– На твоем месте я бы побежал, – только и сказал Этторе, забирая у все еще неподвижного брата половинку апельсина.

А Чезаре вместо ответа просто развернулся и в самом деле побежал.

Бежал он как на пожар. И внутри него действительно все горело.

И как обидно, что, добежав до виллы чуть ли не задыхаясь, он обнаружил особняк тихим и пустым, Присцилла не выглядывала с террасы и не открывала дверь.

Если на вилле «Эдера» кто-то и жил, то только привидение, которое предпочло не являться. Присцилла сделалась невидимой, точно как Пенелопа.

И что же теперь?

Чезаре, медленно возвращаясь к дому и проклиная технологии, размышлял, что теперь ему придется придумать что-то невероятное, если он хочет снова выманить Присциллу из ее ракушки. Или уже поздно?

Может ли быть, что это испуганное и в то же время пылкое и необычное создание уже навеки потеряно для него? А если так, как жестоко ему предстоит пожалеть об этом, думал Чезаре.

Что именно он потерял? Мечту? Иллюзию?

Совершенно точно не что-то реальное. Не что-то жизненно необходимое. Мелочь, решил он. Но что может быть важнее мелочей? Это самая красивая строка стихотворения, любимый аккорд в песне, джем в кончике круассана, запах кофе воскресным утром, крошечная родинка на шее, идеальный оттенок зеленого в глазах…

Погрузившись в мысли, которые у него не вызывала ни одна женщина, он не заметил того, что вот-вот должно было произойти, пока не поднял голову и не столкнулся с бесстрашным и весьма далеким от ободряющего взглядом Лауры. Женщины, жившей своей личной одержимостью им, которая тайком подсовывала ему страстные анонимные записки.

Чезаре, сбитый с толку событиями этого странного лета, найдя в кармане джинсов и прочитав вместе с Агатой последнюю записку, когда они сидели на скамейке у виллы «Эдера», после этого совершенно забыл о Лауре. Поэтому, столкнувшись с ней вот так неожиданно, он застыл от удивления.

А теперь? А теперь, судя по всему, пришел час расплаты, потому что Лаура смотрела на него взглядом, который не сулил ничего, вот вообще ничего хорошего.

– Любовь моя, – наконец произнесла женщина, как только к ней вернулся дар речи.

Чезаре остолбенел. Он не мог представить, что ее одержимость дойдет до такого. Однако он не знал, что Лаура, подстрекаемая своими более чем назойливыми подругами, собрала все свое мужество и решила объясниться.

Ей говорили, что все пройдет хорошо, иначе и быть не могло. И Чезаре Бурелло должен остаться в их деревне, с ними, а не поддаваться фантазиям этой глупой писательницы.

Так ей говорили подруги, и она им поверила, потому что любое слово Ирены являлось неоспоримой правдой. Так что Лаура бросилась в атаку с копьем наперевес, потому что все согласились, что этот мужчина должен принадлежать ей.

И в своей невероятной одержимости она даже не предполагала, что что-то может пойти не так.

Достаточно будет воззвать к гласу разума, а потом броситься ему на шею – перед подобным сочетанием не устоит ни один мужчина, не говоря уже о Чезаре.

– Мужчин надо ставить перед свершившимся фактом, – сказала ей Ирена, которая разбиралась в мужчинах. – Если будешь себя вести так, будто он уже твой, то он даже не успеет ничего понять, как окажется привязанным к тебе. Банальная психология, – объясняла она.

Базовый уровень соблазнения. Как раз для новичков.

– И это всегда работает, – обнадежила она.

Так что Лаура подошла прямо к Чезаре и бросила в него безжалостное: «Любовь моя».

Чезаре застыл на месте: что можно сказать женщине, которая ни с того ни с сего, подловив тебя на улице, называет вот так? Что на такое ответишь? Его мозг начал бешено работать.

Лаура тем временем подошла еще ближе и положила руку ему на грудь с лихорадочным и одновременно пугающим блеском в глазах.

– Ты прочитал мои записки, любовь моя, теперь ты знаешь, – призналась она и добавила, вцепившись в его футболку ногтями кораллового цвета: – Какая у тебя мускулистая грудь…

Чезаре пробормотал что-то, пытаясь выиграть время и продумывая план побега.

– Люби меня, Чезаре! – наконец объявила та. – Под этой изгородью! На свежей траве лугов вокруг нас! Люби меня прямо здесь, на обочине дороги, и сделай меня своей навсегда! – Она прижималась к нему все теснее. – Ласкай мое тело женщины своими нежными сильными руками, пока его не сотрясет дрожь, и лобзай же меня своими сахарными устами, любовь моя!

Столкнувшись с такими чувствами, хорошенько смешанными со внушительной долей безумия, Чезаре опустил свои нежные сильные руки на плечи Лауры и с выражением искреннего сожаления вдохновенно ответил:

– К сожалению, я не могу. Религия мне не позволяет.

– А? – женщина изумленно посмотрела на него, отодвинувшись на пару сантиметров.

