— Наливка! — провозгласила она. — Вишня с черноплодной рябиной! Мой собственный рецепт.
Черноплодная рябина! Вишня! Наташа отлично знала, что обе эти ягоды даже порознь оставляют совершенно невыводимые пятна! А что же они могут натворить, объединившись?
— Тетя Оля, — осторожно сказала она, — а может, у вас есть скатерка попроще? Как-то жалко эту… такая красивая! Вдруг испачкается?
— Да пропади она пропадом! — воскликнула Ольга Ивановна. — Не хватало еще из-за тряпки переживать! Выбрось из головы! К тому же зрение у меня пока что неплохое, могу и другую вышить.
— Вы… вы это сами вышивали? — задохнулась Наташа.
— А кто же мне будет такое делать? — удивилась Ольга Ивановна. — Конечно, сама. Берись-ка за работу. Доверяю тебе разливать чай.
И чаепитие началось. Говорили о том о сем, перескакивая с темы на тему… а попутно Наташа изучала те картины, что оказались в поле ее зрения. И вскоре она поняла, что это работы разных художников. Пейзажи и натюрморты по стилю слишком резко отличались от портретов.
— Тетя Оля, — тут же спросила она, расхрабрившись после трех рюмочек наливки, — а картины… их все ваш супруг писал?
— Нет, детка. Да ты ведь и сама уже видишь. Портреты писал… э-э… один из его друзей юности. Но он так и не стал профессиональным художником. Занялся другим делом.
— Каким? — полюбопытствовала Наташа.
— В науку подался, — туманно ответила Ольга Ивановна и почему-то сменила тему: — Детка, я давно хотела тебя спросить… ты ведь бухгалтер, а значит, тебе известна вся подноготная фирмы…
— Ну, не вся, я же просто заместитель, — поспешила уточнить Наташа.
— Пусть так. И все же… я кое-чего не понимаю, — задумчиво произнесла Ольга Ивановна. — Фирма явно очень богатая. Но… компьютерами нынче торгуют многие, и неужели это может приносить такой доход?
— Нет, конечно, — осторожно ответила Наташа. — Дело не в самих компьютерах.
— А в чем? — так же осторожно поинтересовалась Ольга Ивановна, сразу почувствовав, что Наташа хочет что-то скрыть. — Впрочем, если нельзя — не говори. Я не хочу, чтобы меня пристукнули где-нибудь в темном углу за чужие тайны.
— Пристукнули? — изумилась Наташа. — Вы-то тут при чем?
— Я ведь вижу, ты о чем-то умалчиваешь, — пожала худенькими плечами Ольга Ивановна. — И вообще в последние дни в фирме как-то напряженно.
— Ах, вот вы о чем, — вздохнула Наташа. — Действительно напряженно. И это как раз и связано с доходами фирмы напрямую. Только тут нет ничего незаконного. Вы, кстати, не обратили внимания на то, что наших программистов давно уже не видно?
— Обратила, конечно, — сказала Ольга Ивановна. — Но, насколько мне известно, подобного рода гении могут и дома работать. Им совершенно не обязательно ходить на службу.
— Верно. Но они ходят… просто потому, что им самим этого хочется. Их никто не заставляет. А сейчас… сейчас они пишут новую компьютерную игру. Вроде бы скоро должны закончить. Хорошая игра — это большие деньги. И конкурентов в этой области хоть отбавляй. Так что… Могут не только игру украсть, а и самих программистов заодно прихватить. Я все это совсем недавно узнала, когда стала на месте Риммы Геннадьевны работать. Мальчики вместе с художниками сейчас живут на конспиративной квартире, где — не знаю, да мне и ни к чему. Там охрана, у них все условия для работы… но, по-моему, они вообще за порог не выходят, пока игра не будет доведена до ума. По крайней мере мне так кажется. Я, конечно, могу судить только по статьям расходов… ну, что конкретно туда покупается. Все же через бухгалтерию проходит.
— Понятно… — задумчиво протянула Ольга Ивановна. — То-то Вадимыч в последние дни такой нервный. Значит, ждет результатов. Хотя у него и другие причины могут быть.
— Какие? — не подумав, ляпнула Наташа и тут же спохватилась. Наверняка ведь тетя Оля снова заведет сейчас ту же волынку — про плохую жену шефа…
Так оно и вышло.
Но Наташа быстро отбила атаку и сама перешла в нападение.
— Тетя Оля, — спросила она, дождавшись паузы в монологе собеседницы, — а почему бабушка так редко у вас бывала?
Ольга Ивановна внезапно замолчала, ее щеки порозовели. Возможно, от наливки.
— Ну, девочка, — сказала она наконец, — умеешь ты задавать вопросы… Но с другой стороны, все это дела давно минувших дней. Оглянись.
Недоумевая, Наташа повернулась в кресле и посмотрела на стену за своей спиной. Там тоже висело множество картин, по среди них выделялся большой портрет в овальной раме. Молодая женщина с тонким, нежным лицом, со спокойным взглядом больших синих глаз. Что-то в ней было знакомое…
Наташа вскочила и подошла к портрету.
