Поэтому остается только одно. Бить. До конца добивать. Может, Геннадий Львович Тарасов до конца своей жизни так и не поймет, откуда ему прилетело. Но я-то буду знать. Пусть все вернет государству. В счет налогов и штрафов.

Отдаю указания коллегам по Южному направлению, демонстрирую личную заинтересованность и даже даю волю эмоциям.

— Да сколько можно, бл. дь, на шее у государства паразитировать?

— Мы ведем его, Олег Иванович, — радостно сообщает в трубку мой старый напарник Коля- Пятак, в миру полковник Осташин, с которым мы ни раз бывали за ленточкой. — Дело у нас и так под контролем. Но теперь вдвойне усилим наблюдение …

— Постарайтесь, — вздыхаю я и добавляю лениво. — Тут сразу генеральские звезды светят, Коля. Или орден. А то и все разом… Главное, вовремя накрыть гниду.

— Ну, ты загнул, Гусь, — усмехается Пятак и тянет отрывисто. — За Тарасова тут просили уважаемые люди. Только пошли они на хрен. Правильно?

— Абсолютно, — смеюсь я и, закончив разговор, выхожу на балкон. Достаю запрятанные сигареты. Закуриваю. И пытаюсь понять, как мне обратить Андрюху Гусева на свою сторону. Сто пудов откажет. Не пойдет он против Лены. Никогда не пойдет. Хоть никогда и не дружили они, вроде, но родная кровь. Через нее не переступишь. Я точно против сестры никогда не пойду. Пусть даже Андрюха трижды прав будет.

А значит… Надо использовать втемную. Например, пригласить на рыбалку Гусевых, прихватить своих Плеховых и Лешу Валдаева. Он с Мишкой дружит. Воспользоваться тягой наших старшеньких пообщаться. Запретный плод сладок. Если матери не будет дома, девчонки живо согласятся. Тем более родственники кругом. Дядька родной, кузены. Лена должна отпустить. Старостину поручу собрать материал и отвезти в лабораторию. Хороший план.

«Лена если узнает, не простит!» — подает голос совесть. Морщусь как от боли, затягиваюсь покрепче и выдыхаю в ярости.

Главное, прощу ли я? Вот в чем вопрос. Что там Лена с моей матерью скрывают? Не фасон же платья и рецепт пирога! И мать нервничает. Видимо, где-то рядом пули летают. Миллиметраж, бл. дь.

«Узнай расписание Валдаевой», — впопыхах пишу Тихонову и тут же стираю сообщение.

«Совсем крыша поехала?» — за малым не отвешиваю себе хороший пендель. Закуриваю еще и, наконец, решаю обойтись собственными силами. Надо только Гришу Старостина заинтересовать. Он вроде и показывает лояльность, а сам боится без работы остаться. Оно и понятно. Я его точно к себе взять не смогу.

Многолетняя работа на благо семьи Валдаевых пойдет как отягчающее. А свои, если узнают, грохнут. Но Гриша — мужик надежный. Не хочется его терять. Да и любая рокировка может только навредить. Кого еще Сема Валдаев подошлет к невестке? А Лена у нас женщина тонкая, легкоранимая…

В груди, как обычно, не хватает воздуха, стоит только подумать о Лене. Как там она? Что делает?

«Спишь?» — отправляю ей сообщение и тут же получаю в ответ эсэмэску с кучей смайликов.

«Я на работе, Олег. Вот достала очаровательную двойню».

«Супер! Хочешь, домой отвезу?» — внаглую пользуюсь случаем. — «Нечего одной по ночам ездить», — перевожу взгляд на часы. Половина третьего, ядрен батон!

«А ты что не спишь?» — интересуется Лена.

«Да заработался я до глубокой ночи», — признаюсь как на духу и дописываю поспешно. — «Сейчас приеду за тобой».

«Я, наверное, соглашусь», — к моей великой радости, пишет Лена. — «Устала я. С полночи на работу вызвали. Сосед дорогу перегородил. Пришлось на такси ехать. Так что ты меня выручишь».

«Яволь, моя королева! Сейчас буду!» — отправляю эсэмэску и кучу смайликов для комплекта. Подрываюсь как пацан. На ходу натягиваю куртку, кроссовки. Хватаю ключи от Гелика и, не дожидаясь лифта, сбегаю вниз по лестнице.

Вау! Лена согласилась.

«Сынок, ты уехал?» — приходит сообщение от мамы, стоит только усесться за руль.

«Да, по работе ненадолго вызвали», — как всегда, прикрываюсь службой. Жму на педаль газа и по пустынным улицам пру к Лене.

Торможу около ворот. Машу корочками охране и, въехав на территорию, звоню любимой.

— Я на месте, девочка.

— Уже выхожу. Можешь к главному входу подъехать?

— Да, сейчас, — паркуюсь, где велено.

Жду, рассматривая вывеску, переливающуюся в темноте яркими огнями.

Клиника профессора Валдаевой!

Читаю и сам не верю. В этой надписи мне нравится все, кроме последнего слова.

«Клиника профессора Плеховой» смотрелось бы лучше. И мне кажется, я скоро исправлю эту ошибку.

Лена выходит из освещенного стеклянного аквариума. Тонкая, такая худенькая, что хочется обнять и защищать. Оберегать и любить хочется.

Выскакиваю из тачки, открываю дверцу. Помогаю любимой усесться на переднее сиденье, а сам снова возвращаюсь за руль. Только теперь на душе радостно. Сердце колотится от счастья, а яйца свинцом наливаются.

