– Это по учебе. Собираю из лекций интересные или шокирующие факты и записываю их сюда, – я положила блокнот на стол рядом с ноутбуком писателя.

– Любопытно, если учесть, что ты сейчас не ходишь в институт, – он хитро ухмыльнулся.

– Это не отменяет того, что нас окружает совершенно потрясающий удивительный мир.

– Так и есть, – Флориан кивнул, – но почему ты хочешь бросить изучение этого самого мира?

– Мне с самого начала ничего не дается. Я не могу должным образом усваивать материал, у меня ничего не получается, вот и все, – стыдно признаваться в том, что оказалась слишком глупой для такой серьезной профессии. – А потом появился Сава. Он постоянно говорил, что мое образование окажется бесполезным, и что не быть мне биологом.

– А зачем ты изначально пошла туда учиться? – писатель напоминал следователя из своего же детектива.

– Это забавная история, – я улыбнулась собственным воспоминаниям. В детстве, когда мы играли во дворе в магазин, все ребята срывали с деревьев листья, которые заменяли нам реальные деньги.

– Мы тоже так делали, – он быстро закивал. – И что было дальше?

– В какой-то момент меня переклинило, и я начала плакать, крича на всю улицу, что дереву больно, ведь мы вырываем его конечности. Ко мне подошла проходившая мимо женщина и спросила, в чем дело. Когда я рассказала ей о своих переживаниях за судьбу растений, она окрестила меня защитником леса, – я негромко хихикнула. – Мне так запомнились ее слова, и через много лет, когда передо мной стоял выбор, он пал на профессию, где от меня потребуется изучение и сохранение живой природы. Такие вот дела.

– Это поразительно, – Флориан часто моргал, и я не могла понять, делает он это от удивления или все еще пытается прогнать сон.

– Что именно?

– То, что ты сейчас отвергаешь собственное призвание, – писатель достал из сумки расческу и начал приводить в порядок спутавшиеся кудри. – Я имею в виду, если ты все еще хочешь оберегать нашу планету, то ты просто обязана вернуться в институт. Может, именно ты, Луна, в будущем предотвратишь какую-нибудь экологическую катастрофу.

– Не говори ерунды, – я отмахнулась от него, но всем телом ощутила электрический разряд, поразивший меня насквозь. – Говорю же, у меня ничего не получается.

– У меня временами тоже ни черта не выходит. В конечном счете, я ведь пишу не для того, чтобы процесс написания проходил идеально. Я пишу ради конечного результата, во имя той истории, которая получается в итоге.

– Что ты пытаешься этим сказать?

– Что ты только в начале пути, и у тебя нет права судить о будущем. Будешь ли ты хорошим биологом, полюбишь ли свою работу, какая, в сущности, сейчас разница? – он принялся бережно укладывать ноутбук в сумку. – Сейчас важно лишь то, что твоя душа лежит именно к этому. Или я не прав?

– Во всяком случае, ничего другое на ум не приходит, – я растерянно пожала плечами, наблюдая за его сборами.

– Ну, вот, – писатель хлопнул в ладоши, – значит, бинго!

Я молча кивнула и решила последовать его примеру: прибрала все вещи в сумку и достала с крючка пальто. Не может быть, чтобы все было так просто. Но кто, собственно, сказал, что все должно решаться с помощью сложных арифметических выражений? Возможно, все так и есть: дважды два четыре, а быть биологом – мое призвание. Я снова нащупала в кармане фундук и вспомнила о том времени, когда ни на секунду в этом не сомневалась.

– Готова? – спросил Флориан, стоящий уже у выхода из купе. – Выходим через две минуты.

– Готова, – ответила я не только ему, но еще и на свой мысленный вопрос о готовности принять собственный выбор.

25 глава

25 глава

Столица встретила нас пронизывающим ветром, и я пожалела, что не последовала примеру писателя и не взяла с собой вязаную шапку.

– Идем, – Флориан уверенно взял меня за руку, и, не дав мне опомниться, потащил куда-то в сторону.

Мы несколько минут пробирались сквозь толпу вышедших из поезда людей, и все это время писатель то и дело поглядывал на меня, будто хотел убедиться, что я все еще здесь, иду рядом с ним. По правде говоря, мне никогда не нравилось ощущать прикосновение чьей-либо руки к своей коже. В отношениях с Савой я научилась принимать нежность, которой он хотел поделиться, но так и не смогла ответить ему тем же. Мне казалось, что мои руки – плохие проводники, и даже самое ласковое касание выходит обжигающе холодным. Все то время, пока Флориан держал меня за руку, я не могла отделаться от мысли, что мне даже не приходится стараться – все хранящееся внутри тепло безо всяких усилий наполняет ладони, делая наше рукопожатие таким правильным.

Выбравшись из лабиринта человеческих тел, мы оказались рядом с мужчиной средних лет, который напоминал успешного бизнесмена, на минутку заехавшего в Старбакс за двойным латте макиато.

