Но тут я умолкла на полуслове. Крейг сделал самое страшное, что только можно себе вообразить.

Начал хрустеть пальцами.

Громко, вдумчиво, одним за другим. Каждый щелчок вонзался мне в сердце и исторгал кровь из ушей. Всеми фибрами души ненавижу эти звуки!

Внутренний голос подсказывал: тот единственный, что предназначен мне судьбой, ни за что не стал бы хрустеть пальцами у меня над ухом. Я велела внутреннему голосу заткнуться. Что за глупость – из-за такой мелочи… И все же… Нет, это нестерпимо! Я уже готова была взмолиться, чтобы Крейг перестал, но понимала, что тогда он точно примет меня за ненормальную.

– Вот, – сказала я, пододвигая ноутбук, в надежде, что это его отвлечет.

Слава богу, взявшись за ноутбук, Крейг прекратил издеваться над собственными пальцами! Он вчитывался – а я не сводила с него глаз, вдруг осознав, как важно для меня его мнение. Пожалуйста, пусть впечатлится, пусть оценит мой ум и знания! Внешние данные у меня не те, чтобы влюбляться с первого взгляда, – оставалось надеяться, что Крейг разглядит во мне нестандартную личность.

Но он молчал – и мой желудок начал скручиваться в тугой узел; я поняла, что должна объяснить ему ход своих мыслей.

– Здесь мне приходится тщательно следить за тем, чтобы не включать в формулу никакие не-веганские ингредиенты и в то же время не допускать слишком резкого поднятия баланса pH. Знаете, все косметические химики этим грешат…

– Ну да, ну да.

Что это, сарказм? И почему на лице у него откровенная скука? Я заерзала на табурете, поправила очки, запотевшие от собственного дыхания. Черт, почему я задыхаюсь? Не такой уж у нас важный разговор, как… как вообразила моя нервная система! Чувствуя острую потребность успокоиться, я схватила мензурку и глотнула воды.

Нет, не воды. Совсем не воды! Циклопентасилоксана.

Крутанувшись на табурете к раковине, я все выплюнула, сцапала вторую мензурку – ту, в которой была чистая вода, – налила из-под крана и прополоскала рот один… два… три… четыре раза.

– Эй, с вами все нормально? – спросил Крейг.

Меня тронула его забота. Все ли нормально? Быть может, стоит проверить по справочнику, который валяется в нижнем ящике стола. Хотя, скорее всего, обойдется. Ничего плохого я не чувствую. Циклопентасилоксан способен повлиять на эндокринную систему – но это если принимать внутрь, а я же его так и не проглотила!

И потом, если начну копаться в справочнике, Крейг догадается, какая я дура.

– Да, все отлично. Никаких проблем. – Быть может, я только что нанесла невосполнимый ущерб своим надпочечникам, но ему об этом знать не обязательно. – Я просто…

Нет, только не признаваться в своем мегакосяке! Я ведь собралась покорять Крейга умом и нестандартным мышлением – ни к чему ему думать, что я неспособна отличить химикат от чистой воды.

Хотя, строго говоря, так оно и есть.

Крейг поставил ноутбук на стол. О моей формуле ничего и не сказал – и я ощутила, что должна чем-то заполнить молчание.

– Понимаю, это не слишком увлекательно, но я просто выполняю порученное задание. Сама я, конечно, предпочла бы работать над чем-нибудь поинтереснее. У меня есть кое-какие идеи…

Тут у него на лице проступил интерес:

– Вот как? С кем-нибудь уже делились?

С Джерри, что ли? Да этот надутый болван не распознает перспективную идею, даже если она прыгнет на него и вцепится в физиономию, как личинка «чужого»!.. Но этого Крейгу тоже лучше не говорить.

– Еще нет. У нас длинный список текущих заданий, пока все внимание посвящаю им.

Надеюсь, прозвучало достаточно дипломатично.

Крейг молчал, и мне снова стало не по себе. Пошарив ладонью по столу, я наткнулась на термометр. Если когда-нибудь стану знаменитой и буду рассказывать об этом разговоре своему биографу, вряд ли смогу объяснить, с чего мне взбрело в голову поделиться древним анекдотом:

– Слышали, один градусник говорит другому: «Кажется, у меня температура». А другой отвечает: «Да тебе просто надо встряхнуться!»

Крейг медленно перевел взгляд на меня. Несколько раз моргнул.

Я молчала, погружаясь в глубины полного, беспросветного позора, после которого оставалось только залезть под стол и там дожидаться тепловой смерти вселенной.

Наконец он заговорил. Словно не услышав злосчастного анекдота – я уж и не знала, радоваться этому или огорчаться.

– Знаете, буду рад, если как-нибудь вы заглянете ко мне в кабинет и поделитесь этими вашими идеями. Я сейчас ищу что-нибудь новенькое. Что-то такое, что заставит мир заговорить о «Минкс Косметикс».

Разумеется. Все мы об этом мечтаем – о какой-нибудь блестящей инновации, которая изменит нашу индустрию!

Крейг продолжал, словно читал мои мысли:

– Оно и понятно: руководители косметических компаний по всему миру ищут одно и то же. Но легче сказать, чем сделать, верно? Если бы мой отец… – Тут он оборвал себя и вздохнул. – Словом, мне нужно найти что-то такое, что обрадует отца и «КРТ».

