«Ты, кажется, этой ветрянкой переболела двадцать лет назад», — останавливает мои порывы внутренний голос.

— Постарел? Изменился? — усмехается Олег, а сам пожирает меня взглядом.

— Все такой же, — улыбаюсь я, стараясь держаться в рамках.

— А ты еще красивее стала, — вздыхает Плехов. Трет голову и роняет глухо. — Как живешь, Леночка?

— Все хорошо, — улыбаюсь светски.

— А у меня плохо. Жена сознание ночью потеряла. Еле откачали. Говорят, по твоей части еще операция требуется… Демин посоветовал.

«Вот спасибо, Денис! Вот спасибо!» — за малым не кричу в голос. А вслух замечаю кратко.

— Да, он мне уже прислал снимки УЗИ и историю болезни.

Только я, халда, не обратила внимания на фамилию, имя и отчество. И согласилась сдуру.

Глава 6

Глава 6

— Что скажешь? Возьмешься? — спрашивает Олег спокойно. А у самого жилка на шее трясется. Нервничает. Из-за жены переживает. Мама говорила, что живут они хорошо. Хоть и женились с диким скандалом. Олег, рассказывали, на свадьбе напился в дупель. А потом, назло всем, перевелся куда-то за Северный Полярный круг.

Назло маме, отморожу уши. Так такой порыв называется. В прямом и переносном смыслах. Хотел от Оксаны сбежать. Вот только она с ним увязалась. И новорожденного ребенка в вечный холод поперла.

— Да, конечно, возьмусь. Стандартная операция. Ничего страшного.

— Говорят, только ты умеешь, — улыбается мне Олег.

— Для меня — стандартная, — поясняю коротко. — Квалификация позволяет.

— А ты кроме медицинского что-то еще окончила? — смотрит подозрительно. Будто знает обо мне все. А этот факт упустил.

— Тебя смущают мои компетенции? — приподнимаю бровь. — Вон, можешь ознакомиться, — киваю на стены, завешенные сертификатами.

Олег неспешно поднимается с места. И пока он словно в музее, медленно движется вдоль стены, судорожно листаю ежедневник. Надо же дату для операции выкроить.

— Ух ты ж! Токио, Медицинская школа Мичиганского университета, — присвистывает Плехов. — Ты — молодчина, Ленка. Горжусь тобой! — добавляет, не скрывая восхищения. — Когда ты все успела?

Пожимаю плечами, считая вопрос риторическим.

Когда? Постоянно!

Москва, Мичиган, Сеул, Токио и Мельбурн… Я помню каждую из поездок. Муж будил нас с девчонками среди ночи. Заспанными сажал в машину и лично, никому не доверяя, гнал в аэропорт. Трясясь от страха, я летела с детьми каждый раз в новую страну. Туда, куда были визы и билеты на ближайший рейс. Ни крыши над головой, ни вещей. Только деньги. Первый раз думала — чокнусь от отчаяния. А потом привыкла. Человек же ко всему привыкает. Приспособилась находить хорошее жилье в аренду, устраивать детей в садик, и себе придумала занятие. Повышала квалификацию. Училась у лучших.

Потом проходило полгода или год, междоусобные войны заканчивались. Альберт прилетал за нами. Клялся, что это в последний раз. А потом все повторялось с ужасающей регулярностью. Вот только после Сеула не обманул. Тот побег оказался действительно последним. Мужа убили в собственном кабинете за два часа до вылета к нам. Мир рухнул. И мне пришлось выстраивать его заново.

Но Олегу знать об этом не обязательно.

— Операцию назначим на среду, — помечаю у себя в ежедневнике. — Вас устраивает?

— Да в любой день, лишь бы поскорее, — бубнит он. Трет переносицу, соображая. Я эти Плеховские фокусы знаю.

— Раньше не получится. Надо анализы сдать и препараты купить…

— А у тебя нет? — обводит Плехов выразительным взглядом мой кабинет.

— Есть. Но не все, — поясняю кратко. — Да и зачем тебе платить наценку? Я дам тебе список. И скажу, на каком складе все можно закупить. Отправишь кого-нибудь…

— Спасибо, — кивает он. — Слушай, а что еще с меня требуется? Давай обговорим все условия.

— Да их немного. Список тебе сейчас дадут, — улыбаюсь Гавриловне, вплывающей в кабинет с подносом. — Анестезиологу надо будет заплатить, сиделкам. Но это все тебе Денис скажет.

— А ты? Твои услуги? — напирает Олег. — Может, мне занять придется, — усмехается криво.

— Я с тебя ничего не возьму, — заявляю категорически.

— Это еще почему? — тянет он изумленно. — Или ты вообще не берешь за операции?

— Когда как, — пожимаю плечами. — У нас клиника частная. Кто может, платит. У кого денег нет, приходит по направлению, — замечаю негромко. — С тебя я ничего не возьму, Олег. Считай, по-родственному…

— В смысле? — удивляется он.

— Твоя мама мне не чужая. Мы с ней хорошо общаемся. Да и жили мы с тобой по-соседству, — добавляю аккуратно, стараясь не забежать на минное поле.

— Спасибо, Лен. Ты — святая, — в сердцах произносит Плехов. — Если что понадобится, только скажи. А еще знаешь что, — мнется, но все-таки решается сказать. — Она бы, — кивает на копию истории болезни. — Она бы по полной содрала.

