Мне страшно даже рот открыть. Боюсь, что если скажу в этот дикий момент хоть слово, то все рассыплется. Поэтому просто киваю.

Но Хейзу этого мало. Он обхватывает меня жестче, сильнее. Он любит меня заставлять, а мне такое нравится.

– Скажи вслух, или я велю ему уходить.

Его приказ меня возбуждает. Мне хочется подчиниться.

– Смотри на нас. – Я смотрю Стефану в глаза и добавляю: – Смотри на меня.

Он берет стул у самого алтаря, разворачивается и садится лицом к спинке, ставит на нее локти. А его взгляд катится по мне горячей волной. Он машет другу рукой.

– Поцелуй ее снова, Хейз.

О боже. Он говорит Хейзу, что делать. Меня словно пронзает током. Но Хейз меня не целует. Он смотрит на меня осознанным, твердым взглядом.

– Ты пьяна?

Только от вашего присутствия. Я качаю головой.

– Совсем нет. – Я вышла за него замуж на спор, а не по пьяни. Даже похмелья уже нет. – А ты?

– Трезвый, – говорит он, а потом гладит костяшками мое лицо. – Ты хочешь этого?

Да я ничего так сильно не хотела. За последнюю неделю, пока они меня обхаживали, я много что про себя поняла. И сегодня меня загнали в угол.

Но я научилась играть.

С дразнящей улыбкой я отвечаю:

– Попробуй выяснить.

Хейз гладит мою щеку, ведет вниз по челюсти к шее и обхватывает ее ладонью. Но не чтобы придушить, а чтобы удержать на месте.

Он делает глубокий вдох и наклоняет голову к двери, за которой только что исчез Элвис. Затем снова поворачивается ко мне; его взгляд бегает по моему телу.

– Следующая свадьба через пять минут, – говорит он, и это не предупреждение. Это предложение.

– Тогда пора начинать, Хейз, – говорит Стефан как ни в чем не бывало. – Женщина должна кончить, и быстро.

Хейз отпускает мою шею и приступает к работе: поднимает край юбки, а потом запускает пальцы к ластовице моих трусиков. Таз сам дергается им навстречу. Мне нужно больше. На его красивом лице появилось совершенно дьявольское выражение.

– Ты такая мокрая, мне даже не нужно много времени.

– Какой самоуверенный, – дразню я, но я в плену его прикосновений, и Хейз это знает. Я в плену их приказов.

– Играешь с нами? – говорит Хейз и щипает клитор.

С нами. От этих слов мокну еще сильнее.

– Да, – отвечаю я, а голос дрожит от острого желания.

– Прижми ее руки к стене, – говорит Стефан, сидящий в нескольких метрах от нас.

Я даже не знаю, как я до сих пор стою на ногах, особенно когда Хейз вдруг говорит Стефану:

– Может, лучше ты?

Я трясусь от нетерпения, пока Стефан встает, идет к нам, хватает меня за руки и поднимает их над головой. Он обхватывает мои запястья и прижимает их к деревянной стене за спиной. Полночь, я в церкви в городе греха, стою в позе, в которой меня удобнее всего будет довести до оргазма. Хейз не спешит пролезать пальцами в мои трусики. Вместо этого он отпускает шею, гладит горло и плавно опускает ладонь на мою грудь.

У Хейза есть меньше пяти минут, но он собирается воспользоваться ими на полную. Стефан убирает пряди волос с моей шеи и шепчет прямо на ухо:

– Не бойся, сладкая, он справится.

Он целует мое ухо, и этот поцелуй легок, как перышко. Стефан отпускает мои руки.

– Держи ее руки, Хейз, мне нужен обзор получше.

Хейз принимает его позицию, а Стефан возвращается на стул. Мысли прыгают туда-сюда, я еле дышу. Одной рукой Хейз прижимает мои запястья к стене, а второй проделывает путь к груди, обхватывая одну из них.

Его глаза искрятся, он теребит пирсинг под тканью платья.

Вырывается стон. Или бормотание. Я издаю все звуки, на которые способна. Хейз щиплет штангу на моем соске. Его улыбка такая уверенная, и в ней есть что-то еще, какая-то порочная радость. Он выглядит как человек, который нашел под елкой свой самый желанный, но и самый запретный подарок.

– Я уверен, что трусики уже насквозь мокрые, – говорит Стефан с пошлой ухмылкой.

– Надо проверить, – отвечает Хейз как ни в чем не бывало, а потом уверенно запускает огромные пальцы в мои трусы, чувствуя, какая я мокрая. Издаю стон и изгибаюсь ему навстречу.

– Она такая заведенная, – говорит Хейз другу, поглаживая мою мокрую киску.

Не сдерживая непристойные стоны, я выгибаю спину и толкаюсь ему навстречу.

– Продолжай, – подначивает Стефан, – ей нравится.

– Ей нравится, когда на нее смотрят, – говорит Хейз, и я чувствую себя открытой книгой.

– Нравится, – задыхаюсь я, закрывая глаза, потому что удовольствие обрушивается на меня.

– Нет, – приказывает Стефан, – глаза на нас.

По мне прокатывается дрожь; я открываю глаза. Не знаю, на кого смотреть. На Хейза? На Стефана? Не знаю, что делать с таким сильным удовольствием. Оно захватило мое тело. Тело и душу.

