– Я прикрою эту проблему абажуром, потому что не знаю, как ее решить. Ты того стоишь. Даже я понимаю: сдаться без боя – серьезная ошибка.
– Неужели? – Ноа улыбнулся. – Даже ты?
– До недавнего времени я не знала, способен ли ты быть обычным человеком. Для знаменитости ты просто супер. А вот умеешь ли ты покупать еду навынос, жить без ассистентов или жить в дрянном домике с ковром от стены до стены? Даже если ты специально старался показать мне, на что способен, теперь я заявляю: из тебя обычный человек куда лучше, чем из меня!
– Я все время пытаюсь тебе доказать, на что способен. – Ноа шутливо скривился. – Наверное, повезло, что ты меня недооцениваешь, иначе было бы сложнее.
– Все хотела спросить… Тебя узнают в «Таргете»?
– Вряд ли. Я лысый мужик средних лет в бейсболке и маске.
– Соседка со дня на день тебя узнает, если уже не узнала. Оказывается, она твоя преданная поклонница. – Я показала на окно, выходящее на стену дома Ларсенов.
– Она что-нибудь говорила? – невозмутимо поинтересовался Ноа.
– Что преданная поклонница. – Я закатила глаза. – Она приятная женщина и вряд ли побежит сдавать тебя журналистам, но, похоже, пора мне учиться отвлекать внимание от тебя.
– Если у тебя попросят что-нибудь от меня, просто посоветуй связаться с Лией, она разберется.
– Я в роли твоей секретарши? Вдруг что-нибудь важное, а я не передам? Не боишься?
– Если важное, люди обычно упорны. И потом, незачем им связываться со мной через тебя. А насчет соседки…
– Шарлотты.
– Насчет Шарлотты – я с радостью с ней познакомлюсь. Всем я угодить не могу, но семье, которая позаботилась о Конфетке? С радостью.
– Очень мило с твоей стороны. Надеюсь, не пожалеешь. – Я протерла кухонный стол и теперь выжимала тряпку над раковиной. – Никогда не забуду, как ты съездил за прикроватным унитазом для Джерри.
– Не забудь про кресло для душа.
– И за креслом. И переносным писсуаром со светящейся крышкой.
– Забавно! Когда ты уехала в тот отель в Санта-Монике, я голову ломал, как вернуть тебя обратно. Вспоминал, что в романтических комедиях герой всегда спешит воссоединиться с возлюбленной и при всех объявить о своих чувствах. Например, в аэропорту или на вечеринке. Не знал, что довольно было купить унитаз в «Таргете»!
– Это называется «романтический жест».
– Я все думал, разозлишься ты или обрадуешься, если я приеду в отель и… ну, спою тебе серенаду. На глазах у людей. Стоя на тротуаре, например.
– Хороший вопрос. Наверное, я заставляла бы себя злиться, а в душе обрадовалась бы.
– А зачем злиться? Потому что слащавый жест?
– Ну… Один умный человек как-то раз сказал: сложно определить, где проходит черта между слащавостью и эмоциональной выразительностью.
Ноа вновь улыбнулся.
– Я еще тогда знал, где она, просто не стал говорить. Когда это случается с другими, это приторность, а когда с тобой – это чудо.
Той ночью я легла в постель сразу после Ноа в одной футболке и нижнем белье, и только выключила свет, как он притянул меня к себе, к своей теплой, мускулистой, пахнущей хлебом и лесом груди, и мне так приятно было снова прижиматься к нему обнаженной кожей!.. Когда он лег сверху, я обхватила его голову руками.
– Давно хотела сказать, еще как приехала к тебе домой: с бритой головой тебе вообще-то лучше.
– Вообще-то? – Ноа чуть улыбнулся. – Да ну?
– Правда-правда. Твоя старая прическа была… Ты походил скорее на кумира подростков. А теперь выглядишь более зрелым. Хорошо, что мы познакомились сейчас, когда нам под сорок и нам друг с другом интереснее, а ты еще красивее, чем двадцать лет назад.
