В ушах зазвенело. Нет, это не правда. Это сон. Я не отошла от наркоза.

Сзади послышался ленивый голос Кристины:

— Володенька, может, хватит? Давай уже решим это быстрее, а то мне скучно.

Я повернулась к ней. Она стояла, лениво облокотившись на кухонный остров, и смотрела на нас, как на дешевую драму по телевизору.

— У тебя три дня, — зло зашипел на меня человек, которого я считала своим мужем. — Собирай свое шмотье и выметайся отсюда.

Глава 3

Глава 3

Я вздрогнула и проснулась. Сердце бешено колотилось. Все произошедшее, казалось, страшным сном, но оглянувшись я поняла, что сплю на диванчике в старой однушке, оставшейся от бабушки.

Я провела ладонью по лицу, пытаясь стереть остатки кошмара. Всё вокруг казалось таким серым и чужим. На потрескавшихся обоях играли слабые блики света из окна. На столике рядом стояла кружка с остывшим чаем, а под столом лежала стопка старых журналов.

Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь успокоить сердце. Но воспоминания вновь нахлынули: дом, кухня, Вова, это презрение в его голосе…

Встав с диванчика, я подошла к окну. Тусклый свет уличных фонарей освещал пустой двор.

На полке в углу я заметила старую фотографию. На ней была я, молодая и полная надежд, с мужем и детьми. Мы улыбались, обнимая друг друга. Я взяла её в руки и почувствовала, как ком подступил к горлу.

— Где я ошиблась? — спросила я сама себя, но ответа не было.

Острая боль пронзила низ живота, заставив меня, буквально, согнуться пополам. Я схватилась за спинку стула, пытаясь удержаться на ногах. Боль была настолько резкой и неожиданной, что из груди вырвался сдавленный стон. Пот залил лоб, и я почувствовала, как руки начинают дрожать.

— Что… что со мной? — прошептала я.

На мгновение мне показалось, что боль утихла, но она вернулась, волной накрывая низ живота и отдавая в поясницу. Я с трудом добралась до дивана и опустилась на него, пытаясь найти хоть какую — то позу, в которой станет легче.

Мысли в голове метались, словно загнанные звери. Это последствия стресса? Или осложнение после операции? Но ведь врачи говорили, что всё в порядке…

Минуты тянулись как часы. Я лежала на диване, сжимая живот. Какую бы позу не принимала, боль никак не отступала. Обезболивающее никак не помогало. Кажется, у меня не было выбора.

Пошарив рукой по столику, я нашла телефон.

— Алло, — прохрипела я. — Михаил Эдуардович… это Ирина.

* * *

Сколько времени прошло я не знаю. Мне казалось, что вечность. В коридоре хлопнула дверь и в комнату быстро вошел Михаил Эдуардович. Его обычно спокойное лицо на этот раз выражало сосредоточенную тревогу.

— Что вы делали? — спросил он, подходя ближе и ставя свой кейс на столик. — Я же говорил вам отдыхать, избегать стрессов.

— Как будто я могла… — попыталась я усмехнуться, но это вышло слабым и жалким.

Он осторожно помог мне сесть, проверяя пульс, затем достал из кейса аппарат для измерения давления. Всё его движение было уверенным и точным, будто он точно знал, что делает.

— Это может быть реакция на швы или последствия нагрузки. Надо убедиться, что нет ничего серьёзного.

Я смотрела на него, как на спасательный круг, забыв о боли хотя бы на мгновение.

— Вы действительно приехали… — прошептала я, удивляясь собственной слабости.

— Конечно, приехал, — его голос смягчился. — Вы же моя пациентка.

Осторожно, кончиками пальцев, он задрал мою старую растянутую футболку и приспустил домашние штаны, так низко насколько позволяли приличия. Возможно, меня бы это даже смутило, если бы не адская боль.

— Так, давайте посмотрим, — тихо проговорил он, пальцами мягко нащупывая живот. — Скажите, если почувствуете боль.

Я кивнула, чувствуя, как ладонь Михаила медленно двигается по низу живота, то слегка нажимая, то отпуская. В какой — то момент я вздрогнула, когда боль резко отозвалась.

— Вот здесь? — спросил он, поднимая на меня внимательный взгляд.

— Да… — выдохнула я.

Он вынул фонендоскоп и начал слушать моё дыхание и сердце.

— Слабость, головокружение были?

— Немного, — призналась я.

— Ясно. Ваша температура в норме?

— Да, кажется, да…

Он на мгновение задержался, обдумывая что — то, затем посмотрел на меня с мягкой, но серьёзной улыбкой.

— Я сейчас вколю обезболивающее и придется поехать в клинику. Нужно сделать УЗИ и проверить анализы.

Я хотела возразить, но очередной спазм заставил лишь судорожно вздохнуть и кивнуть в знак согласия.

— Хорошо, — едва слышно проговорила я.

Он уже подготавливал шприц, двигаясь так спокойно и уверенно, что даже моя паника начала отступать.

— Расслабьтесь, это быстро, — тихо сказал он, присаживаясь рядом.

Я почувствовала лёгкий укол в сгиб локтя, а затем почти мгновенное тепло, разлившееся по телу. Боль, будто подчиняясь, стала понемногу утихать.

— Вот так, — сказал он, слегка массируя место укола. — Соберите самое необходимое. Я помогу.

