Секс – грязное дело, даже когда в нем участвуют только двое. А если вас трое? Душ – первая необходимость.
Я стою под тропическим душем в небольшом городе, служащем Чейзу ванной комнатой, и наконец избавляюсь от свидетельств полученной мною двойной дозы удовольствия, наслаждаюсь горячей водой.
И руками Райкера на моем теле. От его внимания я чувствую себя нежной и особенной.
Чейз успел помыться в рекордное время – до того, как я зашла в душ, – и пошел выгуливать Начо. Джаспер никогда не гулял с моей собакой, поэтому к Чейзу я тоже испытываю нежные чувства.
Райкер стоит у меня за спиной, блуждая по ней намыленными руками и покрывая мою кожу клубничным гелем для душа. Он заканчивает с моей спиной, поворачивает меня и моет мои руки, потом еще раз живот. Заканчивает и встречается со мной взглядом. Его темные глаза полны заботы.
– Как ты себя чувствуешь?
Я моргаю и присматриваюсь к нему через окружающий нас пар, но его лицо снова застыло, приняв стоическое выражение.
– Ну, хорошо. А что, не должна?
Он роняет поцелуй мне на лоб и задерживается там.
– Просто проверяю. Тебе пришлось нелегко, – мягко говорит он.
О-о-о…
Вау! К такому я тоже не привыкла. Чтобы парень справлялся о моем самочувствии после секса, задавал всякие заботливые вопросы? По телу разливается тепло, и не думаю, что это от горячей воды.
– Оказывается, мне нравится, когда…
Он цепляет мой подбородок пальцем. Полуночно-синий взгляд его глаз встречается с моим. Его уверенность лишает меня сил, потому что я не знаю, что она означает. Особенно потому, что он молчит, изучает меня, наклонив голову и поглаживая мой подбородок большим пальцем. Потом он наконец заговаривает:
– Мне тоже.
Мое сердце бьется так быстро, когда становится понятно его молчание! Я сглатываю, пытаясь отыскать нужные слова. Но, возможно, это один из тех случаев, когда слова не нужны.
Я просто выдыхаю и говорю:
– Я все еще голодна. А ты?
– До смерти, – отвечает он с улыбкой.
* * *
Вытираюсь, наношу лосьон и натягиваю майку из «Открытой книги», на которой написано «Не стану врать, мне нравятся большие книги». Потом беру из сумки в своей комнате спальные шорты и, захватив очки, иду на кухню, где в меня врезаются двадцать фунтов[16] любви.
Опускаюсь, и Начо запрыгивает мне на колени, бешено виляя хвостом.
– Я так надолго исчезла? – спрашиваю я его.
Он радостно поскуливает и лижет мое лицо в знак согласия.
– Ну а теперь я вернулась, малыш, – говорю я, целуя его мордочку, и возвращаю на диван.
Он сразу же закапывается носом в край диванной подушки, как будто это его новая девушка. Прямо трется об нее.
– Да, кажется, это любовь с первого взгляда, – замечаю я по пути на кухню, где парни уже накрыли стол.
Чейз вручает мне бокал белого вина.
– Спасибо, – говорю я, удовлетворенно вздыхая.
Вот это жизнь! Средиземноморская кухня. Компания двух чудесных ребят. Мой любимый зверь под боком.
Я делаю глоток и чуть не давлюсь совиньоном. Рано я его похвалила! Примерный песик снова обратился конченым извращенцем. Начо пристроил диванную подушку у себя между лап и сношает ее.
Я в ужасе опускаю бокал, слетаю с табурета и бегу к нему.
– Начо! Фу! Живо прекрати!
От моих криков он только больше воодушевляется. Ускоряется. Изо всех сил раскачивает своими маленькими собачьими бедрами. Как стыдно! Мой пес крутит шашни с диванной подушкой приютившего нас Чейза и вот-вот осквернит ее еще больше. Я совсем не хочу это убирать! Я умру.
– Вперед, Начо! – кричит Чейз.
– Так держать, мальчик! Продолжай в том же духе!
– Не поощряйте его, – молю я.
Краснею и хватаю похотливое чудище, но пес крепко вцепился в подушку, и мне приходится с силой вырывать ее из его любвеобильных лапок.
– Мы в гостях, – говорю я, отчитывая его, когда мне наконец удается освободить подушку от собачьей хватки.
Теперь он сношает воздух.
– Ты должен был вести себя как примерная собака! – ругаюсь я под одобрительные крики ребят.
Так нечестно!
Начо дергается еще пару раз, твердо намереваясь спариться с подушкой.
Потом еще разочек – на случай, если с задних рядов не заметили.
