Королевские близнецы — так их называли в Алтиоре. Вот только Астер, несмотря на внешнюю мрачность, людей притягивал, Аврора же, имея ровно тот же образ, — отталкивала. Весь ее вид был словно желтая лента, кричащая: «Опасно для жизни! Не пересекать!».
К школе подъехал директор Беннет. Он явно торопился на урок, суетливо доставая папки с бумагами из своего «ауди».
— Детка, мне нужно, чтобы ты поработала фотографом, — сказал Астер и протянул сестре свой телефон, включив камеру.
— Только не говори, что вы снова вспомнили этот глупый спор, — застонала Аврора. — Он убьет тебя.
Астер хотел спросить, кто «он» — Беннет или отец, но понял, что ответ в любом случае будет один. Поэтому лишь бросил:
— Как будто в первый раз.
Уверенным шагом он подошел к профессору и со словами «Как много вы сделали для страны и всех нас, вместе взятых» расцеловал того в обе щеки. Тот от шока выронил из рук все, что нес. И пока Беннет очухивался, Астер, схватив сестру, потащил ее подальше от места преступления.
В сентябре они с друзьями заключили пари, что в свой выпускной год по жеребьевке перецелуют добрую половину учителей школы. Беннет был серьезной, но достаточно легкой добычей. По крайней мере, Джейкобу в первом же круге достался собственный тренер, и одно лишь воспоминание о том, как тот отлупил его палкой для аджилити, вызывало у Астера истерический смех.
— Отправь Джейку. И напиши снизу «один — один», — толкнул Астер сестру плечом.
— Вы сумасшедшие, — закатила та глаза, глядя на идущего спиной вперед брата.
Она была права. Эту троицу знали все — как минимум потому, что им удавалось не только ловко попадать во всевозможные передряги, но и так же ловко из них выбираться.
— В этом все мы — поджигатели сердец и мест гораздо более пикантных, если дело касается школьной администрации, — улыбнулся ее брат.
— Астер, а с нами фото?
К нему подлетела стайка девятиклассниц, окружив со всех сторон. Как обычно, они были очень шумными, хихикающими и постоянно пытающимися затянуть Блэквуда в какой-нибудь школьный проект.
Аврора покачала головой.
— Простите, но мне надо на урок, — смеясь, попятился Астер, а потом вдруг врезался в кого-то спиной.
— Ай!
— Черт! — Астер обернулся.
Еще одна девчонка. На вид не старше тех, кто облепил его, не давая прохода. Она точно не была ему знакома. Но сколько их вечно вокруг?
— Осторожнее! — Она принялась собирать выпавшие из рук книги.
Астер наклонился, решив помочь, но кто-то дернул его за рукав:
— А с вами, молодой человек, мы сейчас поговорим!
Директор Беннет. Он потянул Астера в сторону. Тот бросил последний взгляд на девчонку на корточках, а потом она скрылась за спинами спешащих на урок учеников.
— Что-то Астер не торопится, — крякнув, сообщил Логан-старший, отнимая от глаз бинокль, при помощи которого вот уже тридцать с лишним лет наблюдал за подъездной дорогой к своему дому.
Это были четыре пыльные пустые мили до шоссе, которое вело прямиком к Деполе. Формально лесопилка находилась в черте города, но фактически до нее было пятнадцать минут езды. Это была не окраина, это была глушь. Робертсам не угрожали враги, и устраивать на веранде смотровую площадку было ни к чему. Просто Логан-старший был заядлым сплетником, и мало кто знал, что раз в пятнадцать секунд его бинокль менял направление и обращался во двор соседского дома. Престарелый Грег Вулч, единственный сосед Робертсов, делал то же самое, Логан-младший в этом не сомневался. Эти двое соперничали и буквально считали, сколько виски и кофе в течение дня употребил враг, а может, даже вели письменный учет. Так, на всякий случай. Смерть одного из них стала бы для другого трагедией, потому что зачем еще жить, если не назло врагу?
— Он сказал, что останется дома. Завтрак с отцом, — не глядя на деда, ответил Логан, просматривая очередной параграф учебника биологии.
Сегодня должна была состояться мини-контрольная, и Логан, конечно, был к ней готов, как и всегда. Но покоя не давала привычка повторять материал до последнего, потому что самые мелкие детали могут зацепиться и остаться в мозгу за три секунды до того, как учитель потребует закрыть учебник. Все это знали. Правило отличника.
— Н-да, а я надеялся его патлы пообкорнать, а то что-то он в нашу семью не вписывается. — Дед почесал бритый затылок и, снова крякнув, уселся в кресло.
Логан-младший поймал свое отражение в мутном стекле кухонного окна и отметил, что отрастил волосы достаточной длины, чтобы услышать в свой адрес критику, но недостаточной, чтобы за ним гонялись по участку, как за кабаном. На лоб падала одна-единственная черная кудряшка, а затылок почти не оброс, и даже линия волос у шеи еще была вполне ровной. Но эта кудряшка деда уже начала нервировать.
