– Тара! – воскликнула Селин. – Тара!

Тара повернулась к ней.

– Все в порядке, Селин?

– Тара, моя жизнь просто разваливается на части! Все называют меня мошенницей. Нам пришлось продать дом, чтобы вернуть деньги всем моим представителям, иначе бы они подали на меня в суд. Мы вынуждены переехать в… – Селин начала задыхаться от собственных слов. – Мы вынуждены переехать в… НОРТСАЙД!

Лишь усилием воли Тара заставила себя не рассмеяться.

– Ты можешь чем-нибудь помочь? – взмолилась Селин. – Ты же работаешь в маркетинге. Нельзя ли раскрутить всю эту историю так, чтобы я выглядела хорошо? Мы с тобой обе боссы, нам нужно поддерживать друг друга! Ты же понимаешь: в Нортсайде я чужая. Это благодаря мне Хиллкрест появился на карте! Без меня все будет по-другому.

– Аминь, – улыбнулась Тара.

– Прошу прощения? – не поняла Селин. – Если уж на то пошло, я не собираюсь стоять здесь, чтобы вы – ты или кто-то еще – меня судили!

– Это хорошо, что тебе плевать на мнение других. Всегда восхищалась твоей уверенностью!

Селин хмыкнула и помчалась через лужайку к своему дому – продолжать спор с водителем.

Тара достала телефон и открыла профиль Селин в социальных сетях. Из десяти тысяч у нее осталось всего четыреста десять подписчиков. Кликая на «отписаться», Тара пережила один из самых приятных моментов в своей жизни. Злая Ведьма Юга превратилась в Злую Ведьму Севера и перестала быть для Тары проблемой. Жаль только, что все это не случилось раньше – до того, как они с Колином согласились выставить дом на продажу. Интересно было бы посмотреть на Хиллкрест без опутавших его чар Селин.

Тара поспешила в дом – переодеться перед встречей с Джеком. Она чувствовала себя на миллион долларов и уже точно знала, что наденет. Открыв входную дверь, увидела большой конверт, лежащий на полу в прихожей, и сразу поняла, что это. Доктор Берг прислала соглашение о раздельном проживании.

Тара подняла конверт, отнесла в кухню и вскрыла. Сам документ оказался совсем небольшим. Ее жизнь с Колином поместилась на нескольких страницах. Это выглядело как-то неправильно: история длиной в восемнадцать лет – и несколько жалких страниц. Тара пролистала их и, дойдя до последней, увидела строчку, где следовало расписаться. Она достала из сумочки ручку и уже поднесла ее к бумаге, как в животе словно затянулся узел. Назначив Джеку встречу, Тара снова временно вернулась к кето-диете и на двадцать четыре часа отказалась от углеводов. Но на голод это похоже не было. В голове у нее вдруг прозвучали эхом последние слова Колина насчет гаража. Вроде бы ее ждало там что-то, оставленное им на память. Тара посмотрела в окно, уже зная, что с собственным любопытством ей не справиться.

«Что такого важного там может быть?» – спрашивала она себя, подходя к гаражу. Если Колин думал, что, с опозданием на несколько месяцев выполнив ее просьбу и наведя там порядок, он может что-то исправить, то его ждет большое разочарование. Тара открыла дверь и почти ничего не увидела – в гараже не было окон. Она уже хотела выйти, но решила, что ради Колина все же должна посмотреть, что он приготовил.

Вопреки здравому смыслу он установил выключатель не у двери, а на дальней стене, и ей пришлось брести туда в темноте. Пошарив рукой, она щелкнула клавишей и едва не лишилась чувств. Сначала ей даже показалось, что это галлюцинация, но, осмотревшись, Тара поняла, что Колин превратил гараж в точную копию паба «О’Мэлли». Помещение, конечно, было намного меньше настоящего паба, но Колин создал точную уменьшенную копию одного из ее любимых мест в мире. Места, в которое влюбились они оба.

Барная стойка из двух поддонов и большой деревянной доски, выкрашенной в цвет красного дерева. Разливной кран «Гиннесс» с самодельной вывеской над ним – «О’Мэлли». Все винтажные пивные таблички висели на стенах точно на тех же местах, что и в настоящем баре. Только теперь Тара поняла, почему Колин вообще начал собирать свою коллекцию!

На каждой стене он повесил десятки фотографий с запечатленными на них лучшими моментами их жизни. Улыбки на каждой стене. Фотографии, сделанные ими в разных городах Европы. Фотографии их старой квартирки-студии. Старые билеты на концерты, браслеты с музыкальных фестивалей, посадочные талоны… Он даже развесил сотни гирлянд, напоминавших в ночи светлячков.

Комната дышала их любовью.

Тара подошла к бару и осторожно открыла кран.

