— С нижним? — переспрашиваю тупо. Не сразу понимаю, что речь идет о гинекологии.

— Если надо, делайте, — пожимаю плечами. — А я — домой, — киваю на Сашку, спящего на кушетке. — Дома еще один шкет. Надо заехать на квартиру к Оксане. Тещу успокоить. С мелким поговорить.

— У нас тут нет специалиста должного уровня. Это мы костоправы хреновы. А там работа ювелирная. Нужен профи.

— Вызывайте, — киваю я. — Все оплачу. Лишь бы поднять Оксану на ноги.

— Тебе лучше самому подъехать к доктору, Гусь, — мотает головой Демин. Лезет в карман за бумажкой. — Я тут написал…

Беру листок. Читаю. И за малым не бью с размаху кулаком по стене.

Валдаева Елена Васильевна.

— Тут адрес клиники и телефон. Скажешь, что от меня. Только она нужна. Соберет тебе жену. Будет как новенькая. Другие просто все на хрен вырежут. Понял?

— Ну да, — роняю хмуро. — А к Оксане сейчас можно? — брякаю как дурак.

— Нет. Под наркозом еще. Потом отходить будет. Нянечку к ней приставил, — добавляет поспешно Денис.

— А-а, точно. Сколько я должен? Сейчас на карту закину, — выхожу из ступора. Плачу за операцию, за сиделку. Вызываю водителя и тормошу сына.

— Саш, вставай. Все закончилось.

— Умерла она? — в ужасе смотрит на меня сын. — Мама…

— Да жива. Жива, — спохватываюсь я. Совсем дураком стал. Прижимаю к себе Сашкину голову и повторяю как заведенный. — Жива твоя мама. Спит. Днем приедем к ней.

И сын, молодой бычок, крепкий и характерный, вздрагивает у меня на плече и вздыхает как маленький.

— Слава богу! Я всю ночь молился, пап. А ты?

— Ну и я, — бросаю поспешно. Вру безбожно. Ну не должны дети знать, какие черти колобродят в душах родителей. — Едем. Вон Юра уже за нами приехал, — киваю на служебную тачку, тормозящую прямо около крыльца. Свою потом заберу.

— Да, конечно, — подхватывается следом Сашка. В машине едем молча. Вместе с сыном нехотя поднимаюсь в квартиру. Успокаиваю заплаканную тещу.

— Все хорошо, мать. Жить будет. А там поставим на ноги.

Пью слабый кофеек, заваренный тещей. Такую муть варит только она. Ем сырники и наблюдаю, как на кухню выползает заспанный Мишка. Мой младшенький.

Тычется стриженой башкой мне в ключицу и подвывает как щенок.

— Папа, а мама не умрет?

Гневно зыркаю на тещу. Какого хера ребенку сказала? И снова утешаю. Глажу по спине, объясняю. Сашка приходит. Обнимает меня с другого бока. Так и сидим, не в силах разлепиться. Словно друг от друга силы черпаем. Я, конечно, за своих пацанов любого порву. Все что могу, им дам. Но и сам рядом с ними душой молодею.

Может, тогда и не сдох от безнадеги из-за Сашки. Как посмотрел на него в роддоме, в сердце что-то щелкнуло. Ну как такого бросишь? Его воспитать надо. В люди вывести. Оксанке только восемнадцать исполнилось. Сама бы точно не справилась. Малолетка дурная.

— Ладно, — веду плечами, прекращая нытье и стоны. — Миша, собирайся. Отвезу тебя в школу. Саня, тебя в универ тоже могу закинуть. Только быстро.

А сам смотрю на часы. Детей развезу, и сразу к Лене. Сердце ухает, и все внутри обрывается. Сколько мы с ней не виделись? Как еще встретит?

Очкую, как зеленый салажонок. Но делать нечего. Как сама судьба в нашу жизнь вмешивается. Сначала развела в разные стороны, а теперь сводит.

— Если бы не ты, ничего бы не случилось, — вздыхает теща, когда сыновья разбегаются по комнатам.

— Замолчи, мать. И без тебя тошно, — бросаю сквозь зубы. А сам вбиваю в контакты Ленкин телефон. Открываю мессенджер. Пишу сообщение и стираю. Не могу я вот так с ноги к ней заявиться. Мне глаза ее видеть нужно.

— Вот если бы ты не гулял, как кот подзаборный, — выговаривает мне теща полушепотом. Но я ее обрываю резко.

— Оксана знала, на что подписывалась.

— Ты о чем? — охает та. И в глазах проскальзывает страх. Значит, и старая карга при делах. Прикольно.

— Ну, я понял, — встаю из-за стола. — Значит так, мама дорогая, — роняю с издевкой. — Давай-ка, шуруй или к дочери в больницу, помогай выхаживать, или по месту прописки. А парни пока у меня поживут.

— Ой, Олежек, миленький, — начинает юлить теща. Выносить утки за дочерью ей облом, а тут она на все готовом. — Прости, если не в свое дело влезла…

— Ладно, проехали, — морщусь, как от боли. И всю дорогу до клиники думаю. Если бы мы тогда с Леной поженились, я ей, уверен, не изменял бы. А так… Перед Оксаной у меня точно никаких обязательств не было.

Около больших кованых ворот машина тормозит. Водитель Юра лезет за ксивой, позволяющей мне заехать на любую территорию в области.

— Погоди, — останавливаю его. Не хочу заранее палиться. Лучше пешком сто метров пройти. В тонких кожаных мокасинах, обутых на босу ногу, пру по мокрому асфальту. Старательно обхожу лужи. И войдя в светлое здание, сразу подхожу к регистратору.