Ноа отвел глаза и вновь посмотрел на меня.
– Хочу кое в чем признаться. Я раньше носил накладные волосы, в том числе на «НС».
– Ну, «НС» – столица париков, поэтому добро пожаловать в наш клуб.
Я не хотела его смущать, но и притворяться удивленной тоже не хотела – не хотела ему врать даже в мелочах.
– Это был не совсем парик. Я только местами подбавил волос. – Ноа выглядел непривычно смущенным. – Жалкое зрелище, правда?
Я покачала головой.
– Я давно привыкла к знаменитостям, которые так делают. И не только на камеру. Но лучше всего ты выглядишь прямо сейчас, в эту самую минуту. – Помолчав, я добавила: – Учитывая, как много все говорят и пишут о твоей красоте вот уже лет двадцать, тебе нравятся такие комплименты или давно наскучили?
Ноа улыбнулся.
– Нравится ли мне, когда любимая женщина называет меня красивым? Да, Салли. Нравится.
Прогресс Джерри измерялся расстоянием, которое он мог пройти от кровати до другого места: поначалу до ванной, через два дня до кухни на первом этаже, а через день и до веранды. Однажды он объявил, что хочет на обед хот-дог, и когда мы вдвоем ждали, пока сварится сосиска, он сказал:
– Надеюсь, медбрат тебе недорого обходится.
– Ты про Ноа? – растерялась я.
– Кто такой Ноа?
– Мой друг. Мой, э-э, парень. Он живет у нас.
– А я думал, его зовут Дэвид, – равнодушно протянул Джерри.
Вив прислала нам с Генриеттой селфи в синей маске и зеленом больничном халате; она широко раскрыла глаза и показывала знак мира.
Тут Генриетта прислала фото: на нем Лиза, планировавшая домашние роды, лежала в надувном бассейне и прижимала к себе ребенка – настоящего, крохотного, с надутыми щеками и закрытыми глазами.
Генриетта:
Вив:
Вив:
Генриетта:
Генриетта:
Генриетта:
Я:
Потом Генриетта прислала отдельное сообще-ние мне:
Потом отдельное сообщение прислала Вив:
Вив написала в начале десятого. Шесть часов спустя Тео отправил два сообщения: первое – фото младенца с большими карими глазами, в белой медицинской шапочке, завернутого в полосатое одеяло. И второе сообщение:
Я пригласила Шарлотту Ларсен к нам на веранду познакомиться с Ноа. Соседка пришла после ужина, излучая ликование и панику, нарядившись в блузку в цветочек без рукавов, белые джинсы и туфли на платформе. Когда она поднялась по ступенькам, я представила ее:
– Шарлотта, это Ноа. Ноа, это Шарлотта.
– С ума сойти! Я тебя обожаю, Ноа! – Она расплакалась, потом утерла слезы и добавила: – Извини, просто «Июльская страсть» и «Закат в Арлингтоне», а еще «Измученный жаждой»… Прости, даже говорить нормально не могу… На свадьбе мы с мужем танцевали под «Июльскую страсть». Мы с сестрой знаем наизусть весь альбом.
– Спасибо, мне очень приятно, – ответил Ноа по-профессиональному приветливо, с осторожностью. Даже на «НС» его таким не видела.
– А что случилось с твоей прической?
– Пришло время перемен, – просто объяснил он.
– Можно с тобой сфотографироваться? Салли просила ничего не постить в интернете, я так, для сестры. Иначе она не поверит.
Шарлотта передала мне телефон, и они с Ноа встали бок о бок.
– Я бы вас обнял, но пандемия… – извинился он, чуть отойдя.
Я снова вспомнила, как сценарист «НС» много лет назад мне поведал: обычные люди спешат закончить разговор со звездами, чтобы поскорее обо всем рассказать друзьям. Действительно: и десяти минут не прошло, а Шарлотта уже ушла домой.
– Бьюсь об заклад, уже вечером фото окажется на «Фейсбуке»[26], – прошептала я.