К еще большему удивлению, из крана упала капля «Гиннесса». Колин не только установил кран, но и подключил его к настоящему бочонку! Посреди «паба» стояли небольшой деревянный стол и стулья. На столе и по всей барной стойке были расставлены бутылки из-под вина с воткнутыми в горлышко подсвечниками. Те самые бутылки, от которых Колин так и не избавился, теперь украсили бар! За стойкой он повесил в рамку ее старую рабочую форму, а также статью о феминизме синтвейва. Оценка в 49 % чудесным образом и с помощью красной ручки изменилась на 149 % с припиской «Икона феминизма». Тара даже засмеялась, когда по щекам потекли слезы.

Как ему это удалось?

Это было чудо, которое выходило за пределы ее понимания. Проделать такой объем работы, имея в своем распоряжении всего лишь уикенд? Судя по всему, Колин трудился все сорок восемь часов, воссоздавая то место, где они встретились в первый раз. А потом без сил вырубился на диване, даже не смыв с себя пятна краски. И в то же утро он попросил Тару пройти с ним в гараж… Теперь все обрело смысл! Он действительно поработал за троих. Тара лишь недавно побывала в пабе и теперь могла только восхищаться точностью в деталях. Колин создал живую, дышащую копию, но не только: он создал музей их воспоминаний, памятник их союзу.

Последней каплей стало худи Колина с надписью UCD, лежащее на одном из барных стульев. Толстовка, которую она считала собственной и надевала всегда, когда скучала по нему… Тара хотела бы надеть ее сейчас, но не могла: она ведь больше не принадлежала ему. Узел в животе затянулся еще сильнее, ее накрыла волна тошноты. В тот момент Тара отдала бы что угодно, только бы повернуть время вспять, вернуться к тому моменту, когда они с Колином потеряли друг друга. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он заключил ее в свои объятия.

Но чего хотел сам Колин?

Слезы катились по ее лицу, а Тара думала о мечте мужа стать отцом. Несбывшейся мечте. Он всегда хотел создать семью и все еще был молод и красив. Ему не составит труда найти другую. Возможно, та женщина, с которой он встречался в отеле, сделает его счастливым…

Как ни больно это признать, Колин нашел новый цветок, о котором будет заботиться, за которым будет ухаживать и который, возможно, принесет ему заслуженные плоды. Она знала, что он был бы лучшим отцом. Идеальным отцом! Таким, какого не было у него самого. Таким, каким он поклялся стать. Она знала, что, наверное, не переживет, если увидит его с другой женой и детьми. Сама же она оказалась эгоисткой: так увлеклась поиском своей судьбы, что ни разу не остановилась, чтобы подумать о Колине. Если на свете и есть мужчина, которому суждено стать отцом, то это, конечно, он.

Тара вспомнила старое высказывание: «Если любишь кого-то, отпусти. Вернется – значит, так должно быть». Она любила Колина, несмотря ни на что, желала ему счастья и была готова отпустить, если сама не может сделать его счастливым.

Колин заслужил счастье!

Она хотела бы быть той, кто сделает его счастливым, но, возможно, это ей неподвластно. И если она побежит к Колину сейчас, то будет вечно мучиться мыслями о Джеке.

Почему с ней случилась эта синхроничность? Почему вся ее жизнь обратилась в руины? Она не могла жить дальше, не найдя ответов на эти вопросы. И единственная возможность получить их – пойти на пирс. Тара знала, что не остановится. Ей нужно было поставить во всем этом точку.

Она вернулась в дом и посмотрела на соглашение о раздельном проживании. Подписывая документ сейчас, она могла расчувствоваться и, чего доброго, испортить макияж. Тара сунула его в сумочку и и посмотрела на часы.

14:01.

В ее распоряжении оставалось меньше часа, и она не могла позволить себе опоздать. Все шло к этому моменту, и даже если он не случится, она получит ответы, которые нужны, чтобы закрыть историю с Джеком.

Он все еще не ответил на ее сообщения, так что шансы увидеть его приближались к нулю. Но это не имело значения. Независимо от того, случится или нет свидание с Джеком, один пункт оставался неизменным.

Тару ждало свидание с судьбой.

Глава 38

Глава 38

Ссутулившись, в пижаме, Колин сидел на диване Рори с большой чашкой хлопьев. Именно этим он и занимался большую часть времени после расставания с Тарой. Его борода превратилась из стильной в жесткие неухоженные заросли, и он даже не пытался привести ее в порядок. Это было еще не дно, но уже что-то похожее. Он потерял любовь всей своей жизни и общий дом. Но что еще хуже – он потерял свое будущее с Тарой.

Конечно, его нынешнее положение было лишь временным, но за ним не просматривалось ничего.

Квартира Рори была, по сути, одним большим мужским логовом в виде мансарды с ретро-обложками «Плейбоя» на стенах. В гостиной имелся полностью укомплектованный бар и восьмидесятидюймовый телевизор, по которому можно было смотреть любой матч. Везде было безупречно чисто, но Колин подозревал, что если бы увидел комнату в ультрафиолетовом свете, то, наверное, ослеп бы. Не приходилось сомневаться, что, если бы эти стены могли говорить, они бы закричали.