Хейз продолжает меня ласкать. Я такая мокрая, я так близко. Все нервные окончания напряжены, мне необходима разрядка.

– Да, вот так! Ты попал в нужное место.

– Думаешь?

– Она с ума сходит. Такая красивая. Хочешь кончить, малышка? – спрашивает Стефан.

– Да, – молю я.

– Хейз, заканчивай.

Хейз самодовольно поднимает подбородок, смотря на меня так, будто не уверен, что стоит слушать каждый указ капитана.

– Сначала покажи мне, насколько ты послушная, Айви.

Я хочу ему подчиниться, отчаянно хочу кончить.

– Что мне сделать?

Он не сводит глаза с моих губ, расплываясь в дерзкой улыбке. Хейз продолжает трахать меня пальцами, пока я снова не начинаю задыхаться. Отпускает мои запястья, хватает кончик своего галстука и поднимает его к моим губам.

– Закусывай.

Он запихивает шелк между моих закрытых губ, не останавливая движения пальцев.

– А теперь заткнись и кончи, умница, – говорит Хейз.

Я кусаю ткань. Удовольствие такое сильное, что мне сложно держать глаза открытыми, но я хочу смотреть на… Стефана. Он обхватил спинку стула так сильно, что костяшки побелели. Он не сводит с меня глаз.

– Вот так, малышка, смотри на меня, когда кончаешь.

Пальцы Хейза ускоряются, я не могу издать ни звука. Могу только беззвучно кричать в галстук, толкаясь в его умелую руку. Оргазм охватывает меня, перед глазами летают звездочки.

Колени сдают, и мой новоиспеченный муж ловит меня, держит и нежно достает галстук из моего рта. Меня трясет в его руках – долго, очень долго. Секунды тянутся, а мир крутится без остановки.

Когда у меня наконец получается взять себя в руки, Хейз говорит:

– И кстати, отвечая на твой вопрос: мне нравится помада.

Мужчина, за которого я только что вышла замуж, нежно меня целует. А потом отстраняется и смотрит мне в глаза. Я ужасно выгляжу: юбка задрана, трусы перекрутились, волосы, скорее всего, растрепаны.

Мой мир только что перевернули двое мужчин. Но когда я ищу взглядом второго – его уже нет.

Глава 17 Моя жена

Глава 17

Моя жена

Хейз

Под кожей все еще кипит адреналин, в голове места нет ни для одной мысли, кроме мыслей об Айви.

Нам нужно отвлечься на секунду и поговорить. Ситуация быстро набрала обороты, мы за секунду дошли от дикого поцелуя до ублажения пальцами. Не знаю, занималась ли она когда-либо подобным, будет ли она нервничать. Я даю ей время побыть наедине с мыслями и переодеться, а сам эти пару минут хожу взад-вперед по фойе, проигрывая в голове самые горячие пять минут в своей жизни.

Когда она выходит, уже в своей одежде, то проводит рукой по кудряшкам и невозмутимо говорит:

– Ну что, идем за тако?

Мое чутье подсказывает, что что-то не так. Ее бодрость наигранная.

Она нервничает, потому что мы коллеги, но переступили черту? Или потому что за чертой мы были втроем? Не могу прочитать ее мысли.

Мы спешно выходим из церкви, я уже почти заикнулся спросить, хочет ли она все обсудить, как из-за угла появляется Брейди. Он приветственно выставляет руки, будто всю ночь нас искал.

– А вот и вы!

– А вот и мы! – радостно говорит Айви. – Долго переодевалась, простите!

– Место с тако уже закрыто, – вздыхает Брейди, роняя голову. Видимо, отсутствие тако для него – предел разочарования. – Но в отеле есть ресторан с раменом, Дэв хочет поесть там. Такси уже едет.

Странно, что он за нами вернулся. Большинство мужиков просто отписалось бы, где их искать, а нам бы пришлось искать, как добраться, самим.

– Кана заставила вас найти, – продолжает он, и это все объясняет. Его послала мамочка нашей компании. Он тычет большим пальцем за соседний дом. – Вы с нами?

Хоть мне и хочется поговорить с Айви наедине, я не успеваю найти подходящую отмазку, и вот мы уже садимся в просторный кроссовер с Дэвом, Брейди, Каной и Стефаном.

Айви сидит на третьем ряду, между Стефаном и мной, и теребит сначала одну сережку, потом другую, а потом третью, на самом верху ушка. Дэв рассказывает, как болельщики Вегаса начали обсирать их на улице, а Айви не сводит глаз с дороги, будто никогда не видела ничего красивее огней Вегаса.

Мы уже поворачиваем на бульвар Стрип, и у меня сводит живот. Все плохо. Она жалеет о случившемся, и я не понимаю почему. Не могу оставить ее наедине с этими мыслями. Наклоняюсь к ней.

– Эй, – шепчу я, – ты как?

Она кивает, а потом натягивает улыбку, резко дергая головой в мою сторону.

– Нормально. Ага. Все отлично.

У меня падает сердце. Тройное подтверждение – это поцелуй смерти.

Стефан поворачивается к нам и открывает рот.

– Бум! Восемь утра! – кричит Дэв с первого ряда, а потом поворачивается и машет телефоном перед нами. Мы уже едем по Белладжио, фонтаны грациозно танцуют в темноте ночи. – Кто любит тебя больше всех, Армстронг? Я тебя уже записал.