Прежде он там не бывал. По крайней мере, на моей памяти зашел впервые. Ощущения были такие, словно я вышла прогуляться, и вдруг мне навстречу скачет мустанг. Да, мустанги существуют, но все же как-то не ожидаешь встретить дикого жеребца на обычной прогулке.

У меня перехватило дыхание. Я замерла в дверях, поморгала – Крейг не исчез. Стоял посреди комнаты, белокурый красавец с сияющей улыбкой; а я все как-то не могла осознать, что мы с ним находимся в одном пространстве. Что он стоит прямо на том месте, где (если ничего не путаю) я вчера ела греческий йогурт.

Он улыбнулся мне, кивнул и вышел. А я так и осталась стоять с чувством, словно меня сбил грузовик.

– Попугай меня заклюй! – сказала Каталина. Она тоже дала зарок на Новый год – пообещала себе выкорчевать из речи мат – и теперь использовала птичьи эвфемизмы, изобретенные моим дедушкой. – Опять думаешь о нем, да? Каждый раз, когда корчишь такую физиономию, я понимаю, что ты снова мечтаешь об этом пустом месте!

По каким-то непостижимым для меня причинам Каталина не любила Крейга и вечно выискивала в нем недостатки. Так что сейчас я не знала, отрицать ли ее справедливое обвинение или бросаться на защиту чести любимого.

– Крейг вовсе не пустое место! – запротестовала я.

Каталина закатила глаза.

– Ты его прическу видела? Такого количества геля хватит на пять мальчиковых поп-групп! Кем надо быть, чтобы проделывать подобное с собственными волосами?

– Он не…

– А его машина – настоящий танк на колесах; и это уж точно большая красная лампочка!

– Что? Почему?! Совсем не…

Каталина покачала головой.

– Хорошо, пусть не красная. Оранжевая. Ты в курсе, что размер автомобиля мужчины обратно пропорционален размеру его мужского достоинства?

– Неправда!

– Может, исследований на эту тему никто и не проводил, но кое-какой эмпирический опыт у меня имеется. Можешь мне поверить! И Крейг ездит на «Форде» размером с автобус. Просто подумай об этом.

Вот теперь точно пора защищать его честь! Не то чтобы у меня имелись практические сведения, но… это же просто несправедливо! Увы, по лицу Каталины было ясно, что переубедить ее не удастся. Ну за что она так невзлюбила Крейга? Ладно, пусть он ей не нравится, но подругу-то можно поддержать?

– Жаль, что ты со мной не в одной лодке!

– Извини, предпочитаю смотреть на крушение с причала. Врезайся в айсберг без меня.

Как ей не стыдно? Крейг – не айсберг, и мне вовсе не грозит судьба «Титаника»!.. Однако прежде, чем успела ответить, боковым зрением я заметила какое-то движение.

Со своего места в дальнем конце лаборатории поднялся Чжэнь, наш коллега. Проследив за моим взглядом, Каталина мечтательно вздохнула: она уже давно по нему сохла. Чжэнь в самом деле симпатичный парень, к тому же один из немногих мужчин в лаборатории, которые относятся к нам по-доброму.

– Какие у нас с ним получатся умные дети! – прошептала Каталина, глядя, как Чжэнь идет к нам.

Интересно, предчувствует ли он, что вот-вот попадется в сеть? Сомнений нет: всякий раз, когда моя лучшая подруга кладет глаз на мужчину, она без труда добивается своего.

Жаль, у меня нет такой суперспособности.

– Подожди-ка. Мне казалось, ты встречаешься с этим… как его… Стивом…

– Встречаюсь? Ну, это сильно сказано. Так, видимся иногда. И в любом случае со Стивом покончено. Я приняла решение: никаких больше горячих парней! От них одни неприятности!

– Уж точно! – энергично поддержала я, хоть мне и никогда не представлялось случая проверить это суждение на практике.

Впрочем, возможно, скоро представится.

– Чжэнь симпатичный, но все же не настолько, чтобы за ним хотелось бегать с камерой. А еще умный и порядочный – вот эти качества в парне мне точно не помешают!

– Ага. И мне.

Каталина тряхнула головой, так что длинные черные волосы рассыпались по плечам, и живописно оперлась на мой стол. Я поскорее отодвинула мензурку, чтобы Каталина ее не опрокинула, пока – как выражается мой дедуля – «распускает перья». Во всех тонкостях брачных танцев она ориентируется как никто другой, а мне, увы, эта премудрость недоступна.

К моему удивлению, Чжэнь не свернул, чтобы с нами поговорить. Вместо этого, проходя мимо, бросил вполголоса лишь одно слово:

– Халат!

Ох-ох-ох! Мы с Каталиной обменялись встревоженными взглядами. «Халат» – кодовое слово, означающее, что Джерри сегодня не в духе. Чаще он терпит, что мы не надеваем халаты, хоть и любит поворчать насчет недостатка дисциплины и уважения к месту работы. Но что поделать: в халате очень уж неудобно! На нем бросается в глаза любое пятнышко, и широкие рукава вечно мешают: не раз я что-нибудь опрокидывала, задев рукавом.

