— Ну… в два, например. Тебе подходит? Или у тебя уже есть какие-то планы на воскресенье?
— Никаких! — сообщила Наташа. — Абсолютно!
— Вот и замечательно, — одобрила Ольга Ивановна. — Посплетничаем. Ну, до завтра, деточка.
* * *
С утра в воскресенье Наташа задумалась, что бы такое купить в честь первой) визита к бабушкиной подруге. Ну, цветы, само собой. А что еще? Насколько прилично будет выглядеть большой торт, например? Наверное, это можно, ведь ее пригласили именно на чай… и еще можно найти какую-нибудь особенно красивую коробку конфет. С большим бантом. Такую же, какие постоянно дарит Наташе Алла. Наташа давно уже знала, что такие конфеты можно купить лишь в немногих магазинах… в Елисеевском, например, или в Гостином дворе.
Но Наташе хотелось преподнести Ольге Ивановне еще и настоящий подарок. В благодарность за все, что сделала для нее бабушкина подруга, хотя, конечно, Ольга Ивановна постоянно твердила, что Наташа тут ни при чем, что все усилия прилагались исключительно ради Натали…
Подумав хорошенько, Наташа остановилась на цветочной вазе. Это такая вещь, которая никогда не бывает лишней. Дарить чашки или фужеры рискованно. Может оказаться, что этого добра у Ольги Ивановны полным-полно и новые просто не впишутся в уже имеющуюся композицию. А ваза для цветов может быть какой угодно, потому что для любой найдется соответствующий букет. Наташа вдруг усмехнулась. Надо же, в каких вещах она начала разбираться с помощью Аллы… Год назад ей бы ничего такого и в голову не пришло. В их семье было принято дарить только предметы, имеющие самое простое практическое значение: что-нибудь из одежды, например. Наташа на дни рождения обычно получала новый школьный портфель, или коробку цветных карандашей, или книгу сказок… Но ведь так приятно, когда тебе дарят что-то совершенно ненужное! Без практических, прикладных целей. Просто красивое, и все. Фарфоровую фигурку. Затейливую свечу. Коробку непальских благовоний…
Наташа решила пробежаться по магазинам с утра, чтобы не суетиться непосредственно перед визитом. Выходя из квартиры, она обнаружила под дверью очередной дар Валерия и чуть не пнула ногой изысканную корзину, до того ее это рассердило. Небрежно забросив цветы в прихожую, Наташа побежала вниз по лестнице.
Когда она уже миновала второй этаж, дверь квартиры Лидии Кирилловны распахнулась, послышался пискливый лай Цезаря, и Наташа остановилась.
— Доброе утро, Лидия Кирилловна! — приветствовала она царственную даму, и настроение у нее сразу улучшилось.
— Доброе утро, дитя, — величественно ответила соседка, запирая дверь и подхватывая тойтерьера. — Куда спешим, если не секрет? На свидание, поди?
— Да ну вас, какое свидание! — рассмеялась Наташа. — Надо подарок купить бабушкиной подруге. Я сегодня к ней в гости иду.
— Подруге сколько лет? — поинтересовалась Лидия Кирилловна.
— Ой… — растерялась Наташа. — А я и не знаю. Но она моложе бабушки, это точно. Лет на восемь, я думаю.
— А твоей бабушке сколько было? — последовал новый вопрос.
— Семьдесят три…
— Значит, ее подруга примерно моих лет. Мне шестьдесят пять, — сообщила Лидия Кирилловна в ответ на осторожный взгляд Наташи. — И я выгляжу ровно на свои годы.
— Ну, не сказала бы… — пробормотала. — Шестьдесят — и ни днем больше!
— Ого! — оценила комплимент соседка. — А ты не так проста, как кажешься! Ишь, овечка на печке!
Наташа улыбнулась. Она уже научилась понимать эту удивительную женщину. И знала, что Лидия Кирилловна обладает необыкновенно добрым сердцем, несмотря на то, что высказывается иной раз достаточно резко. Даже очень резко. А вот ее родители представляли собой полную противоположность этой бывшей оперной солистке. Они-то всегда говорили вежливо, сдержанно, тихо… Но сколько яда иной раз было в их словах!
— Я не овечка, я серый волк, — сказала Наташа. — Просто прикидываюсь. А как вы думаете, что лучше всего подарить даме ваших лет?
— Цветы! — уверенно ответила Лидия Кирилловна. — Вместе с вазой. Лучше всего — богемского стекла, если средства позволяют. А если хрусталь — то только очень высокого качества. Но хрусталь далеко не все любят.
Наташа расхохоталась. Надо же, как она угадала!
— Я сказала что-то смешное? — поинтересовалась соседка, опуская Цезаря на тротуар.
— Да я как раз и думала: не купить ли вазу?
— Умница! — похвалила ее Лидия Кирилловна. — Редкая сообразительность для твоего возраста. Как жаль, что мой сын не женился на такой вот милой девочке, а выбрал черт знает что!