Воспользовавшись этим, Чезаре сделал шаг назад и сцепил руки в замок.

– Недавно я присоединился к ордену… «Босых ног Иисуса».

– А? – повторила Лаура.

– Мы в «Босых ногах Иисуса» живем, чтобы помогать другим, сами при этом соблюдая обет воздержания.

– Но… – пролепетала она, – но когда же это случилось? И почему?

– Я вел разгульную жизнь, Лаура, – объяснил мужчина, пытаясь не рассмеяться. – Предавался самым необузданным наслаждениям, чревоугодию, сладострастию и… унынию. Пришло время мне покаяться и искупить свои грехи.

– Именно сейчас? – не сдавалась она.

– Когда тебя зовет вера, ты идешь. Более того, осмелюсь сказать, что и тебе стоило бы присоединиться к нам. Мы живем, только чтобы помогать ближнему, не позволяя себе ни единой нечестивой мысли. Поверь, это такое облегчение наконец освободиться от плотских желаний, которые до вчерашнего дня терзали мне душу. Но сейчас я совершенно другой человек, непорочный и чистый. Я освободился от страстей и призываю тебя сделать то же самое. Присоединяйся к нам в нашей жизни без греха и какого-либо намека на смутные деяния!

Захваченная врасплох, Лаура не могла пошевелиться. Эта беседа даже близко не была похожа на все те варианты, которые она себе представляла.

– Да, что ж…

– Обратись к внутренней чистоте, – убежденно продолжал Чезаре. – Одна сила твоей непоколебимой веры может навсегда освободить тебя от мук желания!

Женщина, не зная, что сказать, начала понемногу отступать.

– Мне, пожалуй, пора, мне… эм… мне надо почистить зубы, – сказала она.

– Жаль. В таком случае надеюсь скоро увидеться с тобой и узнать, что ты сделала правильный выбор. И может, принесу тебе ознакомительные брошюры, – настаивал Чезаре.

– О. Спасибо. Я… – Но она уже отошла достаточно далеко.

Чезаре протянул к ней руку, прошептав сквозь едва сдерживаемый смех:

– Иди с миром, сестра.

Через секунду Лаура уже исчезла в первом же переулке, и Чезаре смог снова сосредоточиться на той женщине, которая, как никогда прежде, настойчиво звенела у него прямо в ухе. И что теперь, думал он, заходя к себе домой и направляясь к телефону, по-прежнему стоящему на зарядке. Что он может теперь сделать?

Затем экран телефона засветился, и у Чезаре упало сердце, когда он увидел сначала нежные, потом обеспокоенные сообщения от Присциллы, пропущенные звонки и наконец молчание. Это безграничное молчание женщины, которая в конце концов решила, что больше ей сказать нечего.

За столько лет карьеры у Чезаре никогда не дрожали руки. Но они дрожали сейчас, когда он писал Присцилле длинное сообщение, полное извинений и объяснений.

Сообщение, которое она, естественно, не прочитала.

И он остался там, в тени яблони, несколько часов прождав, когда же серые галочки сменятся голубыми, означая, что сообщение прочитано.

Чезаре знал, что наломал дров, и все же реакция Присциллы, учитывая все его извинения и объяснения, казалась ему слишком острой. Она в самом деле больше не хотела его знать из-за простого недоразумения и череды маленьких неудач, последовавших друг за другом точно звенья одной цепи?

И вот теперь он находился перед непростым выбором. С одной стороны – ожидание, с другой – действие.

Сидя в саду, он взвешивал варианты открывшейся перед ним развилки: что более пристало мужчине – занять оборонительную позицию у себя в саду, ожидая развития событий со спокойствием, которое все-таки являлось достоинством сильных людей, или вновь отправиться на виллу «Эдера» и сидеть там под окном сколь угодно долго?

Решение, которое позволило бы и спасти овец и волков накормить, появилось прямо перед ним: Вирджиния с тремя детьми, все одеты в цвета камуфляжа.

– Что вы собираетесь делать, вырядившись как Рэмбо? – не удержался от вопроса Чезаре, с любопытством разглядывая всю четверку. У них даже повязки на головах были.

– Сегодня учения, – объяснила Вирджиния, пожав плечами, будто это был очень глупый вопрос.

– А вот завтра уже пиратство! – с понятной гордостью добавил Андреа.

– А что, если бы я вам дал тайное поручение? – спросил тогда Чезаре.

– Какое, например?

– Например, узнать для меня большой секрет и потом рассказать его только мне и больше никому в мире?

– Круто! – одобрил Тобиа. – И что мы должны узнать?

– Вы должны отправиться на виллу «Эдера» и узнать, что делает Присцилла. Если вы ее там не найдете, обойти всю деревню, пока ее не найдете. Но не говоря никому, что вас послал я. Справитесь?

– Справимся, – ответила Вирджиния и приподняла бровь: – Но мы хотим по мороженому каждому, если добудем информацию, которую ты хочешь. Соглашайся или забудь.