– Смотрите, дон Казимиро, после похищения почтальона и подделки письма мы уже ни перед чем не остановимся.

– Да, но как же Пенелопа?

Да, но как же Пенелопа…

Глава двадцать девятая

Глава двадцать девятая

Тем же вечером, ровно в семь, все собрались в церкви, и Аманда принялась раздавать письма и подсказки.

Были те, кто ждал этого приключения с нескрываемым энтузиазмом, а были и те, кто до сих пор не понимал его смысла. Среди последних оказался и сбитый с толку Чезаре, который спрашивал себя, что же он сделал плохого, чтобы заслужить все это, но решивший следовать за Амандой до конца, пусть и к вероятному поражению.

Что ему теперь терять?

– Но объясните мне, почему обязательно надо организовывать этот спектакль? Вы же знаете, что в таких делах не так много требуется? – спросила Кларетта.

– А мы уже вошли во вкус, участвуем в деревенских инициативах. Вот такое в этот раз лето, – ответила Эльвира.

– Ну, в таком случае можно сделать и больше, – задумчиво вмешалась Розамария, ко всеобщему удивлению.

– Еще больше?

– К примеру, не может же Присцилла прийти на виллу «Эдера» и ждать там Чезаре в джинсах и футболке, ну… – убежденно пояснила она. – Для определенных событий требуются правильные наряды.

– И воздушные шарики! – воскликнули близнецы.

– Да, хорошо, но спорим, она даже не привезла с собой ничего элегантного, ни капельки не сомневаюсь.

– Ну нет! Надо все сделать как следует, – подчеркнула Эвелина.

– Да, но где мы найдем тут элегантные платья, нас раз-два и обчелся? – спросила Вирджиния.

Пару мгновений все сосредоточенно молчали, а потом Кларетта внезапно подняла голову.

– В шкафу Людовики, том огромном, на чердаке! – энергично воскликнула она: ей придала сил сама идея порыться в шкафу богатой хозяйки виллы «Эдера».

– О нет, – попробовал возразить кто-то.

– Как раз о да! Там внутри точно хранятся наряды целых поколений дель Пиццо, с самого Гуальтьеро.

– Если повезет, подойдут платья шестидесятых годов или начала века, – пробормотала Аманда.

– Прекрасно подойдут! Но если она не захочет играть? Хочу вам напомнить, что она уже три дня сидит закрывшись там, и, как мне кажется, в ужасном настроении, – заметила Аньезе.

Аманда об этом уже думала. И знала, что у нее есть только одна попытка и очень мало времени.

– Я пойду к ней, – решительно объявила она, положив руку на плечо Чезаре и легонько сжав. – Пойду к ней и поговорю. А вы разбирайте письма, подсказки и организовывайтесь. А ты, Чезаре, приведи себя в порядок, а то выглядишь так, будто умер дня три назад.

И, больше ничего не добавив, Аманда быстро вышла и твердым шагом направилась к вилле.

Присцилла лежала, устроившись на диване с ноутбуком, и писала. Она закончит этот дурацкий роман, а потом уедет и поставит на всем крест. На всем. На этот раз навсегда.

И в этот момент и раздался стук в дверь.

Она бы проигнорировала и эту попытку, как делала все предыдущие дни, вот только тем утром Присцилла обнаружила, что у нее почти закончилась еда, поэтому в глубине души она надеялась, что это кто-то с продуктами.

Мало ей душевной боли, еще не хватало умереть с голода…

Не успела она даже подумать, что это может быть Чезаре, как из-за двери раздался решительный голос Аманды:

– Присцилла, быстро открывай дверь!

И она послушалась.

В следующий миг библиотекарша уже крепко ее обнимала, а Присцилла плакала, снова.

– Что происходит? – спросила Аманда, не ослабляя объятий.

– Спроси у Чезаре, что происходит! – выкрикнула Присцилла прямо в ухо бедняжке.

Аманда только вздохнула:

– А теперь расскажи как следует, что он тебе сделал, и увидишь, что мы все решим.

– Что он мне сделал, что он мне сделал… Почему ты не спрашиваешь у своей невестки, что он мне сделал, этот червяк? – всхлипывала Присцилла на плече Аманды.

Аманда на мгновение задумалась: при чем тут невестка? Домитилла, жена ее брата Пьероджорджо, жила в Модене.

– Не понимаю… какая невестка? – наконец произнесла она, взяв писательницу за плечи и заставив посмотреть себе в глаза.

– Жена Чезаре, вот какая! – огрызнулась Присцилла.

Это что, заговор? Все вознамерились ей лгать?

– Какая жена? О ком ты говоришь?

Присцилла вытерла нос рукавом толстовки:

– В смысле – какая жена?

– Ну… какая жена? Чезаре же не женат.

Присцилла замолчала, оцепенев. Не женат?

– Не женат? – наконец спросила она.

– Нет. Но как тебе вообще такое в голову пришло?

– Услышала, как те из книжного клуба обсуждали, какая красивая у Чезаре жена, такая элегантная и очаровательная, и так далее…

Аманда подняла очи горе. Ну теперь все ясно.

– Что ж, я тебе сообщаю, что у него нет и никогда не было никакой жены.

