Гынён пристально уставилась на него, но он так и не взглянул на нее с тех пор, как вошел в зал.

– Ах, не будьте так строги друг к другу, давайте, пожмите руки в знак примирения, – предложил продюсер Хан, взявший на себя роль арбитра в противостоянии Худжуна и Гынён.

Худжун все же посмотрел на девушку. Хотя правильнее будет сказать, не просто посмотрел, а словно пытался задавить взглядом.

Ухмылка на губах Гынён придавала ей силы и уверенности. Они пожали друг другу руки, даже ни разу не моргнув, словно устроили дуэль: кто первый убьет соперника лазерами из глаз.

– Приятно познакомиться, невежа, – сказал Худжун, цинично улыбнувшись.

– Я тоже рада встрече, – стиснув зубы, ответила Гынён.

– Ну, раз мы все познакомились, не пора ли нам посетить место съемок? Вы не представляете, какую нам услугу оказал Худжун, когда помог с организацией съемочной площадки. Спасибо за сотрудничество! Поедем туда и все подробнее обсудим, – весело сказал продюсер Хан, вмешавшись в их холодную войну.

– Да, это хорошая мысль, – поддержал Джихян и встал первым.

Сразу за ним встали Худжун и Гынён и дружно направились к двери на выход.

Гынён хотела выйти третьей, следом за продюсером Ханом и Джихяном, но и тут возникла проблема. Они с Худжуном, как дети малые, не смогли определиться с очередностью, уступать-то никто не хотел, и в итоге они столкнулись плечами и застряли в дверном проеме. Какое-то время они стояли и смотрели друг на друга. Худжун сверлил взглядом Гынён, но и она не сдавалась.

– Я пойду первым, – процедил он сквозь зубы.

– Разве тебя не учили, что девушек нужно пропускать? Дамы вперед, все это знают, – холодно прошипела Гынён, собравшись с силами и толкнув Худжуна.

– Я тоже это знаю, вот только дам здесь не наблюдаю, – ответил он.

Предприняв внезапную контратаку, Худжун буквально протаранил себе плечом путь на волю и вышел из комнаты первый, пусть практически вывалился из нее, но зато одержав победу. А что с Гынён? Законы физики не обмануть, поэтому она впечаталась плечом в дверной косяк.

– Да чтоб тебя! – Упершись лицом в косяк, она недовольно посмотрела Худжуну в затылок.

Он оглянулся, чтобы позлорадствовать. Довольная ухмылка не сходила с его лица.

– Смейся, пока можешь, придурок, – еле слышно ворчала она. – Посмотрим, кто будет смеяться последним. Где же твои хваленые хорошие манеры? Я сорву с тебя эту маску и покажу миру твое истинное лицо.

* * *

Квартира для съемок на двадцать пятом этаже, которую выбрал Худжун, располагалась в довольно дорогом элитном жилом комплексе в районе Каннам. Раньше Гынён доводилось только проезжать мимо этого района, а теперь судьба сложилась так, что она поживет здесь какое-то время. Мысль об этом приводила девушку в восторг. Кроме того, двадцать пятый этаж был последним, и именно там располагался пентхаус – из окон должен открываться потрясающий вид на город.

Сияющая хрустальная люстра, свисающая с потолка, гостиная, отделанная мрамором, витая лестница, ведущая на второй уровень пентхауса, просторная спальня, ослепительная ванная комната и безупречно чистая современная кухня. Однако при всем великолепии интерьер не напоминал убранство королевской резиденции. Это не было роскошью на грани безумия, просто современная квартира класса люкс в самом престижном районе города. Имелось и отдельное помещение для проживания обслуживающего персонала.

Прогуливаясь по апартаментам и осматривая интерьер, Гынён, сама того не замечая, начала сеять в своей голове семена желания жить здесь.

«У меня уже есть дом, – подумала девушка. – Конечно, с этой роскошью не сравнится, но все же есть. И если я оплачу счета за электричество, то смогу туда вернуться. Так что я пожну то, что посеяла».

– Пароль от двери – ОХОХ, – любезно сообщил Джихян.

– Хорошо, поняла.

Гынён смутилась, когда мужчина, который собственными глазами ясно видел, как ее тошнило в клубе, вдруг по-доброму заговорил с ней. Сама того не осознавая, девушка залилась пунцовым румянцем. И это непременно бросилось Худжуну в глаза.

«Черт! Попалась, – подумала она. – Мы еще не начали снимать, а он уже наверняка догадался, что у меня заниженная самооценка».

– Гынён, почему бы вам не перевезти часть своих вещей сюда? Если в доме будут только вещи Худжуна, вы будете чувствовать себя скованно из-за незнакомой обстановки, и это непременно отразится на поведении и съемках, – сказал продюсер Хан, прохаживаясь по пентхаусу.

– Только в том случае, если они соответствуют уровню. Вдруг твои вещи больше напоминают мусор, подобранный на улице. Тогда их лучше просто сразу выкинуть, – саркастически пробормотал Худжун, проходя мимо Гынён.

