После этих слов перспектива встречи безусловно вдохновляет.

— С таким специалистом грех не встретиться. — Внезапно вспоминаются события вчерашнего вечера: несмотря на изменившиеся обстоятельства, жестокие слова Криса и сейчас отзываются болью. — Вчера… ты сказал, что не должен был привозить меня сюда.

Лицо его остается спокойным, но голос смягчается, а ответ звучит подчеркнуто медленно:

— Постоянно говорю и делаю много такого, что в твоем обществе ни говорить, ни делать не должен — ни в коем случае.

— Раз так, отмени урок и отвези меня домой.

— Нет, домой я тебя не отвезу. — Он снова смотрит на часы. — А если хочешь успеть принять душ и поесть, то скорее вставай.

— Значит, мы не будем об этом говорить?

— Разве нельзя быстро собраться, чтобы успеть на встречу, а поговорить позже, по дороге в город?

— Лучше сейчас. — Оставаться в подвешенном состоянии и не знать, окажется ли сегодняшний день последним в наших отношениях? Нет, этот вариант не для меня.

Крис садится на кровать и берет за руку.

— Послушай, детка, вчера мы оба были не в своей тарелке. Алкоголь плохо уживается с чувствами.

Вспоминаю, как улетела в пруд карточка его отца, как зло он приказал мне не пить лишнего. Чувства. Они переполнили его из-за клочка бумаги. Очевидная связь событий порождает новую тревогу. Может быть, ему неприятно, что я оказалась рядом в минуту слабости?

— Вчера ты сказала, что я свожу тебя с ума, — напоминает Крис, выводя из задумчивости и возвращая в туманное настоящее.

— Так и есть.

— Но и ты тоже сводишь меня с ума.

— Это сказано для того, чтобы я почувствовала себя лучше?

— Сказано не «для чего», а «почему». Потому что это правда. Сара, детка, — он нежно гладит по щеке, — безумие, которое ты вселяешь, лучшее из всего, что доводилось чувствовать в течение долгого-долгого времени. Повторяю: я не готов тебя отпустить. Не знаю, что именно ты со мной делаешь, но только прошу… не уходи, не бросай.

«Не готов меня отпустить». Цепляюсь за важные слова, потому что слышу в них намерение остаться со мной и в будущем.

— Снова ты сбиваешь меня с толку, — шепчу в ответ. — Если то, что между нами происходит, не больше чем горячий секс, так пусть и остается горячим сексом, а всему остальному здесь не место.

— Но почему бы просто не подарить себе день безмятежного счастья, Сара? О серьезных вещах можно поговорить и потом.

День безмятежного счастья. Почему сейчас он кажется совершенно невозможным? И в то же время понимаю, что хочу провести с ним еще не один день. Просто необходимо побыть одной, посидеть дома, в привычной обстановке, и спокойно подумать о жизни. Может быть, сумею найти истину и понять, чего хочу и в чем по-настоящему нуждаюсь.

— Да, — соглашаюсь я. — Договорились.

— Хорошо. — Крис улыбается. — Если хочешь попасть на занятия, быстрее собирайся. Нет, подожди секунду. — Он исчезает в ванной, но тут же возвращается с махровым халатом. — Если увижу, как ты идешь по комнате голой, урок не состоится.

Первозданный огонь в зеленых глазах в корне противоречит моему нынешнему состоянию, а потому послушно и быстро ныряю в халат. Я не притворялась и не симулировала отравление. Сейчас не время для жаркой любви, каким бы заманчивым ни казалось само понятие.

Придвигаюсь к краю матраса, и в поле зрения сразу попадают туфли и сумка — и то, и другое валяется на полу посреди комнаты. Рядом лежит дневник — очевидно, забыла застегнуть молнию, и тетрадь выскользнула. В панике соскакиваю с кровати, запихиваю опасное свидетельство как можно глубже и торопливо дергаю замок.

Крис разговаривает по телефону: заказывает в номер завтрак. Хочется верить, что дневник он не заметил, да и вообще чужими секретами не интересуется. Откровения Ребекки волнуют только меня, и все же адреналин безудержно переполняет кровь. Чемодан стоит неподалеку. Закрываю его и везу в ванную.

Запираюсь и без сил прислоняюсь к двери. Что сказал бы Крис, если бы узнал, что я читаю дневник Ребекки Мэйсон? Смог бы меня понять? Поверил бы, что боюсь за Ребекку? Черт возьми, если я действительно тревожусь, то почему не сделала большего, чтобы ее найти? Настолько погрузилась в процесс жизни незнакомой, но до боли близкой подруги, что совсем забыла о ней самой! Молча даю себе клятву принять все доступные меры и выяснить, где сейчас Ребекка и что с ней, — независимо от последствий. А в том, что последствия неизбежны, уже не сомневаюсь.

Проходит половина дня. За это время я успела принять душ, надеть черные джинсы и вишневый топ с блестками — судя по всему, разного рода сияния симпатичны моему личному стилисту, да и мне тоже — и провести несколько незабываемых часов в гостиной с видом на величественные горы Маякамас. Мередит, чрезвычайно симпатичная особа лет тридцати с небольшим, рассказывала о мире вина интересно и доходчиво. А главное, я все-таки избавилась от ужасного похмелья и, когда Крис присоединился к нам за обедом, смогла насладиться самой вкусной едой в моей жизни.

Сейчас стрелки часов приближаются к пяти. Пора ехать домой. Крис открывает передо мной заднюю дверь своего «Порше-911», а сам садится за руль. Путешествие подходит к концу. Грустно.

Безвольно расслабляюсь на сиденье и погружаюсь в легкую дремоту: сытный обед притупляет сознание. В спокойном, на редкость уютном молчании Крис колесит по местным дорогам, уверенно выезжает на шоссе.

— Во вторник утром мне надо лететь в Лос-Анджелес, — объявляет он минут через пятнадцать.

Хуже новости не придумаешь. Крис меня покидает! Знала, что это произойдет, но не предполагала, что так скоро. Чтобы хоть немного утешиться, напоминаю себе, что Лос-Анджелес — еще не Париж.

— В следующие выходные должен состояться благотворительный вечер в пользу детского госпиталя, а до этого предстоит несколько подготовительных мероприятий. Раньше понедельника не вернусь.

Пружина внутри меня слегка ослабевает. Он все-таки вернется!

— Поедем со мной, Сара.

Крис хочет, чтобы я отправилась вместе с ним? Приглашение приятно удивляет.

— Я бы с удовольствием, но ты ведь сам знаешь, что нельзя — работа.

— Думаю, что смогу убедить Марка…

— Нет. — Я выпрямляюсь. — Крис, мы уже это обсуждали. Что бы ни происходило между тобой и Марком, моей работы ваши отношения касаться не должны.

— Нажму на него по поводу аукционного дома.

— Нет! — повторяю более настойчиво. — Прошу тебя, Крис, не разговаривай с Марком. Я ведь уже объяснила: мне очень важно получить это назначение собственными силами.

Он поджимает губы, что означает верный признак внутренней борьбы.

— Хорошо, не буду ему звонить. — Бросает на меня быстрый взгляд. — Твоя машина стоит возле галереи, а я живу неподалеку. Если не хочешь лететь в Лос-Анджелес, останься у меня на ночь. По дороге можем заехать к тебе и взять необходимые вещи.

Я-то надеялась побыть в одиночестве и обдумать наши отношения, но перспектива долгой разлуки мгновенно рушит все планы. Как же ему удалось войти в мою жизнь так быстро, незаметно и прочно?

— Да, с удовольствием. — К себе заезжать не хочу, потому что не готова показать Крису свое убогое жилище. Нет, поправляю себя, не только поэтому. Моя квартира — это моя прежняя жизнь, из которой удалось выбраться на несколько дней и хотелось бы выбраться навсегда. Смотрю на красивый мужественный профиль и спрашиваю себя, смогу ли органично вписаться в жизнь столь сложного и талантливого человека. Но дело, конечно, не во мне. Ребекка! Нельзя забывать, с чего все началось. А для того чтобы понять, где она сейчас, необходимо проанализировать информацию, которую дали вещи, найденные в контейнере.

Значит, заехать ко мне все-таки придется.

Глава 27

Глава 27

На закате подъезжаем к моему дому, и Крис паркует свой «Порше-911» среди куда более скромных машин. Думаю, это обстоятельство не укрылось от его внимания.

— Я быстро. — Выскакиваю из машины, но Крис уже обходит багажник. Удрать не удалось. — Тебе не обязательно идти со мной.

— Но я хочу, — возражает он не допускающим возражения тоном и берет за руку. — Веди.

Смиряюсь с поражением и покорно бреду к зданию из красного кирпича. Найти свою дверь много времени не занимает. Достаю из сумки ключи и медлю. Дневники так и лежат на кофейном столе. Спрятать их от неожиданного гостя не удастся — просто невозможно.

Крис обнимает меня сзади и берет ключи, отпирает дверь и распахивает настежь.

Бросаюсь в комнату и начинаю лихорадочно складывать тетради в стопку. Единственное, что хорошо в данной ситуации, — это возможность отвлечься от убогой обстановки: простого коричневого дивана и столового гарнитура за пятьсот долларов.

Дверь захлопывается. Внезапный стук действует на взвинченные нервы таким образом, что две тетради выскальзывают из рук и падают на пол. Как всегда, когда я что-то роняю, Крис оказывается рядом и немедленно их поднимает.

Сажусь на диван и кладу дневники на стол, а потом забираю из его рук оставшиеся два. Он сидит рядом, внимательно наблюдает за моей суетой и не обращает ни малейшего внимания на источник тревоги.

— Что случилось, детка? Почему мое появление здесь так тебя нервирует? Я испытываю нежные чувства не к твоей квартире, а к тебе!

Замираю от изумления. Крис испытывает ко мне нежные чувства! А ведь это означает, что все, что между нами происходит, не ограничивается одним лишь сексом.