Так, угомонись, Плехов. Тебя просили только подвезти. Больше никаких авансов не раздавали. Вот и сиди тихо. Побеседуй с девушкой. Пригласи куда-нибудь, что ли?

Глава 31

Глава 31

Иногда мне кажется, что мир, сделав сокрушительное сальто, переворачивается с ног на голову и закидывает нас в другую, параллельную реальность, где мы с Плеховым супруги, прожившие двадцать лет вместе. Муж приезжает за мной на работу, неторопливо везет по темным улицам и неожиданно сворачивает к набережной.

— Помнишь, мы сюда приезжали, — улыбается мне Олег. Чужой муж, но до сих пор бесконечно любимый мужчина.

— Да, — киваю я, стараясь скрыть смущение. — Вон на той лавке было наше место. Мы покупали чебуреки в ларьке, томатный сок…

— Иногда и пиво, — смеется Олег. — И жрали, как сбежавшие из голодного края. И никому тогда в голову не приходило, что существует вредная еда. Я бы тогда и носорога съел, — паркуется он неподалеку от той самой «нашей» лавки. Выбегает открыть мне дверцу.

«С тобой все было вкусно. Даже ужасные, плохо прожаренные чебуреки с неизвестно каким фаршем», — смаргивая слезы, опускаю голову.

Лучше никуда не ходить с Плеховым. Не ворошить старое, горе, которое я старалась пережить в одиночку. Ничего не исправишь, ничего не изменишь. Я это давно усвоила. И лавочка эта для меня давным-давно связана с другими воспоминаниями. Тут я отдыхала, когда ждала близнецов. Сидела, глазела на воду и пыталась отпустить любимого. Сама себя уговаривала. Здесь мои дочки делали первые шаги, а потом играли, бегали друг за дружкой. И тогда я уже не думала об Олеге. Запрещала себе. Да и другие проблемы вытеснили мою детскую незабывную любовь, заменив ее трезвым расчетом.

— Пойдем? — протягивает руку Плехов.

— Пойдем, — на автомате вкладываю ладонь в его лапищу. И чувствую, как сердце уходит куда-то в пятки. Ухает как сумасшедшее. Мышцы внизу живота скручивает от желания. Сейчас бы настоял, и я бы не согласилась, не задумываясь.

Как дурочка, сняв трусы, побежала бы!

Биохимия, мать вашу. Плехов — абсолютно мой мужчина. И тело мое реагирует на него с радостью. Вон, аж соски затвердели и трутся о французское кружево.

— Погода классная, — не отпуская мою руку, поднимает глаза к темному небу Плехов. — Ни ветерка.

— Да, хорошо, — вслед за ним смотрю на звезды. Вдыхаю свежий воздух, пахнущий весной. Достаю руку из мягкого захвата. Но Олег не пускает. Слегка сжимает пальцы.

— Тут никого нет, Леночка, — шепчет хрипло. — Дай хоть за ручку подержаться. Я соскучился.

— Мы же только сегодня… — пытаюсь найти хоть какое-то приличное определение накатившему на нас безумию.

— Так еще хочется, — как мальчишка хмыкает Олег. — Мне тебя сколько ни дай, все мало…

— Олег… — предупреждаю строго. Напускаю на себя неприступность и холодность. Мои постоянные оболочки. — Нам нельзя, — все еще пытаюсь остановить надвигающуюся катастрофу.

— Почему это? — ведет меня по пустой аллейке Плехов. — Ты хоть кого-нибудь тут видишь? Идеальное место, — пытается притянуть меня к себе.

— Олег, нет, — прошу категорично.

И мой любимый мужчина отстраняется. Но руку не выпускает. Так и ведет меня к лавке, как маленькую девочку.

— А знаешь, я тут навел справки, — вздыхает тяжело. Первым садится на скамью и выжидательно смотрит на меня. — Тут чисто, — ведет ладонью по лакированным деревянным брускам. — Сейчас я куртку сниму. Тебе теплее будет, — подрывается с места. — Ты же ко мне на коленки не пойдешь? — улыбается лукаво.

— Даже не надейся, — фыркаю я. — Куртку не снимай. У меня костюм теплый и жилетка пуховая.

— Ты в пуховике по такой погоде ходишь? — недоверчиво косится на меня Олег.

— Ну да, — усевшись рядом, пожимаю плечами. — Это летний пуховик. Я мерзлячая, его даже в отпуск с собой беру.

— Выходи за меня, Лена! — хватает мою ладошку Олег. — Я тебя всегда греть буду.

— Плехов, ты женат, — напоминаю, выдергивая из захвата пальцы. — Хватит ко мне подкатывать. Лучше расскажи, что хотел…

— Да я тут провел маленькое расследование, — цедит он и морщится как от боли. — Твой свекор, оказывается, Оксану нанял. Там целая схема была. Я еще до конца все не проверил и выяснил. Мне еще одного свидетеля опросить надо, — роняет он задумчиво. — Трудно поверить, что такой большой авторитет вдруг подорвался и укатил в Тюмень, вопросики решать…

— Он мог, Олег, — замечаю печально. — Валерий Георгиевич по всему свету ездил. Что там Тюмень? Он каких-то отморозков мирил в Сан-Франциско. Они вызывали его дважды. Местным решалам не доверились. Он еще ехать не хотел. Не любил самолеты…