— Тетя Оля! Это же вы, правда?
— Правда, детка, — чуть слышно ответила Ольга Иванова. — А писал этот портрет твой дедушка, Владислав Лозанов.
— Дедушка? — Наташа вернулась к столу и внимательно всмотрелась в Ольгу Ивановну. — Мне казалось, он был профессором филологии.
— Да, безусловно, — чуть заметно улыбнулась Ольга Ивановна. — Потом он стал филологом, профессором. Но в юности он занимался живописью, и весьма успешно, как видишь.
— А почему бросил?
— Разочаровался. Не видел перспектив. Считал, что положение художника в обществе слишком неустойчиво. А наука — это надежно.
— Как скучно! — само собой вырвалось у Наташи.
— Да, детка, я тоже так считала. И потому вышла замуж за художника. А Владислав женился на твоей бабушке.
— А… — Только теперь до Наташи дошло, что означает этот портрет. — А бабушка знала?
— Да, конечно. И мы навсегда сохранили нашу дружбу, несмотря на то что мои муж умер молодым и я осталась одна, а Владислав…
Ольга Ивановна замолчала.
Наташа подумала, что, наверное, все было не так простo. Ведь не зря же тетя Оля сохранила этот портрет, и не зря он до сих пор висит на почетном месте в ее доме… а бабушка, конечно, не очень-то радовалась этому факту и потому не стремилась слишком часто навещать подругу. Потому что тогда ей пришлось бы часто видеть портрет в овальной раме, написанный ее покойным мужем, некогда влюбленным в нежную Оленьку…
Теперь уже Наташе захотелось сменить тему. Что ж, это не составило труда. Она ведь хотела еще кое о чем расспросить Ольгу Ивановну…
— Тетя Оля, — осторожно начала Наташа после приличной паузы, — вы как-то обещали мне рассказать, почему мои родители ограничились одним ребенком… хотели мальчика, получилась я, стали меня одевать в брюки… как-то странно все это.
— Ох! — вздохнула Ольга Ивановна. — Ничего тут нет странного, детка. Через два года после твоего рождения твоей маме пришлось сделать аборт, и больше она не могла иметь детей. Вот и все.
— Ничего себе — все! — всплеснула руками Наташа. — Зачем же она аборт делала? Почему не родила?
Во взгляде Ольги Ивановны мелькнуло что-то странное, и Наташа насторожилась. Уж не связана ли эта история с теми фотографиями?…
— Ну, почему не родила, я не знаю, — неуверенно произнесла Ольга Ивановна. — Я ведь человек посторонний, меня в семейные тайны не посвящали.
— Неправда! — воскликнула Наташа. — Вы все знаете! Послушайте, тетя Оля, когда я выбрасывала всякий хлам, то нашла случайно несколько фотоснимков… на них мама, совсем молодая, и ее обнимает какой-то мужчина… неужели она изменила папе?
Ольга Ивановна покачала головой, вздохнула, аккуратно взяла ложечкой немного крема с куска торта, лежавшего на ее тарелке… Слизнув крем, она снова вздохнула, еще раз качнула головой и сказала:
— Налей-ка нам еще по рюмашке. Похоже, пришло время все тебе рассказать…
Глава 22
Весь вечер после визита к Ольге Ивановне Наташа не находила себе места, а ночью не могла заснуть.
Все ее самые страшные догадки подтвердились. У мамы действительно был роман, а отец узнал об этом и следил за женой… а потом, когда маме пришлось сделать аборт, он решил отомстить — и тоже завел подружку… а подружка, когда оба они слишком уж заигрались, делать аборт отказалась.
В общем, где-то в Петербурге у Наташи была неведомая ей родня. То ли брат, то ли сестричка. Ольга Ивановна этого не знала. Не знала она и фамилии.
И тем не менее родители Наташи как-то сумели пережить все это, и простили друг друга, и прожили вместе всю оставшуюся жизнь, любя и сострадая. Может быть, их связывала дочь. А может быть, оба поняли, чти все это были чистые пустяки, ошибки молодости. Ольга Ивановна подозревала даже, что мама Наташи не только была знакома с возлюбленной своего мужа, но и ребенку помогала чем могла… но она не стала бы утверждать этого с уверенностью.
— Вот такая у вас была запутанная семья, детка, — закончила Ольга Ивановна свой рассказ. — Впрочем, ничего особенного, я думаю. Просто жизнь. Обычная жизнь, как она есть. Люди не ангелы, все ошибаются, всех заносит время от времени… а если человек живет уж очень правильно, то он, по моему глубокому убеждению, просто ненормальный.
Наташа рассмеялась в ответ на эти слова. Она тоже недолюбливала слишком правильных людей. Но в то же время она была потрясена. Узнать такое о собственных родителях, пусть даже давно умерших… Да и бабушка… Надо же, выбрать в мужья ученого только потому, что художник не слишком надежен! А как же любовь?…