— Ты сводишь меня с ума! Никакого штакетника, никаких разговоров по душам, и все же расспрашиваешь о самом личном, а потом везешь к крестным родителям, хотя знаешь, что они обязательно расскажут о твоем прошлом. Когда ты ворвался в мою жизнь, я не предполагала ничего подобного. Думала, славно оттрахаешь и укатишь в свой Париж. Подобный сценарий вполне меня устраивал. Что ни говори, а в одиночестве прошло целых пять лет, и я нуждалась в простой физической близости, а не в этом… безумии, которое ты творишь.

Не успеваю и глазом моргнуть, как оказываюсь в свинцовых тисках. Одна рука вцепляется в волосы, другая ласкает грудь.

— Ах, значит, всего лишь хочешь перепихнуться и забыть? Я тебе для этого нужен, Сара?

— Да, — шепчу в ответ и понимаю, что этого уже недостаточно; по крайней мере с Крисом. — Хочу… — Тошнота подступает внезапно. Прижимаю ладонь к его груди. — О Господи! — С силой отталкиваю, и он меня отпускает. Пытаюсь найти ванную и не знаю, в какую сторону бежать. Крис куда-то ведет. Смутно осознаю, что открывается дверь, включается свет, но единственное, что вижу, — это унитаз.

Немедленно падаю на колени и подчиняюсь унизительному приказу природы. То, что происходит дальше, отвратительно. Крис приближается, но я беспомощно машу рукой.

— Уйди, — выдавливаю из себя, задыхаясь. — Не хочу, чтобы ты видел меня такой.

— Забудь. — Крис опускается на колени рядом. — Я довел тебя до этого состояния и теперь должен помочь. — Он протягивает полотенце. Хватаю и чувствую, что больше не смогу произнести ни слова. Мучительные судороги продолжаются целую вечность, а Крис придерживает мои волосы и гладит по спине — до тех пор, пока не слабею окончательно и не падаю на какую-то блестящую белую поверхность. Кажется, это край ванны.

Крис приподнимает и прижимает к груди.

— Надо снять с тебя платье. Жаль, погибло безвозвратно. — Он тянет платье вверх, а у меня едва хватает сил приподнять руки.

Теперь лежу на полу голой. Крис засовывает одну руку мне под коленки, другую под спину и поднимает. Ничего не остается, как отдаться на его милость и положиться на его заботу, но унизительная ирония ситуации невыносима.

Крис откидывает одеяло, укладывает меня в постель, старательно укрывает и опускается на колени возле кровати.

— Сейчас принесу воды.

Хватаю его за руку.

— Крис… то, что я позволила себе выпить лишнего после твоего рассказа…

— Ты не сделала ничего плохого. Это я во всем виноват.

— Нет, — возражаю из последних сил, потому что не столько понимаю, сколько чувствую: брать вину на себя ему противопоказано. — Крис… — Не знаю, что еще сказать. Я слишком слаба и слишком больна. — Я… мы…

— Отдохни, Сара. Если буду нужен, позови: я рядом.

Вопрос в том, будет ли он рядом завтра? И должна ли я хотеть, чтобы он оставался рядом? Впрочем, какая разница, что я должна и чего не должна? Просто хочу быть вместе с Крисом. Остальное значения не имеет.

Глава 26

Глава 26

Щурюсь от яркого утреннего света и с трудом сглатываю. Ощущения возникают постепенно: сначала настигает болезненный стук в голове, потом появляются ужасный вкус и сухость во рту и, наконец, материализуется теплая тяжесть на плече. Лежу голая под одеялом, а Крис спит рядом и крепко меня обнимает.

Некоторое время пытаюсь осознать сложные переплетения наших отношений, вспоминаю вчерашнюю бурную ссору. В объятиях Криса неистовая ярость бесследно растворяется. «Потому что Майк и Кэти не знают, что вино было для отца изысканным наркотиком». Мой бедный израненный художник! Сколько же ему пришлось пережить! Майк подарил ему карточку из лучших побуждений, но по простоте душевной невольно разбередил неизбывную боль. Я оказалась участницей второго акта драмы и — спасибо изысканному калифорнийскому вину — исполнила свою роль как нельзя хуже.

С мучительным чувством раскаяния вспоминаю, как обнимала унитаз и выворачивалась наизнанку на глазах у Криса, страдая от благородного напитка, так жестоко погубившего его отца. И все же он старательно за мной ухаживал и вел себя как настоящий герой.

— Проснулась? — Теплый, хриплый спросонья голос волнует; в очередной раз удивляюсь собственной реакции на любое действие этого человека.

— Да. Теперь лежу и переживаю.

Крис утыкается носом в шею.

— Тебе не о чем переживать.

— Еще как есть.

Он пытается меня перевернуть; сажусь в постели и натягиваю одеяло до подбородка.

— Лучше не прикасайся: до тех пор, пока не приму душ и не почищу зубы, радиоактивна и крайне опасна.

Только сейчас замечаю, что на нем все еще вчерашняя одежда, на подбородке успела вырасти светлая щетина, а волосы растрепаны. Облик диковатый и невероятно привлекательный.