— Так я не она, — отрезаю резко. И сама себя виню за горячность и обиду.

Глава 7

Глава 7

— Так, вот это и это у нас есть. Не покупай, сами дадим. Вот контактное лицо. Галина Ивановна. Ей позвонишь, скажешь, что от меня. Она все тебе отгрузит в лучшем виде, — водит ручкой по списку с лекарствами Лена. Рассказывает все подробно, как малышу.

Но, видимо, это привычка такая. Да и мне уходить не хочется. Вдыхаю родной запах, вглядываюсь в точеные черты лица, и в груди разливается счастье. Слушаю и ничего не слышу. Смотрю на тонкие пальцы с бесцветным маникюром. Инстинктивно пялюсь на грудь. Все такую же высокую и соблазнительную.

И моментально вспоминаю наши свидания в сарае. Ленка сидит в позе лотоса в одних трусах. Что-то щебечет пританцовывая. Сиськи словно упругие мячи прыгают в такт. А я, обхватив ее за талию, опрокидываю на импровизированную постель. Расстеленное на соломе покрывало, спертое мною у матери и подушка, которую Ленка умыкнула у своей. Хватаю губами розовый сосок…

— Олег, — возвращает меня в реальность строгий голос любимой. — Ты меня слушаешь?

— Прости, задумался, — тру голову. А самого распирает от желания. С Оксаной у нас давно ничего нет. С девчонками молодыми приходится иногда глотать виагру. А тут здрасьте-пожалуйста! Болт в одну минуту вверх подорвался, стоило только вспомнить. Взрывоопасная ситуация. Я еще со стояком в общественном месте не светился.

— Тогда я повторю, — словно учительница вздыхает она. И опять талдычит про лекарства, упаковку и Галину Ивановну. — Я тут все написала, — стукает пальчиком по обведенному ручкой заголовку.

— Спасибо, — улыбаюсь ей. Лена моя. Хочется сидеть рядом и смотреть. Я и на это согласен. Когда подбежала, обняла, чуть не рехнулся. Милая, теплая, родная. Все такая же, как и двадцать лет назад. Прижал к себе и сердце ожило. Заколотилось. А то резало словно кинжал всадили.

Двадцать лет прошло, мать его! И почему я раньше не додумался приехать к Ленке? Знал же, что Альбертика пристрелили…

Но, видимо, любила его моя Лена. Хотя, честно говоря, он и слова доброго не стоит. Но жила же она с ним! Детей родила. И по нему убивалась. Значит, любила.

— Ладно, мне пора, — допив чай, поднимаюсь я из-за стола. — Спасибо еще раз. До встречи, — прощаюсь, а сам не двигаюсь с места. Мне бы обнять ее снова. К груди прижать. Но стою неподвижной колодой.

Ни бэ, ни мэ, ни кукареку.

Набравшись храбрости, делаю шаг навстречу. Но Лена, поджав губы, отходит в сторону.

— За жену не беспокойся, Олег, — произносит бесцветным голосом.

Набираю в легкие побольше воздуха. Собираюсь крикнуть, как на плацу.

Что ты, твою мать, с нами сделала? Почему удрала, не осталась тогда? Почему мне не поверила?

— Кстати, — бросаю откашлявшись. — Оксана призналась вчера. Все было подстроено… Надо поговорить.

— Ребенок твой? — холодно вскидывается Лена. И на лице тут же появляется надменная каменная маска, от которой веет стужей и пренебрежением.

— Ну да, — киваю я, охреневая. Как-то быстро моя Леночка превратилась в Снежную королеву.

— Тогда и обсуждать нечего, — припечатывает она. Делает шаг к двери. Распахивает. — Всего хорошего. Будем на связи, — роняет официально.

И обалдело смотрит на мальчишку, входящего в кабинет.

— А ты тут что делаешь? — спрашивает строго и немного оторопело. — Алексей… Ты с кем приехал?

— Мам, так меня Гриша из школы забрал. Говорит, ты велела, — ноет пацан лет семи. — У меня контрольная сегодня. Я готовился. А Гриша приехал… Я не виноват…

Закидывает на диван рюкзак и сам плюхается рядом. Вытягивает худенькие ножки, опускает безвольно ручки, похожие на веточки.

— Устал, — демонстративно кладет голову на изголовье. Мажор мелкий. Сколько ему? Лет семь. На три года младше моего Мишки.

В груди все переворачивается от ревности и негодования. У Лены сын? От кого? С кем она живет? Валдай, сука, лет двенадцать как ласты откинул. Значит, есть другой мужик. Которого прячет от посторонних глаз.

Ленка, зараза, что же ты творишь?

— Гриша, я не понимаю, — обращается она к входящему в кабинет невысокому коренастому мужику лет пятидесяти. Я его знаю. Не муж он ей, точно.

Водитель или из лички. Хотя одно другому не мешает.

— Так я тебе писал, Елена Васильевна, — пыхтит тот недовольно и поворачивается ко мне. — Здравия желаю, товарищ…

— Привет, Старостин. Рад видеть, — перебивая, жму руку. И действительно, рад. У меня, оказывается, свой человек в замке с драконами. А я ни сном ни духом.

Глава 8

Глава 8

— Что там? — требовательно интересуется Ленка. На высоких каблучках бежит к рабочему столу. Выуживает из-под бумаг еще один мобильник. И замирает, читая сообщения.