Максим укладывает меня на кровать, все движения плавные, неторопливые. Каждое его прикосновение как обещание, которое он даёт, даже если не произносит его вслух. Я чувствую, как его руки скользят по моей коже, оставляя следы. Это больше, чем просто близость. Это его способ сказать, что я — его, и никто больше не сможет этого изменить.

Он становится настойчивее. Губы скользят по моей шее, плечам, оставляя за собой горячий след, от которого у меня сбивается дыхание. Максим поднимает голову, глаза прожигают меня своим взглядом.

— Ты моя, — произносит низко и хрипло, словно утверждает очевидное. — Понимаешь? Только моя.

Слова и глаза обжигают меня сильнее прикосновений. Наклоняется снова, губы накрывают мои с такой жадностью, что я забываю, где я и кто я. А его руки крепко держат меня, словно боятся, что я исчезну.

— Я тебя люблю, Птичка, — шепчет, и его голос звучит так, словно это клятва, которую он произносит впервые. — Навсегда.

Я чувствую, как мои мысли растворяются в его словах, в его действиях. Всё вокруг исчезает, остаётся только он, его тепло, его сила, его любовь. Ночь накрывает нас, оставляя только шёпот обещаний и его горячее дыхание на моей коже. До утра. Я спокойна и расслаблена. А мои сомнения прячутся в темные углы. Я ему верю. Всегда верила.

Глава 5

Глава 5

Виктория.

Я просыпаюсь позже, чем обычно. Свет уже ярко льётся через окна и в доме тишина. Чаще всего я встаю первой, готовлю завтрак, пока Максим занимается в спортзале или бегает на улице, если погода позволяет. Мы едва успеваем выпить кофе вместе перед тем, как разъезжаемся по своим офисам, чтобы встретиться только поздним вечером. Но бывают дни, когда мне на работу к обеду, и тогда Максим не будит меня. Он просто заходит в спальню, нежно целует перед уходом. Сегодня этого не было почему-то или я так крепко спала, что просто не заметила?

Я быстро умываюсь, накидываю халат и спускаюсь вниз. Тишина в доме кажется подозрительной, молодежь еще спит? Нет ни шума с кухни, ни звука шагов.

Когда я захожу в кухню, первым делом замечаю темную макушку. Алиса сидит за столом, поднося к губам фарфоровую чашку. Её поза расслабленная, даже утончённая, как будто она чувствует себя здесь на своём месте. Она улыбается мне, как только встречает мой взгляд.

— Доброе утро, — говорит она первой.

— Доброе, — отвечаю, машинально подходя к кофемашине. — А где Рома?

— На пробежке, — отвечает она, чуть наклоняя голову. Её длинные волосы падают волной на плечо, и мне приходится напомнить себе, что я не должна так внимательно её разглядывать.

Я киваю, бездумно вставляя первую попавшуюся капсулу в кофемашину, и чувствую её взгляд на своей спине. Моё сердце начинает биться чуть быстрее. Я чувствую себя рядом с ней странно.

Затянувшуюся тишину прерывает звук открывающейся террасной двери. Я оборачиваюсь и вижу запыханного сына. Он в спортивной одежде, лицо раскраснелось от холода, а волосы взлохмачены.

Он так похож на Максима. Просто одно лицо. Тот же твёрдый взгляд, слегка насмешливое выражение, даже осанка. Все привычки перенял у отца неосознанно. спит как Максим, любит есть, то что люит муж. Склад ума такой же. И я горжусь им все больше и больше. Молодой, перспективный, предприимчивый и смекалистый. Сейчас я четко вижу перед собой молодого Максима — в те годы, когда мы только познакомились.

— Мам, ты уже встала? — говорит он, быстро снимая кроссовки. Клюет меня в щеку и подходит к Алисе. — Папа только что звонил, сказал, мне срочно нужно в офис. — Забирает из ее рук чашку с чаем, хватает бутерброд с тарелки.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, стараясь не выдавать лёгкую тревогу.

— Понятия не имею, — пожимает плечами он. — Ладно, я быстро в душ, переоденусь. и поеду. Не скучайте, девочки! — Приветливо нам подмигивает и вихрем уносится на второй этаж.

Неловкость в воздухе становится почти ощутимой. Я сажусь за стол с чашкой кофе, но не могу найти тему для разговора. Всё, что я думаю, кажется неуместным. Её присутствие в нашем доме кажется неуместным и инородным.

— У вас красивый дом, — вдруг говорит она, нарушая тишину, голос звучит искренне.

— Спасибо, — отвечаю.

Она улыбается, проводя пальцами по краю чашки.

— Я всегда мечтала о таком. Большой, уютный, где всё дышит теплом. — мечтательно и тепло продолжает.

Я приподнимаю бровь, её слова задевают во мне что-то.

— Мечтала? — переспрашиваю я.

Алиса кивает, а её взгляд становится чуть отстранённым.

— В детском доме все мечтают о семьях и домах. О таких, как ваш. Где пахнет выпечкой, где можно спрятаться в комнате и почувствовать себя в безопасности.

Эти внезапные слова- признания застают меня врасплох.

— Ты росла в детском доме? — спрашиваю я, чувствуя, как мои напряженность начинает немного ослабевать.