— А бездельник где? — поинтересовался дед с таким сарказмом, что сразу становилось ясно: ответ он точно знает.
— На работе, — ответил Логан-младший.
Старший закатил глаза, как умел только он, и почесал ножом для масла бровь.
— Работа, — пробормотал он себе под нос, принявшись мазать тост маслом.
Эта песня пелась в доме почти двадцать лет, с тех пор как Логан-средний вместо того, чтобы продолжить дело отца, решил получать высшее образование. Более того, после успешно оконченного Нью-Йоркского университета он не одумался, не начал работать руками, а решил, что работы мозгами вполне хватит. И мало ему было горя, стал учителем и видел в этом свое предназначение и счастье. Ну и как будто все это недостаточно разбило старику сердце, Логан-младший пошел по стопам отца. Даже превзошел его, пожалуй. Когда Логан-старший уже решил, что из-за страсти к химии и препарированию лягушек внук станет хотя бы врачом, тот объявил, что будет ученым. Кто вообще такие ученые? Чем занимаются? Просиживают штаны на государственные деньги, вот и весь разговор.
А еще после смерти бабушки Анны, матери Логана-старшего, в доме Робертсов не было женщин. Младший ее не застал, так что в старом деревянном доме, сколько он его помнил, царил исключительно своеобразный мужской порядок. Это крайне веселило Астера, выросшего в роскошном особняке с прислугой. И просто убивало Джейка, который, в противовес другу, жил в окружении четырех женщин и частенько приходящей им на помощь тетушки.
Свою маму Логан не знал. Она умерла, когда малышу не исполнилось и года, сделав Логана-среднего вдовцом. Было подозрение, что забота о сыне заставила его вернуться в отчий дом. И поселиться на лесопилке. И стать учителем. И больше никогда не жениться, потому что всем известно: Робертсы — убежденные однолюбы.
— Ладно, дед, мне пора. — Отбив кулак старика, Логан-младший, или просто Логан, убрал в сумку учебник, отнес стакан из-под сока в посудомойку и сбежал по ступеням к ржавому пикапу, что достался ему по наследству от деда два года назад.
Эта колымага скрипела как сам сатана и вселяла ужас в козу Холли, несчастную питомицу деда, которая так и не выросла до нормальных размеров, поставив крест на желании Робертсов разводить живность. Холли была их домашней любимицей, помимо крошечной чихуахуа, которую дед буквально доставал из кармана и тряс в воздухе в минуты гнева.
— Холли, тебе лучше бежать, я сейчас заведу мотор, — улыбнулся козе Логан, поднимая капот.
Едва услышав протяжный скрип, коза в ужасе поджала хвост и сделала шаг назад.
— Я не шучу, Холли. — Логан, вооружившись отверткой, вернул на место уже не протекающий и с успехом пересобранный карбюратор.
Коза что-то жалобно проблеяла и сделала еще шаг назад.
— Ну, я тебя предупреждал, Холли, — зажав в зубах отвертку и убирая опору, произнес Логан и захлопнул капот. Он открыл пассажирскую дверь, достал с заднего сиденья руль и прикрутил его туда, где ему место, а потом завел мотор.
Холли в ужасе взвизгнула.
— ХО-ОЛ-ЛИ! — заорал с веранды дед.
Коза завизжала еще громче и со всех копыт кинулась к деду, чтобы спрятаться под его креслом, но не добежала, свалившись в обморок прямо в лужу. Зато с веранды выскочила Горгона, злобная бойцовская чихуахуа, и со всей своей микроскопической яростью начала облаивать пикап.
Логан выехал со двора, поглядывая в зеркала заднего вида, чтобы комок ярости не попал под колеса. Уже дважды Горгона становилась жертвой своей злобы: один раз не рассчитала габариты врага и напала на полицейского добермана, второй раз угодила под ногу почтальона.
Брякнул телефон, и Логан достал его из кармана, благо дорога не предвещала неожиданностей, будучи привычно долгой и пыльной даже в ноябре. А вот к декабрю она размокнет и станет труднодоступной для спортивной тачки Блэквуда.
Логан поперхнулся. Новое задание на «год поцелуев». Но… Марш?
Мадам Марш была женщиной — это плюс. Но она была самым беспринципным, злопамятным и раздражительным человеком в школе. Более того, лаборантом в кабинете органической химии, а значит, только по ее милости в субботу двери кабинета открывались для химического кружка, который вел Логан.
Но спорить бесполезно. Марш значит Марш. Как бы серьезен и ответственен Логан ни был, он, к сожалению, не соскочит, когда позади уже престарелый математик и пылкая миссис Мастерс, секретарь директора и по совместительству преподаватель полового воспитания. Ее уроки по пятницам все ждали с нетерпением, а Логан теперь — с ужасом.