— Хорошо, мистер Мерит. Непременно передам.

Официант наполняет оба бокала, сдержанно кланяется и уходит.

Вино дарит восхитительно терпкий вкус с фруктовой ноткой, которая мне очень нравится. Крис не сводит с меня внимательных глаз.

— Так кто же он? — Голос звучит сухо, натянуто.

Судорожно вдыхаю и ставлю бокал на стол.

— Это все в прошлом. Не стоит говорить об этом.

— Стоит.

— Крис…

— Кто он, Сара?

— Любимец моего отца. Сын, которого у него не было. — Признание соскальзывает с губ само собой, без моего на то разрешения.

— Сколько ты с ним была?

— Полгода.

— И насколько серьезно?

— Мы были помолвлены.

В глазах вспыхивает удивление.

— Да уж, куда серьезнее.

Прижимаю ладонь ко лбу, но подходящие слова все равно не приходят.

— Ты его любила?

— Нет, — отвечаю без промедления и опускаю руку. — Была ослеплена. Он был на пять лет старше — успешный, уверенный. Именно о таком зяте и мечтал отец.

— А твоя мама?

— Она всегда хотела того, чего хотел отец. А я была готова на все, чтобы доставить удовольствие… ему. — Никак не могу заставить себя произнести имя Майкла, и не потому, что до сих пор испытываю эмоциональную связь. Просто не люблю вспоминать, в кого он меня превратил; точнее, в кого я позволила ему себя превратить.

— Готова на все?

Коротко киваю:

— Даже когда ненавидела его за это.

— Мы говорим о сексе, Сара?

Зажмуриваюсь и пытаюсь восстановить внезапно оборвавшееся дыхание.

— Обо всем.

— Значит, да. Он заставлял тебя делать то, что ты не хотела. — Звучит не как вопрос, а как утверждение.

Открываю глаза.

— Потому что он обращался со мной, как с собственностью. Как будто я существовала на свете только для его удовлетворения.

Лицо Криса остается непроницаемым, почти каменным.

— А как ты чувствуешь себя со мной?

— Живой, — шепчу я без тени сомнения. — Ты даришь ощущение жизни.

Воздух наполняется теплом.

— А ты — мне.

Неожиданное признание. Я, Сара Макмиллан, дарю ощущение жизни самому Крису Мериту?

— Ваш заказ, — раздается над нами голос официанта. Ничего не скажешь, менее подходящий момент для вторжения выбрать было трудно.

Передо мной возникает гигантская порция салата, а перед Крисом вырастает бургер. Пью вино и чувствую, как по горящему телу разливается приятная прохлада.

— В этом отеле впечатляющая винная карта, — поясняет Крис. — А в штате даже присутствует специальный консультант. Своего рода учительница винной грамоты. Если хочешь, могу записать тебя к ней на урок.

— С удовольствием.

Крис старается помочь мне получить новую работу, и это обстоятельство снова кажется важным. Он умеет делать то, что нужно.

С аппетитом наваливаемся на еду, а Крис при этом успевает поделиться интересной информацией о долине Напа. Разве можно сравнить эту лекцию с сухим зазубриванием названий и имен?

— Чтобы понимать вина, прежде всего необходимо узнать особенности тех регионов, где растет виноград. Итальянское вино родится на благословенной почве, в райском климате. Напа — одно из немногих мест, способных конкурировать в этом отношении с югом Апеннинского полуострова… во всяком случае, мне так кажется. Здешний климат определяют как средиземноморский. На всем земном шаре в эту категорию попадают только два процента территорий. Прекрасное лето, мягкие зимы — виноград растет круглый год.

— Виноград-то растет, а каким образом его вкус зависит от прекрасного климата?

— Самым непосредственным. Десять миллионов лет назад столкновение тектонических плит создало в этом краю горы и долину, а для интереса добавило извержения вулканов. В результате возникло больше сотни различных типов почвы, и каждый из этих видов придает вину своеобразный вкус и аромат.

Вдохновившись новым знанием, задаю множество разнообразных вопросов и на каждый получаю подробный, толковый ответ.

— Откуда ты столько знаешь о вине?

В воздухе мгновенно возникает легкое напряжение.

— Мой отец был крупнейшим знатоком вин. Как ты заметила, вопреки моему неодобрению искусство и вино часто идут рука об руку.

Отец. Всякий раз, когда приходится о нем говорить, Крис заметно напрягается. Скорее всего именно из-за него он предпочитает вину пиво.

— Ваша машина подана, мистер Мерит, — объявляет незаметно возникший возле стола официант.

— Сейчас идем, — отвечает Крис. — Счет оплачу вместе с номером.

Искренне удивляюсь:

— Ты не сядешь за руль?

— Предпочитаю наслаждаться вином и знать, что обратно меня отвезет трезвый водитель. — Он встает, подходит ко мне и помогает подняться. Сильная ладонь прижимает меня к твердому мускулистому телу, а над ухом слышится шепот: — И наслаждаться тобой.

