

Алёна подаётся назад. Упирается лопатками в каменную стену, обхватывает ладонями колени. Блеск в глазах пропадает. Резко, словно по щелчку. Она словно теряет смысл жизни после отвратительных мужских слов.

Женщина отворачивается, а я невольно собираю в голове пазл. Алёна, выросшая под надзором брата, криминального авторитета, вплоть до сегодняшнего дня слепо пытается ему угодить.

Шерхан же видит в сестре лишь выгодное приобретение, не более. Никаких чувств, никаких эмоций. Она терпит насилие, но продолжает следовать за Шерханом, чтобы чувствовать себя нужной и любимой.

Больная любовь. Больная привязанность. Больная попытка доказать свою нужность.

Мне, как мужчине, не понять, что пережила эта женщина и чего в самом деле ей стоило оставить своих новорожденных детей. Но чисто по-человечески я испытываю к ней жалость.

— Давай договоримся, Магуш, — Шерхан возвращает себе ясный ум. Словно и не было никакой вспышки гнева. — Иначе компромат попадёт в чужие руки.

— Но бумаги только у Алёны, — Азар насмешливо улыбается. — Ты просто понимаешь, что вокруг много предателей, а твоя глупая сестра и шагу больше не ступит без твоего надзора.

71. Магуш

71. Магуш

— Джада, прогуляйся с Багуром, — почти тёплый тон Азара отдаёт жёсткостью и не терпит возражений. — А потом поедем к Мансуру.

— Вэй, красавица! — боевик легко сажает ребёнка на плечи. — Показать тебе особые цветы? Ты такие никогда не видеть.

— Покажи, — девочка без каких-либо капризов начинает весело болтать ногами в воздухе. — Хочу букетик!

— Хоть три, красавица, — Багур что-то шепчет стоявшему рядом немолодому мужчине.

Тот согласно кивает. Кавказец уходит стремительно, быстро скрывается за поворотом. И правильно. Нечего здесь делать маленькой девочке. Всё происходящее не для детских глаз и ушей.

Хотя, Джада явно с характером. Бойкая и смелая. На контакт идёт легко. Но понимает, кто перед ней, человек с хорошими или плохими намерениями. Для своего возраста очень смышлёный ребёнок.

— Глупая?.. — Алёна бросает на Азара недоуменный взгляд и хмурит брови. Совсем как Лиза. Она явно переняла эту привычку у своей матери.

— А что, умная? — Азар складывает руки за спиной. — Я дал тебе выбор, там, в борделе. Но ты решила вернуться к нему. Клялась, что брат примет тебя и не даст в обиду. А на самом деле он вернулся спасать компромат, а не тебя.

Женщина, наконец, проявляет эмоции. На лице пробегает тень недовольства и удивления. Ещё разочарование, злость, ненависть, обида. Но этот калейдоскоп исчезает так же быстро, как и появляется.

Остаётся лишь холодная маска смирения и безучастности. И это страшно. Страшно видеть, как и без того сломленную женщину окончательно втаптывает в грязь родной человек.

Тот, кому она посвятила жизнь. Терпела боль, горстями глотала унижения. Бросила детей, чтобы они остались элементарно живы. Потеряла себя в этой дикой попытке стать, наконец, нужной.

Всё потеряла. И ничего не приобрела.

— Оставь её, Азар, — Шерхан лишь недовольно морщится. — Вас троих сейчас должно волновать совсем другое.

— Верно, — легко кивает. — Документы у Алёны. Больше ты никому не доверяешь. Знаешь, что вокруг слишком много предателей, подкупленных твоими же недругами. А у тебя их весьма внушительный список.

Шерхан с силой сцепляет пальцы. Заметно, что слова попали в точку по всем фронтам. Это неотвратимый конец. Будь он чуть более вдумчивым и рассудительным, его планы не рушились бы подобно карточным домикам.

Немного терпения и благоразумия. Но нет. Эти качества у него отсутствуют напрочь. А он всё проклинает свою удачу, которая здесь вообще никак не фигурирует.

— Бизнес твой хуйня, — невозмутимо продолжает Азар. — С виду всё нормально, но изнутри одна гниль со всех сторон. Там нет смысла ничего спасать. Да и менты явно точат на тебя зуб. Что здесь, что в России.

— Наебал? — молчавший до этого момента Буйный тут же вспыхивает. — Охренеть. Какая-то хуевая сделка получается. Только за одну твою подставу с бизнесом тебя можно валить без раздумий.

— Вякаешь, — Шерхан задумчиво оглядывает Рустама. — А сам моё отчество взял. И фамилию. Ни одна крыса не донесла о тебе. Я даже не знал о твоём существовании.

— Если бы я знал, — Буйный недовольно щурится. — Что ты та ещё тварь... Ходил бы без отчества. И мне похуй на родственные связи. Мне нужно было быстро сделать имя в определенных кругах. Хоть какая-то польза от тебя есть, Давид.

Я перезаряжаю пистолет. Хватит. Надоело. Столько лет я сохранял клятву Масуне. Она уже забыла о существовании Шерхана. Сестра замужем, воспитывает двоих детей. Нет ему больше места в её воспоминаниях.

Отныне нет моей клятвы.

— Одичалому стоило лучше поработать. Нужно было валить вас всех разом. Особенно Еву и Лизу. Чтобы вы двое наверняка...

Договорить Шерхан не успевает. Алёна резко срывается с места, зажимая в ладони острый кусок камня. С размаху всаживает его прямиком в мужскую шею.

Я вскидываю оружие. Увиденное просто не укладывается в голове.