Я знала, что «Минкс Косметикс» – одно из подразделений крупного конгломерата под названием «КРТ Лимитед». Выходит, к этой компании имеет отношение его отец?

Впрочем, куда больше волновал меня другой вопрос: как может хоть один человек на свете – тем более родной отец – не радоваться Крейгу? Просто потому, что… ну, это же Крейг!

– Так вот, – закончил он, – если вам придет в голову что-нибудь свеженькое, сразу идите с этим ко мне, договорились?

Что-то в его тоне меня насторожило. И он, должно быть, это заметил, потому что вдруг наклонился ко мне близко-близко, так что, сдвинься он чуть вправо – мы бы практически поцеловались.

От одной мысли об этом в мозгу случилось короткое замыкание, и все тревоги меня покинули.

Крейг блеснул глазами, изогнул губы в игривой улыбке.

– Идете сегодня на вечеринку?

– На корпоратив? – выдохнула я.

Разумеется, на корпоратив! О чем еще он может говорить? Каждый год в январе, после рождественских праздников, дождавшись, когда все вернутся на работу, «Минкс Косметикс» устраивает для своих сотрудников грандиозный праздник в честь успехов предыдущего года.

Но я ни в коем случае туда не собиралась. Корпоративы – это не мое. Ненавижу шумные сборища, вообще терпеть не могу толпу. Для меня идеальный вечер – сидеть дома, смотреть кино, в крайнем случае небольшой теплой компанией играть в настолку. А все эти тусовки, на которых приходится вести светские беседы с незнакомыми людьми… по-моему, их стоило бы запретить Женевской конвенцией.

Крейг кивнул.

– Надеюсь, вы там будете.

Он придвинулся еще ближе. Я чувствовала, как заискрили нервы: может быть, все-таки глотнула циклопентасилоксана? А Крейг промурлыкал вполголоса:

– Право, жаль, что в нашей компании запрещены неформальные отношения между сотрудниками!

Я шумно втянула воздух. Запрещены неформальные отношения? Давно ли? Никогда об этом не слышала. Если бы нам запрещалось общаться друг с другом в нерабочее время, уж наверное, Джерри напоминал бы об этом каждый божий день!

А миллисекундой позже я поняла, на что намекает Крейг, и сердце у меня подскочило и забилось где-то в горле. Выходит, если бы не этот запрет, он… я… мы…

Неужели мечты сбываются?!

Обычно я не нарушаю правил, но… может быть, на этот раз сделаю исключение.

– Да! Конечно, приду! Обожаю вечеринки!

Надеюсь, он не заметил, как фальшиво это прозвучало. Совершенно не умею врать.

В тот же миг распахнулась дверь кабинета Джерри, и я вздрогнула от неожиданности. В тумане восторга и больших надежд я совсем забыла о непосредственном начальнике, который меня невзлюбил.

Что, если он подойдет и влезет в разговор?

Если Джерри примется распекать меня на глазах у Крейга, это будет конец всему. Больше всего я горжусь своим интеллектом – и, наверное, просто умру на месте, если предстану перед Крейгом некомпетентной дурой. Полный кошмар! Я даже прикусила язык, чтобы убедиться, что не сплю.

Желание вцепиться в Крейга и не отпускать боролось во мне с другим, прямо противоположным – шепнуть ему: «Беги, пока мой босс все не испортил!»

Нет, нет. Хватит и того, что пялюсь на него как умалишенная и у него на глазах глотаю химикаты.

Джерри громко кашлянул, и Крейг взглянул на него через плечо.

– Мне пора. – Он снова повернулся ко мне. – Значит, встретимся на корпоративе. Потанцуем вдвоем и обсудим эти ваши идеи. Согласны?

– Еще бы!

Он хочет со мной потанцевать? Господи, ничего лучше и вообразить нельзя!

– Тогда увидимся, – сказал он, подмигнув, и сердце у меня едва не взорвалось от радости.

Вместе с Джерри Крейг зашел к нему в кабинет. Я провожала его взглядом.

Едва за ним закрылась дверь, я вознесла святому покровителю косметики (не знаю уж, есть ли такой) молитву о том, чтобы Крейг и Джерри беседовали не обо мне, а затем осторожно вытащила из нижнего ящика стола справочник по безопасному обращению с химикатами. Он сообщал, что при попадании циклопентасилоксана внутрь необходимо прополоскать рот (сделано) и убедиться, что ничто не препятствует свободному дыханию. Дышу вроде нормально – значит, жить буду.

Рядом возникла Каталина, бухнула мне на стол какую-то коробку.

– Вот, принесла тебе кое-что на пробу. Новая тушь, органическая маска для лица с медом и черникой, автозагар, который не течет, поцелуестойкая помада без сульфатов.

Я непонимающе заморгала. Мозг был еще занят вопросом, о чем (не обо мне ли?) совещаются за закрытой дверью Джерри и Крейг, и не мог быстро переключиться на другую тему. Чего Каталина от меня хочет? Ах да, протестировать новые продукты… Этим мы с ней занимаемся не так уж редко. Меня всегда удивляло, что в косметической индустрии, производящей продукты для женщин, трудятся в основном мужчины – и не могут проверять собственную продукцию на себе. Мы с Каталиной в этом смысле счастливое исключение.