— Михаил Эдуардович… вы правда думаете, что это что — то серьёзное? — в голосе прорвалась тревога, которую я до сих пор старалась подавить.

Он остановился, глядя на меня с какой — то странной смесью строгости и сочувствия.

— Думаю, что стоит убедиться, что всё под контролем, — ответил он спокойно. — Лучше перестраховаться.

Его уверенность была заразительной, и я, наконец, заставила себя встать с дивана.

— Спасибо, — тихо сказала я, чувствуя, как лёгкая слабость сменяется решимостью.

— Не за что, — отозвался он, помогая мне надеть пальто. — Всё будет хорошо.

Глава 4

Глава 4

— Ну вот, — сказал Михаил Эдуардович, подавая мне салфетку, чтобы я стерла гель с живота. — Я же говорил, что все будет хорошо. Воспаления нет.

Одним ловким движением он снял перчатки, глядя на меня с лёгкой улыбкой, но его взгляд оставался внимательным.

— Это просто спазм на фоне стресса и перенапряжения, — продолжил он, садясь напротив меня. — Ничего серьёзного, но вам нужно дать себе отдых.

Я вздрогнула от внезапно зазвонившего телефона. На экране высветилось имя дочери.

— Да, Лизонька, что случилось?

— МАМА! КАК ТЫ МОГЛА НАС БРОСИТЬ⁈ — прогремело в трубке.

— Лиза, о чём ты говоришь? Я вас не бросала… — начала я, но дочь перебила.

— Как не бросала⁈ — её голос дрожал, но она всё равно говорила резко. — Ты просто ушла, ничего не объяснив! Папа говорит, что ты нас оставила, что тебя вообще ничего больше не волнует!

У меня похолодело внутри.

— Лиза, подожди… — я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Я не бросила вас. Ты же знаешь, как сильно я вас люблю.

— Тогда почему ты ушла⁈ Почему мы узнаём всё от папы⁈ — её голос ослаб, но в нём всё ещё звучала обида.

Я вздохнула, крепче сжав телефон.

— Лиза, ты знаешь, что я никогда бы вас не оставила. Просто… мне пришлось уйти. Давай все обсудим при встрече?

— Ладно, — тихо выдохнула она. — Только я хочу знать все.

— Обещаю.

— Хорошо. До завтра, мама.

— До завтра, моя девочка, — сказала я.

— Вот скотина, — я на секунду закрыла глаза, борясь с нахлынувшими эмоциями.

— Ирина, — напомнил о своем присутствии Михаил Эдуардович. — Это, может, показаться вам излишней навязчивостью, но у вас проблемы в семье?

Я открыла глаза и посмотрела на Михаила Эдуардовича. Его взгляд был серьёзным, но без намёка на осуждение. Скорее, он выглядел искренне обеспокоенным.

— Да, можно и так сказать, — выдохнула я, чувствуя, как горечь разливается по всему телу.

— Не хотите рассказать? — мягко предложил он, чуть наклонив голову, словно собирался выслушать меня до конца, не перебивая.

— Если коротко, то мой муженек изменял мне с молодой девицей, пока я была в больнице, а может и еще раньше, и еще наплел дочери, что я их бросила.

— Могу поделиться своим опытом развода и хорошим адвокатом, — он пересел ко мне на кушетку. Близко.

Я напряглась, чувствуя, как его колено почти касается моего. Такое неожиданное проявление близости было непривычным, но в его движении не было ни капли агрессии — только теплая, искренняя поддержка.

— Развода? — переспросила я, чувствуя, как голос слегка дрожит. — У вас это тоже было?

Он кивнул, опираясь локтями на колени и сцепив пальцы в замок.

— Было, — тихо сказал он. — Иногда кажется, что всё рушится. Но это только этап, не конец.

Я молчала, позволяя его словам проникнуть в меня. В его тоне было что — то странно успокаивающее.

— Мы с женой долго пытались что — то сохранить, — продолжил он, поднимая на меня взгляд. — Но иногда лучше отпустить. Не ради кого — то, а ради себя.

Я опустила глаза на свои руки, машинально рукава кофты.

— Хороший адвокат — это, конечно, здорово, — выдавила я с легкой улыбкой. — Но кто мне подскажет, как собрать себя по кускам?

Михаил чуть улыбнулся в ответ, но в его взгляде было больше серьёзности, чем лёгкости.

— А вот это, — мягко сказал он, — как раз то, в чём вы не должны быть одна. У вас есть близкие? Подруги?

Я покачала головой.

— В таком случае считайте меня своим другом.

Глава 5

Глава 5

Михаил отправил меня к знакомому адвокату. Стеклянные башни «Москва — Сити» давили своей монументальностью. Серое ноябрьское небо отражалось в отполированных фасадах небоскребов, усиливая ощущение безысходности.

Я застыла перед входом не решаясь сделать шаг. Войти означало отрезать двадцать лет брака.

В голове пронеслись образы: наше первое свидание, свадьба, детский смех в доме, новогодние праздники с елкой, украшенной всей семьей. Но вместе с ними всплыли и другие: девица в пеньюаре с моей кружкой в руках, муж в одном полотенце с нежностью обращается к ней, и его холодный взгляд, ядовитые слова для меня, одиночество в больничной палате.