— Олег, очень тебя прошу. Респираторы или противогазы. Обязательно нужны средства защиты. Не вздумай к заводу просто так соваться. Да вас МЧС и не пустит, наверное…

— Все будет хорошо, солнышко, — целует меня Плехов. — Езжай. И позвони, как домой доберешься.

— Ну что может случиться? — фыркаю я. — Еще никто не знает, что я жена губернатора, — хихикаю, прижимаясь к любимому. Но в приемной уже хлопает дверь, слышны голоса.

— Тебе пора, — технично выпроваживает меня супруг. Пожимает в приемной руки озабоченным чиновникам и только потом находит взглядом Юру, своего водителя. — Елену Васильевну домой отвези. И не лихачь там…

— Да в лучшем виде доставим, — улыбается Юра. И я на короткий миг становлюсь мишенью для взглядов. Заместители Плехова, не стесняясь, рассматривают меня в упор. И только после замечания Олега заходят к нему в кабинет.

— Теперь разговоров будет, — смеется по пути Юра. — Но Иваныч всем рога пообломает, — убеждает меня.

— Я знаю, — улыбаюсь печально. И вспоминаю, как в школе Олег подрался с моим одноклассником Валей Костенко, который назвал меня дурой и потом долго ходил с синяком под глазом.

Отворачиваюсь к окну, смотрю на залитые солнцем улицы и думаю об аварии. Хоть бы успели сразу ликвидировать пожар и устранить последствия. Только бы люди не пострадали!

— ЕленВасильна, тут не проехать, — кивает Юра на КамАЗ, перегородивший мою маленькую и тенистую улицу. — Как лучше объехать?

— Да никак, — мотаю головой. — Я тут выйду. А вам лучше развернуться…

— Давайте хоть провожу, — насупленно тянет личный водитель Плехова.

— Юра, все нормально. Я по этим улицам даже поздно ночью хожу. А сейчас день. Ничего страшного. Тут полквартала. Добегу, — пресекаю заботу водителя.

Маленькая, что ли?!

И до самого дома думаю, что сказать Кате? Смогу ли я с ней в одном доме жить? И может ли одно предательство перевесить всю ту доброту и заботу, с которой Катерина относится ко мне и к моим детям? Она мне тоже родная. Как я могу ее вычеркнуть из своей жизни?

Но и простить не могу. Нет у меня сил. Она же тоже в деле была. Хоть бы намекнула, что ли?

— Ну привет, крыса. Не спеши. Добегалась, — заступает мне дорогу худощавый парень в спортивном костюме. Из-под приподнятых рукавов виднеются наколки. Ножи, паутина, розы.

— Вы кто? Вы меня с кем-то путаете, — шарахаюсь в сторону. Надо закричать. Сбежать. Но сзади мне в спину уже упирается что-то круглое и холодное. Наверняка дуло.

— Не рыпайся, — грозно предупреждает кто-то из-за спины. И у меня подкашиваются ноги. Надо ударить. Меня же учил Альберт. Бить в кадык или по коленям. Кричать. Бежать.

— Вас за меня живьем закопают, — пытаюсь высвободиться из захвата.

— А кто узнает? — смеется отморозок в наколках. — Тащи ее в тачку, Федя.

— Не трогай меня! — вырываясь, кричу в голос. И тут же получаю удар под ребра. Второй приходится по голове. Аж в глазах темнеет.

— Суй ее в тачку, живо! — орет первый отморозок подельнику. А тот огрызается.

— Тогда помогай мне. Нашелся, бл. дь, хрен с бугра.

— Ребят, может, договоримся? Я заплачу, — превозмогая боль, предлагаю из последних сил.

— Что ты можешь дать? Сына мне вернешь? Так я за твоим приду.

— Тебя Валдаевы уроют, — шепчу тихо. — Ты уже не жилец, понял? Убьешь меня, тебе жить недолго. Сэм тебя быстро найдет.

— А кто это вообще? — заталкивают меня в машину. — Но в любом случает, нам ничего не грозит. Трупа не будет, крыса. А нету тела, нету дела, — ржут в голос.

И меня от страха пробирает до костей.

Глава 42

Глава 42

— Это Валдаева к вам на прием приходила, Олег Иванович? — усаживаясь за длинным столом, заискивающе интересуется мой заместитель Вакулов. — Что хотела?

В голосе вроде звучит забота, но меня пробирает от назойливых вопросов. Да и другие чиновники смотрят внимательно.

— Мне надо вам отчет предоставить, Сергей Иванович? — зыркаю, набычившись. — Что за странное любопытство? Мы тут не байки травить собрались.

— Нет, конечно, нет, — идет на попятный Вакулов. — Просто хотел предупредить… Вы в наших краях человек новый. А о семье Валдаевых ходят разные слухи…

— Именно о Елене Васильевне? — пригвождаю раздраженным взглядом.

— Нет. Но она… Вы человек новый… Мы только помочь хотели, — причитает Вакулов, а другие чиновники кивают.