Как отработавшая заводная игрушка, он кое-как двигает бедрами в последний раз и наконец выдыхается. Сгорая от стыда, я опускаю его на геометрический коврик перед диваном.
– Оставайся тут. И не позорь меня больше, – велю я, и Начо сворачивается клубочком, как будто ни в чем мерзком не виноват.
До чего короткая память!
Чейз фыркает над столешницей.
Райкер смеется.
– Удачи с этим! Твой пес любит есть трусы и трахаться. Велика вероятность, что он снова тебя опозорит.
Прячу лицо.
– Поверить не могу, что он это сделал! – говорю я, возвращаясь к столу. Сурово зыркаю в сторону Начо, прежде чем присоединиться к парням.
– Правда? Не можешь? – спрашивает Райкер, поднимая бровь.
Чейз наливает мне еще вина.
– Учитывая все, что ты нам про него рассказывала…
– Это весьма в его репертуаре, – добавляет Райкер.
– Ну, он хотя бы не
– Да, это маленькая победа, – вздыхаю я.
Чейз хлопает по сиденью стула.
– Поешь. Выпей. А потом тебе надо хорошенько выспаться.
– Да, тебе завтра на работу, – говорит Райкер ворчливо, но в то же время заботливо. – Отдохни как следует.
Вау! Это что, ухаживания после? Для моего нового фетиша – секса втроем? Я только за. Правда, справедливости ради, вкусная еда и здоровый сон – это мои старые фетиши.
Жизнефетиш, можно сказать.
Я сажусь, и мы едим. Ужинать после секса с двумя парнями должно быть неловко. Раньше я ужинала после секса только с одним парнем, конечно.
Правда, у нашей троицы эти моменты проходят как-то естественно – как этим утром с блинчиками. Но я все равно сгораю от любопытства, поэтому кладу немного хумуса на питу, откусываю и говорю:
– Слушай, Чейз, мне очень хочется кое-что узнать.
– Спрашивай, – говорит он, опуская вилку рядом с тарелкой курицы в травах.
– Ты такого раньше не делал. В смысле… – Я машу рукой в сторону спальни, вдруг снова стесняясь.
Как я могу стесняться после того, что только что случилось? Хотя, может быть, разговоры о сексе – особый вид близости. Физически обнажаться – это одно, обнажать свои эмоции – совершенно другое.
Я снова начинаю, признавая свою неловкость так же, как признаю удовольствие.
– Я имею в виду… втроем.
– Чертова троица, – сухо добавляет Райкер.
Я сажусь, как примерная девочка.
– Мне больше нравится «мэндвич», – говорю я, и мы вместе смеемся.
Между грязными делишками моей собаки и прозвищами для тройничков я совсем не скучаю по бывшему.
Ух ты!
И правда не скучаю.
Я приосаниваюсь от этой мысли. Я не скучаю по Джасперу! А еще я
– Мой бывший был не прав, – говорю я, как будто выходя из транса.
– Буквально во всем, – бормочет Райкер. – Кроме любви к хоккею.
– Факт! – соглашается Чейз.
Я уверенно качаю головой.
– Да, но он ошибался насчет меня. Он говорил, я не умею расслабляться в постели. Что я слишком много думаю.
– Этот парень ни на секунду тебя не заслуживал! – огрызается Райкер.
Чейз щурится. Его тон делается мрачным и опасным.
– Клянусь, если я его когда-нибудь встречу…
Мне почти хочется, чтобы Чейз и Райкер однажды повстречались с Джаспером, но только из-за того, что мне нравится, когда они выступают как мои защитники. Я делаю глубокий вдох и чувствую, как очищаюсь, наконец отпускаю Джаспера полностью, избавляюсь от остававшихся у меня сомнений. Теперь у него нет надо мной той власти, которой он обладал всего ночь назад. Я даже не проверяла, не оставил ли он комментариев под выложенными мною фото!
Возможно, мне помогла эта месть.
Но, скорее всего, дело в нескольких ночах отличного секса. Как будто я заканчиваю свою мстительную эру и вступаю в… очевидно, эру чертовой троицы.
К слову…
Откусываю еще немного питы с хумусом, жую и возвращаюсь к волновавшей меня теме.
– Если ты никогда раньше такого не делал, как вышло, что ты так хорошо… командуешь и все такое? – спрашиваю я Чейза.
Он откидывается на спинку стула и промакивает салфеткой уголки рта, расползающегося в ленивой улыбке.
На мой вопрос отвечает не он. Райкер прочищает горло.
– Он не просто так капитан команды.
Поворачиваюсь к Райкеру, заинтригованная.