Выходим на улицу, и сразу становится ясно, что путешествие продолжительностью в два часа способно наглядно продемонстрировать смену климата. В Сан-Франциско с океана дует холодный августовский ветер, а здесь, в долине Напа, в местечке под названием Калистога, царит тихое, безмятежное лето.

У подъезда ожидает лимузин, и вот это обстоятельство нисколько не удивляет. Приходилось слышать, что туры по виноградникам на лимузине — практика достаточно распространенная. Но сюрприз все-таки является в виде аккуратно сложенной кремовой шали, которую учтиво подает швейцар.

— На случай вечерней прохлады, мэм. Скорее всего на обратном пути в город вам понадобится и пальто — к этому времени заметно холодает. Мы позаботимся: пальто будет ждать вас в номере.

— Спасибо. — Несмотря на двадцать семь градусов по Цельсию, шаль вселяет уверенность и спокойствие. В винных подвалах скорее всего будет холодно, и моя прикрытая тонким шелком грудь станет объектом всеобщего любопытства.

Крис смотрит с хитрой улыбкой, а я гордо вскидываю голову и накидываю шаль на плечи: что ни говори, а в машине могут оказаться посторонние.

— Готова? — интересуется он и наблюдает, как я завязываю шаль узлом на груди.

— Готова.

Швейцар открывает дверь. Продвигаюсь по кожаному дивану к дальнему окну и с легким недоумением обнаруживаю, что других пассажиров в салоне нет. Крис садится рядом; дверь закрывается.

— А кто-нибудь еще поедет?

— Только мы и никого, кроме нас, — отвечает Крис. Как можно было подумать, что он допустит иной вариант? При его-то деньгах и склонности к уединению!

Стекло между нами и водителем медленно опускается, но я сижу за ним и не вижу, как он выглядит, пока не оборачиваюсь и не смотрю назад. Но в этот момент Крис запускает руку под платье и кладет ладонь на бедро, так что внимание мое ослабевает.

— Я — Эрик, мистер Мерит, — объявляет водитель. — Сегодня буду вашим гидом. Отправимся на виноградники, сэр?

— Да, — отвечает Крис. — Горю желанием показать мисс Макмиллан, каким образом шато Селлар производит вина, способные соперничать с лучшими французскими образцами. — Он смотрит на меня горящими глазами, хотя голос звучит вполне обыденно. — Именно благодаря этому винограднику долина Напа получила свою нынешнюю славу. На Парижском конкурсе 1976 года, где дегустация проводится анонимно, судьи назвали лучшим одно из вин шато Селлар — и это при том, что каждый из них имеет свое производство и заинтересован в собственном успехе!

Перед нами оказывается поднос, но я способна думать только о руке Криса под юбкой. Появляется бутылка вина и два бокала, а Эрик быстро поясняет:

— Это шато Селлар «Каберне совиньон» 2002 года, одно из наших лучших вин — подарок от владельцев вам, мистер Мерит, и мисс Макмиллан в знак благодарности за многолетнюю поддержку.

Не убирая руки с моего бедра, Крис наклоняется и наполняет бокалы.

— Непременно выражу хозяевам шато свою глубокую благодарность.

Он поднимает бокал, пробует вино и подносит к моим губам.

— Выпей.

Рука его при этом нежно раздвигает ноги, и вино как-то не очень кстати.

Включается мотор. Лимузин мягко трогается с места. Сердце гулко стучит в ушах.

— Крис, — шепчу умоляюще и сама не понимаю, о чем прошу: то ли о новых ласках, то ли о свободе. Наверное, и о том, и о другом одновременно.

— Выпей, Сара, — настойчиво повторяет Крис. Урок подчинения и послушания продолжается. Водитель близко, очень близко, а он определенно намерен зайти дальше, чем мне хотелось бы. Выталкивает меня из зоны психологического комфорта, проверяет. Испытывает. Да, он постоянно испытывает, а я даже не знаю, сколько баллов набрала и к какому результату должна стремиться.

Пью с той стороны бокала, которой только что касались губы Криса, и ощущаю мягкий сливовый вкус. Его пальцы уже проникли между ног; глотаю с трудом.

— Ну и как? — спрашивает он.

— Хорошо, — отвечаю шепотом.

— Всего-то? — обижается он, не переставая гладить чувствительную плоть. — Попробуй еще глоток.

Ощущение опасности нарастает с каждой минутой; водитель того и гляди разоблачит наши запретные игры. Ни разу в жизни не позволяла себе лишнего при свидетелях, а то, что происходит сейчас, кажется постыдным распутством. Но еще больше шокирует реакция собственного тела.

Пью красную, как кровь, жидкость, а тем временем пальцы Криса уже проскальзывают внутрь. Смотрю вперед, но водителя не вижу, а он не видит меня. Хотя кажется, что наблюдает.

Крис подносит бокал к губам и снова протягивает мне.

— Еще, — приказывает тихо и безжалостно.

Ясно одно: он не выпустит меня из машины, не сделав всего, что собирается сделать. В этом сомневаться не приходится. А я не хочу останавливаться. Не хочу быть девушкой, неспособной жить здесь и сейчас. Я сказала, что он дарит ощущение жизни, и не покривила душой. Беру бокал и осушаю не отрываясь.