— Как я могу увидеть Елену Васильевну? — интересуюсь у молоденькой смешливой девчонки совершенно спокойно.

— А по какому вопросу? Как вас представить? — мгновенно тушуется она.

— Скажите, Олег приехал. И вопрос у меня к ней очень срочный.

— Олег? — уточняет девица и смотрит на меня как на дурака. Ну, кто же так представляется, дядя?

— Олег, — давлю взглядом. Ленка поймет. Остальным без надобности.

— Хорошо, — снисходительно бросает регистраторша. — Одну минутку.

Прячется под стойкой. Кому-то звонит. Что-то шепчет. Не могу разобрать ни слова. А потом поднимает голову.

— Елена Васильевна примет вас. Сейчас я пропуск выпишу, — заявляет строго. — Слева по коридору третья дверь направо.

— Хорошо, спасибо, — беру бумажку с затейливым куар-кодом. Разглядываю замысловатый бланк и чуть не ляпаю вслух.

Ути-пути, какие мы важные. Подхожу к белой металлопластиковой двери с прицепленной табличкой «Главный врач» и забываю дышать.

Глава 5

Глава 5

— Елена Васильевна, вас тут мужчина спрашивает, — тараторит Ирочка с ресепшена. — Олег. Вы его знаете?

Сердце уходит куда-то в пятки, а внутренности скручивает тугим жгутом. Олег. Олежек мой…

— Да, конечно. Пусть проходит, — говорю спокойно. А руки уже от бессилия цепляются за край стола. И горло сковывает спазм.

Пытаюсь выровнять дыхание. Но сердце так и бьется как ненормальное. Олег. Мой Олег.

Мой самый любимый человек, предавший меня без зазрения совести, пришел, когда нужда заставила.

Как сейчас говорят? А чо такова?

В коридоре слышатся тяжелые мужские шаги. Мое бедное сердце ухает в такт вместе с ними. А перед глазами прокручивается тот самый день, разделивший мою жизнь на до и после.

Кажется, я снова двадцатилетней девчонкой бегу через поселок домой. И не знаю, что делать дальше. Вещи уже собраны. Свадебное платье висит разглаженное. Фата… К черту фату! Делать-то теперь что? Как жить без Олега?

Рядом тормозит машина. Дорогая элитная тачка со знакомыми номерами. Оторопело смотрю, как ко мне навстречу выскакивает Катерина Даниловна. А из-за руля лениво выходит Сэм. Мои друзья и спасители.

— Ты чего по улицам как шальная носишься? — смеется Катерина. А увидев мое зареванное лицо, всплескивает руками. — Мы ей тут подарок к свадьбе привезли. А она? Что случилось, Аленка? Поссорились, что ли?

— У Олега другая. Он мне изменил. Она ждет ребенка, — только и могу выдохнуть. — Я не выйду за него. Никогда! — вскрикиваю как раненая. И в тот же момент оказываюсь прижатой к мощной груди Екатерины Даниловны.

— Ну-ну, детка. Бывает и так… А твой жених что говорит?

— Говорит, не спал с ней. Она все придумала. А там живот уже на нос лезет, — реву как дурочка. — Врет он все…

— Ну, так совет им и любовь. Плюнь и разотри, — уговаривает меня. А я, заметив бегущего к нам Олега, дергаюсь, будто от разряда тока.

— Это он? — уточняет Катерина и предлагает по-свойски. — А поедем к нам. У нас все разъехались. Дома чисто и пусто. Едем, Аленка!

И я соглашаюсь. Не хочу ничего слышать. Никаких оправданий. И видеть Плехова не хочу. Никогда в своей жизни. Никогда.

Не обращая внимания на Олега, сажусь в машину, сглатывая жгучие слезы. Мерседес трогается, унося меня в новую жизнь. А сзади бежит Плехов. Кричит что-то. Будто вернуть хочет.

Шаги в коридоре стихают. В дверь кто-то небрежно стучит. И тут же вламывается в кабинет, отвлекая меня от грустных воспоминаний.

— Можно? — слышится знакомый до боли голос. И я инстинктивно сжимаю ноги. Сиди. Он по делу пришел. Ему жену прооперировать надо. Денис звонил. Объяснил. Одному важному челу помощь нужна.

Сиди. Ему врач нужен, а не женщина…

Но, видимо, у меня в заднице заложена автоматическая катапульта. Себя не помня, подскакиваю с места. Бегу к Плехову.

— Привет! — порывисто кидаюсь на шею. Целую в небритую щеку. Олег сгребает меня в охапку. Целует куда-то в висок. Вдыхаю его запах. И с ума схожу от желания. Никогда ни с кем больше такого не было. Тело не обманешь. А я еще на дурную молодость грешила.

Будто током пробивает до самого нутра. Это и отрезвляет.

Аккуратно отстраняюсь.

Кидаю дежурное «Рада видеть!».

— Чай, кофе? Что ты будешь? — спрашиваю вежливо. А у самой изжогой заходится душа. Явился, — не запылился, когда понадобилась!

Заказываю Гавриловне две чашки чая и конфетки. Мельком рассматриваю мощного мужчину, усаживающегося в дизайнерское кресло. Беру ежедневник. Сажусь напротив.

Крутая бизнес-вумен, вашу Машу.

«Мы взрослые люди. Все давно в прошлом!» — уговариваю себя. Но губы сами собой растягиваются в улыбке. И я как последняя дура пялюсь на любимого. Так и хочется разгладить рукой мелкие морщинки. Провести пальцем по высоким скулам и чуть обветренным губам. Но нельзя. Давно уже нельзя.