Ничего.

Укутываюсь плотнее в пальто и продолжаю свой путь. Сегодня важный день, у меня нет времени ни на негативные чувства, ни на фантазии. После стольких жертв я наконец-то смогу приступить к работе в отделе компьютерных преступлений ФБР Сиэтла. Я должна быть взволнована, но вместо этого не перестаю задаваться вопросом, был ли переезд сюда ошибкой — или решением, продиктованным ситуацией после моего последнего дела.

Внезапный удар в плечо отвлекает меня от мыслей и возвращает в настоящее. Случайный прохожий столкнулся со мной и даже не извинился! Удручённо качаю головой. Сиэтл — мегаполис. Все так заняты, что не могут оторвать глаз от мобильных телефонов в своих руках. Они используют их не только для работы, но и для того, чтобы оставаться на связи с друзьями, заказывать еду, следить за новостями, и кто знает, что ещё.

Раньше на то, чтобы узнать человека, уходили годы, а теперь вам достаточно лишь на несколько мгновений взять в руки его телефон.

Политические взгляды.

Вкусы. Личные связи.

Желания.

Стремления.

Сексуальные предпочтения.

Извращения.

Всё под рукой. Только нажмите.

Есть причина, по которой я предпочитаю не заводить аккаунты в социальных сетях и пользуюсь электронными устройствами по минимуму, и это точно не потому, что не знаю, как ими пользоваться. Проблема как раз в обратном: я слишком хорошо знаю, сколько информации они могут предоставить.

Я сворачиваю на Третью улицу и наконец-то добираюсь до места назначения. Из-за порыва ветра волосы падают мне на лицо. Одной рукой убираю их за уши. Надо было сделать хвост. И не только. Судя по одежде людей, идущих передо мной, вероятно, следовало надеть что-то более подходящее, чем безразмерная футболка и джинсы.

Не обращая внимания на дождь, который снова начал накрапывать, улучаю момент, чтобы взглянуть на своё отражение в стеклянных окнах рядом со входом. Из-за влажности волосы растрепались. Когда я проснулась сегодня утром, они мягкими каштановыми волнами струились по плечам, а сейчас причёска в беспорядке. Мне удалось скрыть тёмные круги под глазами и усталость с помощью макияжа. В целом я выгляжу неплохо, но, глядя на парадный вход в штаб-квартиру ФБР, не могу не задаваться вопросом, смогу ли я оправдать ожидания.

Не успеваю особо углубиться в размышления, как мимо меня проходит ещё один мужчина привлекательной наружности и скрывается за раздвижными дверями.

Я делаю глубокий вдох и следую за ним.

Часы в вестибюле показывают двадцать минут восьмого. По дороге я наверстала время, но очередь на проходной довольно длинная. Наблюдая за тем, как люди передо мной раскрывают сумки и проходят через металлоискатель, я фыркаю.

Тот самый мужчина, которого приметила, когда входила, оборачивается и любезно улыбается мне.

— Первый день?

— Да. И, очевидно, я опоздаю.

— Завтра будет лучше.

Этот человек первым обратился ко мне и сказал что-то приятное, с тех пор как приехала в Сиэтл две недели назад. Я хочу поблагодарить его, но не успеваю, потому что он снимает пальто и складывает свои вещи в лоток.

Поскольку он занят своими делами, я пользуюсь возможностью понаблюдать за ним.

Он старше меня, но определённо красив. Высокий и стройный. У него светлые глаза, возможно, серые, и каштановые волосы, выбритые на висках. От него очень приятно пахнет. Несмотря на то что на улице дождь, он заставляет меня думать о солнце и хорошей погоде. Несмотря на мои первоначальные мысли, он одет обычным образом, в коричневый джемпер и джинсы, но в нём нет ничего обычного. Даже офицеры на входе относятся к нему не так, как к остальным, а с почтением.

Заинтригованная, подхожу к лотку, на котором, помимо личных вещей, лежит его бейдж. Как только читаю информацию на нём, сердце заходится в горле. Как можно быстрее прохожу досмотр и бегу за ним.

— Подождите! — Догоняю его прямо перед лифтами. Я пробежала всего несколько метров, но мои щёки покраснели от волнения, и я запыхалась. — Вы — Грейсон Уорд! Вы руководили операцией, которая привела к аресту сенатора Саммер!

Он приподнимает подбородок, подозрительно глядя на меня.

— А ты...

— Александра Дюпре. С сегодняшнего дня...

— Новый агент, — поспешно заключает он.

— Да, я... — замолкаю, не зная, как выразить свои мысли. — Для меня большая честь работать с Вами и Вашей группой.

Когда двери лифта открываются, я без колебаний следую за ним. Наверное, следует предоставить ему пространство и заняться своими делами, но я слишком взволнована.

— Вы были невероятным, предоставив неопровержимые улики, доказывающие его вину! В газетах писали, что...

— Газеты преувеличивают, — обрывает он, давая понять, что ему неприятно, когда говорят о его подвиге.

Его скромность восхищает меня — и впечатляет. Я видела, как коллеги дают интервью или участвуют в ток-шоу, делая гораздо меньше. Возможно, ошибочно, но я решила проявить настойчивость.