— Ты почему спишь одетым?

— Потому что ты раздета. Не хотелось пренебрегать твоим нездоровьем.

— О! — Неужели он действительно мог захотеть меня после всего, что увидел? Конечно, нет.

— О! — повторяет он и насмешливо улыбается.

Облизываю пересохшие губы, и даже на это мизерное движение голова отвечает зверской болью. Прижимаю пальцы к виску и не могу сдержать стон.

— Ну вот, теперь придется страдать от похмелья. Неужели эти адские муки никогда не закончатся?

Крис протягивает руку, чтобы взять со стола бутылку воды и пару таблеток.

— Позвонил еще вчера администратору и попросил принести болеутоляющее, но ты сразу уснула.

Тронутая очередным проявлением великодушия, прикасаюсь к его подбородку и ощущаю приятное покалывание.

— Спасибо. — Нежность переполняет. — Наверное, ты не все время подлец.

Он ловит губами мои пальцы и дарит одну из своих неподражаемых улыбок, способных растопить даже ледник.

— Сохраняю за тобой право сообщать, когда таковым являюсь.

Морщусь, но прилежно глотаю пилюли.

— Можешь на меня рассчитывать. — В желудке отвратительно урчит, и выгляжу я, должно быть, мерзко. — Не доводила себя до похмелья уже лет… — Хочу сказать «пять», но вовремя спохватываюсь: цифра чересчур красноречива. — Давно. Если мир искусства требует регулярных возлияний, то я скорее всего на эту работу не гожусь.

Крис неодобрительно хмурится и приподнимается на локте.

— Миру искусства ни к чему заставлять тебя пить и даже разбираться в вине, но ему необходимы страстные натуры. Не могу примириться с тем, что Марк внушил тебе иное понимание профессии; в том числе и поэтому хочу помочь тебе найти другую сферу деятельности.

— «Риптайд» позволит прилично зарабатывать. Сам понимаешь, для успешной карьеры в искусстве благосостояние — условие немаловажное.

— Могу организовать приличный заработок где-нибудь в более безопасном месте.

Теряюсь в противоречивых чувствах. Если позволить себе положиться на Криса сейчас, то что же делать потом, когда его не будет рядом?

— Спасибо, очень ценю твою помощь, но чувствую, что должна прийти к победе собственным путем.

— Непременно победишь, Сара. Если бы не верил в тебя, не стал бы помогать.

— Твоя вера означает для меня гораздо больше, чем можно представить, но твое участие будет подозрительно напоминать показ новой картины. А если я добьюсь успеха своими силами, то буду знать, что способна работать и в будущем.

— Когда я уйду?

В груди щемит; с трудом сдерживаюсь, чтобы не прижать руку к сердцу.

— Я этого не сказала.

— Но подумала.

Неохотно соглашаюсь.

— Я одна, Крис, и в этом состоит мой выбор, но вместе с одиночеством явилась необходимость принимать разумные решения.

— Известно ли тебе, сколько людей с радостью использовали бы мои деньги и возможности?

— Иными словами, сколько людей использовали бы тебя? — Не дожидаюсь ответа, потому что ответ мне не нужен. Майкл оказался бы в очереди первым. — Да, знаю.

— Продолжаешь удивлять, Сара.

Крис замолкает. Жду продолжения, но он меняет тему:

— Как себя чувствуешь?

— Тошнотворно.

— Ничего удивительного. — Он смотрит на часы. — Уже одиннадцать, давно пора вставать. Закажу тебе чай и печенье. Должно помочь.

— Одиннадцать? — переспрашиваю в ужасе. — Поверить не могу, что мы столько проспали. — Горько сожалею о напрасно потерянном времени — с Крисом, да еще в таком чудесном месте. А все из-за алкоголя! — Кажется, ты договорился о встрече с экспертом. Я подвела этого человека?

— Ее зовут Мередит; мы знакомы много лет. Около восьми я проснулся и отменил урок, но она сказала, что, если захочешь, можно будет встретиться в пятнадцать минут первого.

— Очень хочу. Вот только… там тоже придется что-нибудь дегустировать? Боюсь, очередного испытания на крепость не выдержу.

— Не волнуйся, не придется, — смеется Крис. Встает с постели и сладко потягивается. Несмотря на отвратительное самочувствие, не могу не отметить его мужественную красоту. — К счастью, практические занятия не предусмотрены.

— Честно говоря, совсем не уверена, что хочу расширить познания в вине.

— Это потому, что сейчас страдаешь от похмелья. А как только поправишься, пожалеешь об упущенной возможности. К тому же Мередит — авторитетный винный эксперт, и в то же время я ни разу не видел ее с бокалом в руке — ни в отеле, ни в галерее. Так что заодно получишь шанс выяснить, как ей это удается.

— То есть она не пьет то вино, о котором рассказывает?

Крис скрещивает руки на широкой груди.

— Этот вопрос я задал ей прежде, чем записать тебя на урок, а она ответила, что если будет пить на работе, то утратит профессионализм.