— У вас есть сын? — удивилась Наташа. До сих пор она слышала только о дочери Лидии Кирилловны, жившей в Австрии. А может, просто забыла или не обратила внимания.
— Разве я не говорила? — в свою очередь, удивилась вдовствующая оперная дива. — Странно… Есть, и отличный сын, только жена у него паршивая. Даже говорить о ней не хочу.
— Не хотите — не надо, — покладисто кивнула Наташа. — А где богемские вазы продаются?
— Да в любом магазине подарков, или в Гостином, или в Пассаже… ну, так далеко ни к чему тебе тащиться. Добеги до Большого проспекта, там найдешь.
— Спасибо. Побегу тогда, а то времени у меня не слишком много.
— Счастливого пути, удачных покупок, — пожелала ей Лидия Кирилловна.
Наташа снова засмеялась. До чего же милая и приятная эта Лидия Кирилловна, и, между прочим, она снова пригласила Наташу в театр. В середине февраля.
Глава 21
Ровно в назначенный час Наташа, нагруженная цветами, тортом, конфетами и огромной вазой в нарядной коробке, позвонила в дверь бабушкиной подруги. Ольга Ивановна открыла почти мгновенно, как будто стояла за дверью и ждала гостью.
— Здравствуй, милая! — приветствовала она Наташу. — Рада тебя видеть. О! Какие замечательные розы! Спасибо, спасибо… a это что? Ну, это уж и совсем лишнее, — покачала она головой, рассмотрев за прозрачными стенками коробки гигантский торт.
Наташа возразила:
— Я вам никогда ничего не дарила, тетя Оля, и это с моей стороны ужасное свинство. Так что вот… держите конфеты, а это ваза для роз.
— Ну, девочка… вообще-то вазы у меня имеются, но такая вещь никогда не бывает лишней. Спасибо. Не стоило тратить такие сумасшедшие деньги, но, конечно, я рада… ой, богемская! Просто чудо! Я так люблю это стекло!
Наташа снова порадовалась тому, что удачно придумала подарок и что Лидия Кирилловна так точно подсказала ей, какого качества вещь купить лучше всего. Раздеваясь в довольно просторной квадратной прихожей, она бросила взгляд по сторонам.
И ахнула.
Стены прихожей были сплошь увешаны небольшими натюрмортами в старых золоченых багетах.
— Тетя Оля! — крикнула Наташа, пытаясь определить, в какой стороне исчезла хозяйка квартиры. — А чьи это картины?
— Моего покойного мужа! — откликнулась откуда-то Ольга Ивановна. — Ты проходи, проходи, Наташенька, налево, в комнату!
Наташа шагнула через порог — и замерла. Огромная комната выглядела как настоящий музей живописи. Пейзажи, портреты, жанровые сцены, натюрморты… Огромные полотна и совсем маленькие холсты, приткнувшиеся на комодах, буфетах, этажерках… И все сверкало безупречной чистотой, нигде ни пылинки не найти. Это Наташа отметила особо, с ужасом представив, сколько тут надо тратить времени на уборку. Впрочем, что еще делать тете Оле?
Глаза Наташи едва начали осваиваться с буйством красок, она только-только выделила из общей массы три-четыре картины, как Ольга Ивановна уже торжественно вкатила в комнату сервировочный столик. Старинный, металлический, с цветочными гирляндами на толстых ножках и с гравированными серебряными подносами. Столик был загружен до предела. Кроме торта и конфет, принесенных Наташей, на нем стояло множество очаровательных маленьких тарелочек с бутербродами, круассанами, печеньем, а также розетки с разными сортами варенья и медом, сливочник и почему-то две сахарницы. И — салфетки. Полотняные, белоснежные, крахмальные… И старинные синие чашки с немного потершейся позолотой, и золоченые чайные ложечки с витыми ручками. И конечно, чайники — большой с кипятком и маленький с заваркой. Чайники были сродни чашкам — синие, с золотыми разводами.
— Ого! — высказалась Наташа при виде всего этого великолепия. — Вы решили меня уморить? Если даже только попробовать всего по чуть-чуть — и то лопнуть можно! А зачем две сахарницы?
— А мы будем пробовать не спеша, — заверила ее Ольга Ивановна, останавливая столик возле двух древних парчовых кресел. — В одной сахар белый, в другой — коричневый, выбирай, какой больше нравится… Сейчас перегрузим все на более устойчивую основу…
Устойчивой основой оказался низкий дубовый стол, который Ольга Ивановна с помощью Наташи выдвинула из угла и накрыла изумительной чайной скатертью — бледно-голубой, с вышитыми по углам ветками рябины. Алые ягоды, золотые осенние листья, темно-коричневая кора… Наташа только качала головой и вздыхала при виде такого дива. Эту скатерть следовало повесить на стену в дорогой раме, рядом с картинами, а не использовать ее по прямому назначению. А вдруг варенье капнет?…
Но, как оказалось, скатерти угрожало кое-что похуже простого малинового или крыжовенного варенья. Ольга Ивановна торжественно выставила в центр стола большой графин с темно-бордовой жадностью.