— Вы должны гордиться тем, что сделали.

Сразу после того, как заговорила, я прикрываю рот рукой. Я сказала что-то совершенно неуместное. Хотя я следила за достижениями Уорда по газетам и всем сердцем надеялась, что смогу с ним работать, очевидно, мои слова заставили его почувствовать себя неловко.

Он перестал улыбаться, по крайней мере, искренне.

Двери лифта открылись, и он подаёт мне знак идти впереди него. Понятия не имею в каком направлении, но подчиняюсь.

— Ты будешь в команде Генри Хадсона, — поспешно объясняет он. — Хадсон не любит вольностей, поэтому позволь дать совет...

— Молчи и наблюдай. — Я улыбаюсь, гордясь тем, что мне удалось предугадать его совет. — Мой отец — бывший агент. Когда он узнал, что я собираюсь работать в ФБР, он осыпал меня советами и рекомендациями.

Впечатлённый, он помассировал подбородок.

— Схватываешь на лету.

Краснея, я пожимаю плечами.

— Так говорят.

На самом деле, я не столько умна, сколько импульсивна, упряма, инстинктивна и требовательна, но ему это знать необязательно.

Грейсон Уорд проскальзывает в один из многочисленных кабинетов на этаже, и я без колебаний следую за ним. Внезапно я оказываюсь в окружении людей. Грейсон знакомит меня с другими членами команды. Я пытаюсь запомнить их имена и лица, но уже через несколько минут забываю половину из них.

Поскольку со мной никто не разговаривает, я задаю вопрос, пытаясь вклиниться в их беседу.

— Над чем вы работаете в данный момент?

Между присутствующими происходит неясный обмен взглядами. Я уже собираюсь продолжить, как вдруг Грейсон произносит имя, которое я не ожидала услышать.

— Рулз.

У меня буквально перехватило дыхание.

Я пытаюсь сделать несколько вдохов, прежде чем прийти в себя.

— Роберт Рулз?

Он быстро кивает, а затем садится вместе с другими офицерами за огромный стол. Стулья наперечёт. Каждый раз, когда я пытаюсь устроиться, кто-то опережает меня. Я собираюсь занять последнее свободное место, как вдруг приглушается свет.

Дверь распахивается. Мужчина массивного телосложения направляется к стулу, на который я нацелилась, и занимает его без всяких колебаний. Он не представляется и ни с кем не здоровается, но я сразу понимаю, кто это. Генри Хадсон — примерно ровесник моего отца, с редкими волосами и светлыми глазами. Думаю, они голубые, хотя в полумраке комнаты кажутся почти прозрачными.

В нём есть что-то такое, что заставляет меня отступить, пока не прижимаюсь спиной к стене. Экран в глубине комнаты загорается, привлекая моё внимание. Затаив дыхание, смотрю на экран, где появилось лицо Рулза.

Тридцать пять лет. Брюнет. Взгляд человека, который добился в жизни всего, но всё равно хочет большего. Я знаю его по репутации, как и все они. Я знаю, что он — глава Rules Corporation и что он разбогател, продавая в интернете программы систем безопасности. Тот факт, что моя команда расследует деятельность людей, которые сделали защиту цифровых технологий своей миссией, побуждает меня уделять ещё больше внимания ответам, которые Хадсон получает, когда просит сообщить ему о результатах. Один за другим все присутствующие в кабинете что-то говорят.

Проблема в том, что это пустые слова.

Расследование зашло в тупик. Не хватает не только веских доказательств, но и аргументов для продолжения расследования.

— Ты должен обратиться к своему информатору, — приказывает Хадсон, бросив на Грейсона суровый взгляд.

Вместо того чтобы кивнуть, он поджимает губы.

— Это невозможно.

— Почему?

— Он изменил правила, — признаёт он, хотя и неохотно. — Он готов общаться только с одним человеком, но при этом сказал, что не хочет говорить со мной.

— Предложи ему Мартинеса, — поспешно распоряжается Хадсон.

— Уже предложил, но он отказался.

Должно быть, в этой комнате особая акустика, потому что, когда я пытаюсь подавить одолевший меня смех, все головы поворачиваются в мою сторону.

Хадсон снимает очки и бросает на меня такой свирепый взгляд, что у меня начинают дрожать ноги.

— Мы обсуждаем что-то смешное?

Я краснею, чувствую себя букашкой.

— Нет, сэр. — «Заткнись и наблюдай», — повторяю про себя. И всё же через две секунды выпаливаю: — Мы ведь говорим об информаторе, верно? Это он должен играть по нашим правилам, а не наоборот.

Грейсон и Хадсон обмениваются взглядами, после чего второй тяжело вздыхает.

— Речь идёт не просто о каком-то информаторе.

— А о ком?

Изображение Рулза начинает рябить. Я едва успеваю понять, что произошло, как комната погружается во тьму. Скорость, с которой всё случилось, заставляет задуматься об отключении электричества, однако коридор позади меня освещён. Такое ощущение, что свет отключился только в этой комнате.