А вот как все случилось.

Незадолго до того, как Присцилла зашла в бар к Аните в поисках Чезаре, Ирена объясняла свой дьявольский план подругам, чтобы защитить честь Лауры. Ведь она, всю жизнь любя Чезаре и наконец волей-неволей решившись перейти к действию, теперь была вынуждена разбираться еще с вновь прибывшей. Вот так ей не везло.

Так что Ирена пересказала всю ужасающую сцену в саду, свидетельницей которой стала всего пару дней назад, во всех разнообразных подробностях, какие-то при этом додумав сама, и Лаура, слушая, страдала чрезвычайно. И в итоге была готова поддержать любой придуманный подругой план.

Нужно было, только чтобы Присцилла по воле провидения оказалась в зоне слышимости, и вот, когда писательница прошла мимо их стола, Ирена начала говорить о вымышленной жене Чезаре, которая ждала его дома.

Вот почему Присцилла, ничего никому не сказав, закрылась на вилле и провела три дня, полные невыносимой боли. Милая, трепетная, хрупкая Присцилла, как можно было ее винить!

Ну а тем дамочкам придется теперь иметь дело с Амандой. Что касается ее, с этих пор их книжный клуб может собираться где угодно, хоть в баре Аниты, если так им будет угодно.

Присцилла, боясь поверить, пристально посмотрела в глаза молодой девушки.

– А тогда кто такая Бьянка?

– Бьянка… – прошептала библиотекарша, устало улыбнувшись.

– Да, Бьянка! Я ведь видела сообщение, в котором она писала, что скучает!

Аманда вздохнула. Это была в самом деле самая удивительная комедия ошибок, которую она когда-либо видела.

– Присцилла, Бьянка – это кузина Чезаре и Этторе, ей двенадцать лет.

– Кто? – переспросила Присцилла, вытаращив глаза.

– Маленькая двоюродная сестренка, и да, она питает особую склонность к Чезаре, у него с ней крепкая связь, она носит гигантские толстовки, слушает чудовищную музыку, а Чезаре ее невообразимо балует.

На этих словах Присцилла, измотанная таким количеством эмоций и переживаний, села на диван и снова расплакалась. В этот раз от удивления и облегчения.

– Что ж, можно сказать, я наконец встретила кого-то, кто плачет больше меня, – улыбнулась Аманда, глядя на писательницу с весельем и нежностью. – Итак, ты готова выйти из дома и принять участие в самой сказочной, необыкновенной и потрясающей охоте за сокровищами, которую когда-либо создавали для женщины? – спросила она, садясь рядом.

– Что сделать, прости? – спросила Присцилла, которая от удивления даже перестала плакать. – Я хочу сначала поговорить с Чезаре, попробовать все прояснить.

– Давай одевайся, – ответила Аманда, хлопнув ее по коленке и не обращая внимания на возражения.

– У вас тут вообще занимаются чем-то нормальным? – поинтересовалась Присцилла с искренним любопытством, понимая, что за этой игрой скрывается что-то, что ей знать не положено.

Аманда будто прочитала ее мысли и сомнения и попробовала ее убедить:

– Ну же, Присцилла, случаются такие редкие моменты в жизни, когда нужно взять сердце и бросить его через забор, а потом добежать и поймать, и тогда уже увидеть, все ли в порядке. Кто, как не ты, должен это знать. Ты же пишешь про это всю свою жизнь. Ты и тысячи других! Подумай обо всех романах о любви, написанных за прошедшие века… они бы никогда не существовали, если бы их герои не решились прыгнуть в пустоту: Скарлетт признается Эшли, Джейн Эйр соглашается выйти замуж за Эдварда, а мы знаем, что на чердаке у него заперта Берта, Анна становится любовницей Вронского… И я знаю, что мы сейчас в теории находимся в реальном мире, но какая разница! Один раз в жизни и реальность может стать романом! Знаю, что тебе страшно, но если в жизни и существует момент, когда действительно стоит рискнуть, то это он, поверь. Я бы тебе никогда этого не сказала, если бы не была уверена, что после всех этих приключений тебя ждет счастливый конец.

Это была самая длинная речь, которую она произнесла в своей жизни.

Присцилла слушала и еще чуть-чуть поплакала, а липкое черное пятно, которое расплылось внутри, постепенно исчезало, уступая место пузырькам воздуха, вынуждавшим ее делать большие вдохи между всхлипами. И пока Аманда выжидательно смотрела на нее, Присцилла в душе металась в неподобающей нерешительности.

Что бы сделала Каллиопа дель Топацио? Она бы точно приняла участие в поиске сокровищ, но так и здравого смысла у этой легкомысленной барышни не было ни на грамм. А Присцилла легкомысленной не была. Или была? Может, стать легкомысленной и отважиться на рискованный поступок в этот раз окажется правильным выбором.

Присцилла подумала обо всех тех моментах, когда Чезаре смотрел на нее так, будто она была чем-то драгоценным, и каждый раз кусочек ее сердца оттаивал. И вдруг ей вспомнилась Пенелопа и письмо: если она от всего откажется, то никогда не узнает, что с ней будет дальше, если вообще что-то будет.