— Значит так, помощники, — поднимаюсь из-за стола. — У нас есть дела поважнее моей личной жизни. Но чтобы больше не было пересудов и сплетен, заявляю вам официально. Елена Васильевна — моя законная супруга. Как говорится, прошу любить и жаловать. Мы знакомы с первого класса. Поэтому эту женщину и ее семью я знаю лучше, чем любой из вас. Это понятно? Что касается ее брака с Альбертом Валдаевым, так он давно умер. А в молодости у каждого из нас были промахи и ошибки. Если вдруг поднимется волна, и наши СМИ начнут кудахтать и обсуждать мою супругу, то мне тоже придется из шкафчиков борзых опонентов скелеты достать и обнародовать. Вопросы есть? — давлю взглядом каждого.

И мои новые соратники машинально вжимают головы в плечи и отводят глаза.

— Теперь вернемся к главной проблеме, — перевожу взгляд на министра МЧС по области. — Ты что тут делаешь, Андрей Николаевич? Почему на месте не координируешь работу? Какая площадь возгорания? Сколько расчетов задействовано? Нужна ли помощь армии? И сколько пострадавших? — сыплю вопросами, и пока эмчеэсник толково и точно докладывает, занимаю свое место во главе стола.

Кошусь на телефон. Жду сообщения от Ленки. А она, зараза, не пишет. Наверняка с Катей своей отношения выясняет. Знаю я эти бабские расклады. Сначала поскандалят, потом будут реветь и обниматься. После совещания позвоню…

Захочет моя милая эту бабку оставить, возражать не стану. Не она же всю эту схему хитрую замутила? Скорее всего, сам Альберт. Да и дети привыкли к Катерине, и по хозяйству она Лене помогает…

Черт с ней. Проехали!

— Армейские расчеты не помешали бы, — вздыхает эмчеэсник. — Наши справляются. Но с трудом. И районные, и из Агдальска уже отправили экипажи. Но пока в штабе округа расчухаются…

— Сейчас попросим, — киваю я. — Что по пострадавшим? Помощь оказана?

— Да, оказываем. Больницы принимают, — докладывает тот и добавляет со вздохом. — Там людей надо эвакуировать, Олег Иванович. Если огонь достигнет баков с концентратом…

— Вы объявили эвакуацию?

— Да, но местные ни в какую не хотят уезжать. Никого не слушают.

— Ладно. Я сам поеду. Уговорю, — подрываюсь из-за стола.

По дороге к машине звоню в штаб округа бывшим коллегам и слезно прошу прислать помощь. Иначе… Иначе нас, к ядреной фене, накроет зеленым облаком, и мы все поляжем. Даже мяукнуть не успеем.

— Ты Лену мою до дома довез? — спрашиваю водителя, садясь в машину.

— Да. Все нормально, — кивает тот. А я как дурак снова смотрю на сообщения в мессенджере. Сашка пишет, теща бывшая, как всегда, деньги клянчит. Пара сообщений от Оксаны, но я их полностью игнорирую. А от жены ничего нет.

«Лен, ты на меня сердишься?» — пишу и неожиданно понимаю, что, наверное, да, обиделась. Каждой женщине хочется красивой свадьбы. Платья белого. А не это вот все. Схватил за руку, отволок в ЗАГС, заплаканную и лохматую. Поцеловал и помчался на пожар.

Нет. Как-то по-другому надо было. Но у меня вечно так. Через задницу.

Нужно участок соседний купить. Все снести, на хрен, и построить свой. Большой и светлый. У Ленки в доме комнатки маленькие, лестницы узкие. Такой кабан, как я, там с трудом проходит.

— Приехали, Олег Иванович, — паркуется Юра около проходной. Выхожу из машины, поднимаю глаза к небу, озаренному оранжевыми языками пламени. Гляжу на черный едкий дым, поднимающийся над поселком.

Твою ж мать!

— Причины хоть известны? — поворачиваюсь к главе местной администрации, толстенькому мужичку в кашемировом пальто.

— Предохранительная система подвела. Давление поднялось, резервуар не выдержал.

— Виновных задержали?

— Да, конечно, — кивает глава. — Что с эвакуацией делать будем, Олег Иванович? Не хотят наши, — машет рукой в сторону здания администрации, рядом с которой стоят взволнованные люди. Женщины плачут, мужики смотрят мрачно.

— Я поговорю, — иду к ним.

— Надо объяснить, — толчется рядом кто-то из замов.

— Да ладно! Что им объяснять! Они лучше нас все знают. Наверняка работают на этом заводе, — морщусь как от боли.

И подойдя к людям, убеждаю, упрашиваю. Даю гарантии, что мародерства не допущу. И лед трогается.

— Наряды поставить обязательно, — поворачиваюсь к местному начальнику полиции. — Никого на территорию поселка не пускать. Ни своих, ни посторонних, — отдаю указания.

Из рук помощника принимаю чашку кофе, пахнущего сеном. Выпиваю в несколько глотков. И снова в телефон смотрю.

Ну нет ничего от Ленки. Что за дела? Почему молчит?

В душе тренькает тревожный звоночек, за грудиной ломит от нехорошего предчувствия.

— Витя, свяжись со Старостиным. Узнай номер телефона Катерины Даниловны.

— Хорошо. А потом? — непонимающе смотрит на меня Тихонов.

— А потом дашь мне. Я сам позвоню, — рычу глухо.

Еще не хватало, чтобы мою жену разыскивали мои подчиненные. Сам разберусь.

— Старостин трубку не берет, — докладывает Витя минут через десять. — Может, наших спецов подключить? Они быстро пробьют.

Я даже не сомневаюсь. Но и задействовать бронебойные силы не хочу. Особенно в личных целях.