– То ли поезд опоздал, то ли вы из него еле плелись, – вместо приветствия он выдал гневную тираду. – У нас день по минутам расписан, нельзя выбиваться из графика.

– Рад тебя снова видеть, – Флориан широко и беззаботно улыбался, словно перед ним стоял старый приятель, вовсе не отчитывающий его посреди улицы, как непослушного сорванца.

– Оставь лирику на потом, живо садитесь в машину, – мужчина быстро запрыгнул на водительское сидение своей серебристой иномарки, а мы с огромными сумками на коленях расположись позади него.

– Это мой редактор, – пояснил мне Флориан, когда автомобиль уже тронулся с места.

– Врет он все, – подал голос мужчина, виртуозно выезжая с парковки, – я не его личный редактор. В этой машине никогда не поместятся все мои подопечные, даже если вы сядете друг другу на шеи.

– Это он себе так цену набивает, – спокойно парировал писатель, и мне стало страшно, что после таких слов редактор остановится посреди трассы и вышвырнет нас на асфальт.

– Не дерзи, а то ярмарка закончится для тебя, еще не начавшись, – мужчина ненадолго обернулся и посмотрел на меня, – Можешь называть меня Макс.

– Я – Лунара, можно просто Лу.

– А ты знаешь, что только животным сокращают клички, чтобы было проще их звать?

– Чего? – я даже подалась вперед, чтобы все хорошенько расслышать, а Флориан в это время закрыл лицо руками.

– Говорю, никто не будет кричать питомцу: «Фредерик, пошли гулять!».

– А как будут?

– «Фред, ко мне!», очевидно ведь, – Макс пожал плечами и посмотрел на меня в зеркало заднего вида, будто хотел убедиться, что его мысль попала в самое яблочко.

– Так вы сами представились сокращенным именем, – я несогласно скрестила руки на груди.

– Я хотя бы Макс, а ты от красивого имени только две нелепые буквы оставила.

– Это никогда не кончится, – писатель сочувствующе посмотрел на меня.

– Не так я себе представляла редактора ведущего издательства, но вы кажетесь интересным.

– Что он тебе пообещал за такое хорошее поведение? – иронично поинтересовался мужчина.

– Я пообещал, – Флориан наклонился и положил ладонь ему на плечо, – что ей не придется терпеть твои выпады. Будь добр, переключись на меня.

– Если ты так хочешь, – Макс пожал плечами и выглядел так, словно происходящее доставляло ему удовольствие, – Когда мне ждать исправленную рукопись? Или мне сегодня так и объявить тебя «Писатель-неумеха»?

– Я закончу работу над ней по приезду домой, – Флориан многозначительно взглянул на меня и улыбнулся, – у меня есть идеи, что можно изменить в тексте.

– Да неужели! – Макс заливисто расхохотался, и его смех заполнил весь салон, – Я уж думал, что не доживу до момента твоего прозрения.

– Разве это не ваша работа – подталкивать его и направлять в нужное русло? – сама не заметила, как вступилась за писателя, не сумев сидеть молча и слушать нелепую критику в его адрес. Я почти уверена, что он может написать абсолютно все.

– Так, это же разные вещи – ткнуть щенка в лужу или дать ему шанс самому в нее угодить, – редактор совершенно спокойно отнесся к моему выпаду и продолжил разводить философию. – Ты понимаешь, о чем я говорю, Лунара?

– Главное, чтобы Флориан вас понимал, я тут причем?

– Этот балбес, – Макс снова быстро обернулся и кивнул в сторону писателя, – точно не знает, о чем я толкую. Мне интересно, поняла ли мой посыл ты.

– Ну, – я еще немного помялась, но решилась все-таки ответить, – если щенка ткнуть в лужу, он будет злиться на нас, а если он вляпается в нее сам, то рассердится на самого себя.

– Молодец, сообразила, – мужчина снова издал басистый хохот. – Я хочу, чтобы мои подопечные сами умели находить свои слабые места и исправлять их без моих подачек. Только так из них выйдет что-то толковое.

– А, по-моему, ты просто любишь поиздеваться над нами, – Флориан ухмыльнулся и покачал головой, как бы демонстрируя недоверие к методам редактора.

– Он прав, – прошептала я, скорее, самой себе, – Макс прав.

– Да ну? – в зрачках писателя загорелись огоньки любопытства. – В чем же?

– Взять хотя бы меня: я постоянно ждала, что кто-то придет и откроет мне глаза на жизнь, которую я сама себе создала, покажет людей, которыми я себя окружила, укажет на ошибки и даст совет, как все исправить. Или еще лучше – сделает все за меня.

В салоне воцарилась тишина, а я все не могла остановить бьющий ключом монолог.

– А ведь были те, кто пытался помочь, но мое сознание, будто было окутано пеленой, сквозь которую ничего не видно. Я сама выбралась из этого неведения и точно знаю, что никто другой бы мне не помог.