Каталина поспешила к себе на рабочее место, а я выдвинула нижний ящик стола, чтобы достать оттуда халат. Остальные химики тоже торопливо облачались.

Мой лабораторный халат был весь в пятнах. Я попыталась быстро оттереть самые заметные следы – ярко-красный пигмент: налила в мензурку воды из раковины, смочила халат и потерла пальцами, но без особого успеха.

Воду я вылила, но, секунду подумав, снова наполнила мензурку: очень хотелось пить. Однако, едва успела сделать глоток, дверь отворилась, и вошел Джерри.

До сих пор я даже не смотрела в сторону его кабинета, по какой-то детской логике полагая, что так и он обо мне не вспомнит – не заметит, что я опоздала. И теперь не поднимала глаз. Уставилась на бетонный пол с эпоксидным покрытием. Вот в поле моего зрения возникли начищенные ботинки Джерри – и двигались они… черт, определенно в мою сторону!

Опять не повезло.

Я неохотно поднялась с места. Сердце сильно билось; не оставляла надежда, что он все-таки остановится и пригласит меня к себе в кабинет. Но Джерри не останавливался – свернул и подрулил прямо ко мне.

Я едва не застонала вслух. Ну разумеется! Никогда не упустит случая унизить меня перед всеми!

– Мисс Эллис! – объявил Джерри, смерив меня с головы до ног презрительным взглядом. – Мне с вами нужно кое-что обсудить.

До сих пор, возможно, только казалось, что все на меня пялятся; теперь же в этом не было никаких сомнений. Не знаю почему, но именно меня Джерри предпочитает воспитывать у всех на виду. Остальных, когда хочет распечь, приглашает к себе в кабинет. Но меня? Нет-нет, мне положена публичная казнь!

Сегодня он, похоже, особенно зол. Только из-за опоздания? Или я еще в чем-то провинилась? Вообще-то за мной есть грехи. Иногда выбрасываю мензурки, которые трудно отмыть, а в отчетах пишу: «Разбились». Ну и что? Все так делают!

И откуда боссу об этом знать? А вдруг все же знает? Может, у нас тут есть камеры? Мой взгляд метнулся к потолку, обежал углы. Что, если нас все время снимают?

Ладно. Надо успокоиться. Я слишком загоняюсь из-за мелочей.

Но Джерри вообще-то тоже.

– Обсудить? – эхом откликнулась я.

Ненавижу это чувство. Вообще терпеть не могу спорить и ссориться, а от противостояния с Джерри всегда такое чувство, словно барахтаюсь в вязкой, несмываемой смоле.

– Именно. Меня не устраивает, что вы приходите после начала рабочего дня! – гневно отчеканил он.

И все же, за что он меня невзлюбил? Другие тоже опаздывают, но им так не достается!

Ему, похоже, просто нравится надо мной издеваться. А я каждый раз чувствую себя словно школьница, которую вызвали к доске и позорят перед всем классом.

Ненавижу это чувство, ненавижу, ненавижу! Лицо пылает, сердце колотится, пытаешься что-то ответить, сказать, что это несправедливо, – и не находишь слов. Каталина скорчила мне сочувственную гримасу, но молчала. Защищать себя мне придется в одиночку.

Был момент, когда я, кажется, почти решилась за себя постоять, однако в следующий миг свернула на привычную дорожку:

– Простите, пожалуйста. Я…

– Работаете вы отвратительно, – прервал меня Джерри. – Вашим коллегам и мне часто приходится исправлять ваши ошибки.

Вот так-так! Это еще что? Я одна из лучших в лаборатории. Мне всегда поручают самые сложные задания: менеджеры по продукции знают, что я справлюсь. Я открыла рот, чтобы ответить, но он продолжал:

– Вот и сегодня: все уже за работой, а вы где-то гуляете! Не понимаю, что вы себе думаете, мисс Эллис?

Снова он об этом несчастном опоздании? Да за четыре года, что здесь работаю, я опоздала в первый раз!

Хотела бы я защитить себя, но понимала, что добра это не принесет. Джерри просто за что-то меня невзлюбил. Хоть и непонятно за что. Я хороший работник. Серьезно. Что бы он там ни говорил, только косяков за мной почти не бывает!

Нет, у него ко мне что-то личное. И непонятно, что с этим делать.

Если честно, я отчаянно хочу уволиться. И не только сейчас – на самом деле давно мечтаю порвать с осточертевшей «Минкс Косметикс» и пуститься в свободное плавание. Но нельзя принимать спонтанное решение, не имея подушки безопасности. Так что увольнение мне не светит. Я сглотнула ком в горле и пробормотала:

– Извините, такое больше не повторится.

– Да уж надеюсь! Имейте в виду, еще один подобный случай – и будете искать себе другую работу! Здесь не детский сад, и я вам не воспитатель. Сегодня у нас проверка, и я… мы не можем себе позволить опозориться в глазах начальства!

И, смерив меня последним сердитым взглядом, пошел прочь.

Проверка? Начальство?

Он о Крейге? Крейг придет сюда?!

Переход от унижения к восторгу был таким резким, что у меня закружилась голова. О каком «начальстве» упомянул Джерри? Это нужно срочно с кем-то обсудить!