Девушка нахохлилась, обозленно поджала губы и сжала кулаки. Если сделать так, как он хочет, то ей пришлось бы перед переездом раздеться и выкинуть всю одежду, ибо она не соответствует его уровню.

«Может, мне и себя выкинуть? – подумала она. – Куда мне до великого и неповторимого Худжуна».

От одной мысли о нем Гынён снова и снова вспыхивала, как охапка хвороста.

– У меня на сегодня еще есть дела. Если ничего важного не планируется и мы на сегодня закончили, сообщите мне время завтрашней встречи, пожалуйста.

Гынён потеряла терпение. Чтобы вернуть свою однокомнатную квартирку, ей нужно было торопиться и оплатить просроченные счета.

– Хорошо. Тогда я позвоню вам завтра, – крикнул ей вслед продюсер Хан, пока искал наилучшее место для установки камер.

– Спасибо.

Гынён поспешно обулась, поклонилась на прощание Джихяну и продюсеру, а затем выбежала из апартаментов. Худжун в это время безразлично смотрел в окно, как будто ему было все равно, здесь Гынён или нет.

– Какой же он противный.

Она не могла отделаться от назойливого чувства, будто ее выгнали из душа с намыленной головой. Но сейчас это не имело значения.

Уверенно отыскав шкафчик в метро, где она оставляла сумки, Гынён забрала вещи и спешно направилась к ближайшему офису Корейской электроэнергетической корпорации. И вскоре, приблизившись к окошку кассы, была слегка шокирована услышанной новостью. Сотрудник компании сообщил об отсутствии задолженности.

– Что, простите? Счета за электричество уже оплачены?

Она повторила адрес и попросила снова перепроверить, на что получила тот же ответ: средства на счет уже внесены. Гынён задумчиво покачала головой и отправилась к себе в квартиру. Дверь была заперта.

Несколько раз она пыталась набрать пароль, но электронный замок выдавал ошибку с характерными протяжными гудками «пип-пип». Дверь так и не открылась.

«Странно», – подумала Гынён и тут же отправилась в комнату охраны, чтобы выяснить, в чем дело.

– Извините, вы сменили пароль от моей квартиры? – спросила Гынён, прильнув лицом к маленькому окошку комнаты охранника.

– Какой номер квартиры? – Охранник внимательно посмотрел на девушку, будто не мог вспомнить ее лицо.

– Комната 1309.

– 1309? А-а-а, 1309, вспомнил! Там раньше жила девушка. Так это вы? – Сбитый с толку охранник покачал головой, словно подтверждая свою догадку.

«Жила раньше? Что он хочет сказать? Чую, дурно пахнет», – подумала Гынён.

– Ваша мама несколько дней назад расторгла договор аренды и перевезла все вещи. Теперь там живет кто-то другой… Разве вы с матерью не обсуждали этот вопрос?

Взгляд охранника так и кричал: «Ты уже давно миновала переходный возраст, а до сих пор ведешь себя как ребенок, обижаешься и не разговариваешь?» Гынён смущенно ретировалась, не сказав ни слова.

– Мам, ну блин, за что ты так со мной? – застонала она и тут же набрала номер матери.

– Сейчас же возвращайся! – раздался грозный голос матери на том конце. – Съездили мы с отцом в этот твой офистель[15], или как он там называется. Такой жалкий закуток, я от стыда чуть под землю не провалилась. Это ты ради такой жизни в Сеул переехала? С тех пор как я тебя родила, ты ни разу не проявила себя на экзаменах или в спорте и тем более не попадала из-за этого на первые полосы в газетах, – выпалила она на одном дыхании. – А теперь что? Вдруг почувствовала себя звездой? Ты даже счета за электричество самостоятельно оплатить не можешь. Все орала, что добьешься успеха, и что? Это, по-твоему, успех? Можешь ничего не отвечать! Живо собирай вещи и возвращайся домой!

Мамин эмоциональный монолог будто проигрывался в записи. Не переводя дыхание, она высказала все, что хотела, и повесила трубку, не дав Гынён и слова вставить. Ощущение было, как если бы кто-то внезапно дал ей пощечину и исчез, словно ветер. Гынён оторопевши пошатнулась.

Она стояла перед офистелем, словно продавец перед незнакомой квартирой. Ее маленькую однушку сдали другому арендатору и даже не предупредили. В руках сумка с одеждой и полная безнадега.

– И куда теперь идти?

– Ты тупица!

– От тупицы слышу!

– Дубина безмозглая!

– А ты дворняжка бездомная!

Гынён, напуганная внезапными выкриками с обзывательствами, в замешательстве обернулась. Пара детей, переходивших дорогу, бегали и смеялись друг над другом. Девушка смутилась, потому что сначала подумала, что эти слова предназначались ей.

Внезапно нахлынуло чувство грусти, казалось, она одна против всего мира, что ей адресовались все произносимые насмешки и издевки. Со дня открытия клуба Джей-Джея и по сей день ей постоянно что-то прилетало, словно это была организованная атака.