Боже… детский дом — это уже страшно звучит…

Она смотрит на меня чистыми огромными глазами полными боли.

— Да. С года до десяти лет. До года была мама… потом её не стало. а в десять меня удочерили.

— Мне жаль, — произношу я искренне.

Алиса слегка улыбается, но в этой улыбке есть что-то грустное.

— Спасибо. Это было давно. Но детский дом… он всегда остаётся с тобой. Даже когда ты оттуда выходишь, ты уже другой.

Её слова отдаются в моей голове гулким эхом. Всё, что она говорит, звучит честно. Её взгляд, её тон — всё это заставляет меня усомниться…

— Вы с Ромой, кажется, хорошо ладите, — говорю я, чтобы поддержать разговор.

— Он замечательный, — отвечает с лёгкой улыбкой. — Заботливый, добрый. Я не думала, что такие люди вообще существуют.

В этот момент на кухню возвращается Роман, уже переодетый. Он кидает взгляд на нас и улыбается.

— Я поехал. Позвоню, как освобожусь.

— Будь осторожен, — говорю Алиса, целуя его еще раз. И он быстро выходит из комнаты.

Когда дверь за ним закрывается, я снова остаюсь с Алисой. Её улыбка сохраняется, но я чувствую, как странное напряжение между нами растворяется. Может быть, я ошибалась. Может быть, она просто молодая девушка, которую судьба слишком рано заставила взрослеть.

Глава 6

Глава 6

— Так что ты говоришь насчёт новой коллекции? Уже заказала ткани? — Оля, моя подруга, аккуратно отламывает кусочек мильфея десертной ложечкой. Её рыжие волосы падают на плечи мягкими локонами, а глаза блестят любопытством.

— Все эскизы отработаны, лекала раскроены. Ткани утвердила и заказ уже отправлен. Ждём доставку, — отвечаю я, машинально проводя пальцами по чашке. Мой десерт, как и чай, остаются нетронутыми. Чай давно остыл, а в горло не лезет даже крошка. Нет аппетита и настроения.

После того как Ромка умчался в офис, мы позавтракали, и Алиса поднялась в комнату, отведённую для них с сыном. А я… Я приняла душ, высушила голову, нанесла лёгкий макияж и, не зная, куда себя деть, позвонила Оле.

Мы дружим уже два десятка лет. Мне всегда нравилась эта молодая женщина, пышущая здоровьем и энергией. Её рыжие волосы яркие, как пламя, а смех — заразительный. Когда мы познакомились, её живот был похож на воздушный шар, и я шутила, что там живёт богатырь. Оказалось, что она беременна двойней.

Мы встретились в дородовом отделении. А через три месяца после выписки мы крестили своих детей и стали почти неразлучны.

Оля старше меня на пять лет. Иногда мне кажется, что на целую жизнь. Она пережила развод и считает это своим главным достижением. Её дети — дочь и сын — учатся в престижном вузе столицы, а бывший муж успел дважды жениться, родить двоих детей, столько же раз развестись и остаться без квартиры и штанов.

— Благодарю Бога, что он убрал из моей жизни этого «членоносца» Семёна, — любит говорить она. На самом деле это Оля выпнула его из дома с чемоданом после того, как застала в туалете с коллегой по работе во время корпоратива. На восьмое марта.

Сейчас она изучает меня внимательным взглядом, отламывая очередной кусочек мильфея.

— Ты не заболела? — спрашивает Оля, наконец донеся ложечку до рта. — Это кощунство так вкусно готовить. Я только села на диету, — закатывает глаза, блаженно смакуя десерт.

— Нет, — отвечаю я флегматично.

Но в моём поведении есть странности. Во-первых, мы крайне редко видимся посреди рабочего дня. Обычно я торчу в ателье, решая сто дел одновременно.

— Ты слегка бледная, Кусь, — Оля откладывает ложку и пристально смотрит на меня. Её глаза узкие, цепкие. Она знает меня слишком хорошо, чтобы не заметить что-то неладное. — Или, подожди… Вчера было знакомство с девочкой Ромаша? Ты расстроилась?

Она грустно вздыхает, откидывается на спинку кресла.

— Мои оболтусы тоже выросли. Что не видишь, приведут мне на знакомство кого-нибудь. Я пока ещё совсем для этого молода. Давай, колись.

Я мну в руках салфетку, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Сказать? Услышать, что я дура и накручиваю себя?

— Ромка привёл в дом девушку, как две капли воды похожую на Дашу, — выпаливаю быстро, чтобы не передумать.

Я сбежала из дома. Трусиха. Это была единственная молниеносная идея. Потому что в моём сердце появилась жалость. А она всегда очень сильно влияет на женщин, которые хотели в своей жизни как минимум сына и дочь, но по итогу не смогли реализовать этот план.

— Чего? — громче нужного выпаливает Оля, её глаза округляются.

— Того. Она просто её копия. И я с вечера думаю, что просто начала сходить с ума. Ведь её нет. Ну такого быть не может, потому что с того света не возвращаются спустя двадцать лет, — слова вылетают из меня, как прицельные стрелы, в которых я сама не хочу верить.