Глава 57 Расмус
Глава 57
Расмус
Время одиннадцать часов утра. В распахнутые настежь окна виллы влетают ароматы гриля, который этим летом разводят почти каждый день. Все в доме спят.
Все, кроме Расмуса.
Он лежит на синем говардском диване с ноутбуком на коленях. Рядом – ореховый журнальный столик, заваленный всем подряд. Чего здесь только нет: подшивка Юлиных журналов «Будь здоров» – на обложке последнего номера кричащий заголовок о том, как победить навязчивые идеи. Журналы о вине Андерса, самый верхний – «Вкус жизни», где классифицируют лучшие вина Амароне. А рядом – зажженные Кариной ароматические свечи, пахнущие ванилью и шведским лесом.
И только две вещи на журнальном столике принадлежат лично Расмусу.
Чашка ромашкового чая. И письмо от Хильды.
Оно пришло сегодня утром. Расмус обнаружил его, когда забирал почту после прогулки с Майсан, и тут же, возле почтового ящика, прочел его. И после перечитал еще несколько раз. Целый день он носил письмо в нагрудном кармане. У самого сердца.
После похорон Пии он много думал о Хильде. О том, какая же она все-таки храбрая. А теперь вот взяла – и действительно уехала в Италию. Не зная, что ее там ждет, зато с умением радоваться жизни и любопытством в сердце. Она, наверное, совсем чокнутая. Или же просто очень смелая.
На экране лежащего на его коленях ноутбука открыта домашняя страница сайта
Сможет ли он снова войти в него? Когда-нибудь?
Вероятно, его примут с распростертыми объятиями. Публике нравятся такие вещи.
А еще ему придется писать новую музыку. Получится ли у него? Он не знает. Он ничего не знает.
А впрочем, нет. Одну вещь он знает точно.
Что-то должно случиться. И совсем скоро.
И в ту же секунду, едва он это подумал, на сайте
Расмус во все глаза таращится на это рекламное объявление. После чего заходится в тихом смехе. Ну конечно. Это же ноутбук сестры, а Гугл рьяно отслеживает все, чем интересуются его пользователи. Расмус не удивился бы, если бы выяснилось, что ее странички в соцсетях под завязку забиты рекламой пармезана и прочим трюфельным спамом.
Расмус долго смотрит на рекламу. В гостиной совершенно тихо, слышно только, как посапывает Майсан на коврике. Внезапно что-то мигает и тут же гаснет. Расмус вскакивает, удивленно оглядываясь по сторонам. Что-то случилось с комнатным светильником? Нет, мигает где-то снаружи, на улице. Расмус встает с дивана, кладет ноутбук на стол, медленно пересекает гостиную и приближается к большим панорамным окнам от пола до потолка.
Снаружи царит полное безветрие. Сад Карины и Андерса погружен в дремоту летней ночи. За белым забором тянется усыпанная гравием дорога. Тенистые сады, новые и старые дома. Батуты, разноцветные почтовые ящики, яблони, садовые гирлянды, забытый кем-то из детей футбольный мяч.
Когда он встает, что-то вспыхивает снова.
И тут Расмус видит, что это мигает.
Уличный фонарь. Тот самый, который уже несколько лет никак не могут починить. Но теперь его свет ярче, чем раньше. Во всяком случае, в те моменты, когда он вспыхивает. А потом он вдруг в последний раз мигает и гаснет. Плафон становится совершенно черным.
Расмус остается стоять у окна. Глядя на потухший фонарь. Подошвы его ног весьма ощутимо покалывает. Словно от электрических разрядов. И он едва не вздрагивает от неожиданности, когда Майсан подходит и ложится рядом. Он смотрит на нее сверху вниз, а она смотрит на него снизу вверх.
И он улыбается.
– Что скажешь, малышка? – шепотом спрашивает он. – Поможешь мне собрать вещи?
* * *
Мир исчезает далеко внизу. Все его тело вжимает в пассажирское сиденье самолета. Он зажмуривается, когда они попадают в воздушную яму и их начинает трясти.
В голове мелькают картинки. Ледяное шоссе. Голос Лилля Линдфорса по радио. И ужасная тошнота. Его голова кружится.
– Ты как, приятель?
Он открывает глаза и смотрит на пожилую даму, сидящую рядом с ним.
– Э, все хорошо. Бывает. Просто я давно не летал на самолетах.
– Боязнь высоты?
Расмус кивает. Дама улыбается.
– Я читала в газетах, что самолеты почти никогда не падают. Это большая редкость. Куда опаснее водить машину.
Врешь ты все, думает Расмус, чувствуя, как вибрирует самолет и как предательски сосет под ложечкой.
– А что вы будете делать во Флоренции? – с любопытством спрашивает дама.
– Э… отдыхать.
– О, как чудесно! Да, Италия действительно страна курортов. А я лечу в гости к подруге, которая там живет. У нее замечательная квартира прямо на центральной площади города. С потрясающим видом из окон. Ведь правда же Италию нельзя не любить? Она такая… волшебная!
– Согласен.
Самолет проваливается в еще одну воздушную яму, и Расмус стонет.
– Простите, – тут же извиняется он перед дамой.
– О, ничего страшного! Я уж и забыла, когда при мне в последний раз стонали. Но, быть может, вам стоит выпить? Чтобы успокоить нервы?
Расмус резко распахивает глаза. Эта мысль даже не приходила ему в голову.
– Отличная идея!
Он подзывает стюардессу и заказывает ей две маленькие бутылочки шампанского. На самом деле, он не отказался бы и от ледяного пива, но шампанское быстрее проникает в кровь.
– Две? – переспрашивает стюардесса.
– Да, одну мне, а вторую… моей соседке.
Дама рядом с ним страшно оживляется. А когда стюардесса отходит, Расмус слышит позади знакомый голос:
– Простите! Можно мне джин с тоником?
Сердце Расмуса едва не останавливается. Только не говорите мне, что это…
– Еще один? – недоверчиво уточняет стюардесса.
– Да, пожалуйста! Он такой вкусный!
Стюардесса уходит, а Расмус изо всех сил вжимается в сиденье, чтобы его голова не торчала над спинкой.
– Как бы то ни было, – слышит он голос Патриции (его неудачное свидание вслепую этим летом), которая что-то увлеченно втолковывает своему соседу, – но полгода назад я развелась. Это было ужасно. Просто какая-то путевка в ад. Тьма с утра до вечера. Не знаю, понимаешь ли ты меня, Кристиан…
– Меня зовут Йозеф.
– Да, точно. Как бы то ни было, я перепробовала почти все. Медитативное дыхание вообще не помогает. Ты пробовал, Кристиан? Не пробуй – развод чистой воды. Теперь я сижу на воспалительной диете. Точнее, это называется противовоспалительная диета. Исключила весь глютен и сахар. Глютен – дерьмо, вот что я тебе скажу. От него сплошные запоры. Мне одна подруга посоветовала эту диету. Она очень следит за всем, что
Расмус так далеко съезжает вниз на сиденье, что его колени упираются в спинку переднего кресла. Патриция между тем продолжает заливаться соловьем, и сама ситуация выглядит настолько абсурдной, что Расмус принимается хохотать. Он зажимает рот рукой, но, начав смеяться, остановиться уже трудно. Дама рядом с тревогой глядит на него: