– С вами все в порядке?
– Да, – выдавливает Расмус и смахивает выступившую слезу. – Простите. Должно быть, всему виной кислород на высоте.
– А зачем вы так далеко уехали на сиденье?
– Сам не знаю.
Дама кивает:
– Ну-ну. Нельзя же иметь всему объяснение.
Умная женщина, думает Расмус. И в ту же секунду рядом с ними появляется стюардесса с двумя крохотными бутылочками и пластиковыми стаканчиками. Вместе с незнакомой дамой они до краев наполняют свои стаканы и чокаются.
– За что пьем? – интересуется дама.
– А… какие будут предложения?
– За Италию?
Расмус улыбается. Дама тоже.
– Звучит подходяще. За Италию!
Глава 58 Панцано, Тоскана. Паула
Глава 58
Панцано, Тоскана. Паула
Она работает в садоводческой фирме. И ей двадцать один год.
Антония.
Дочь Паулы.
Прямо сейчас она поливает растения в теплице. Ряды крупных кустиков базилика, тимьяна, статные острые розмариновые деревца. На ней светло-бежевые брюки на помочах, на голове – шляпа, защищающая от солнца. Сегодня в Тоскане невыносимо жарко, а фирма еще и ко всему прочему расположена на вершине холма.
Пот ручьями стекает по телу Паулы, но в этом виновато не только солнце. Она стоит у входа в теплицу и заглядывает внутрь. Она торчит там уже пять минут. Наблюдает за дочерью.
Внутри трудится несколько девушек, но Паула моментально понимает, кто из них Антония.
Пауле очень страшно. В душе столько противоречивых чувств. На пьяцца в центре сидит и ждет ее за чашечкой капучино Хильда. Когда Паула вернется, они обязательно закажут бутылку ледяного спуманте. Будут заливать горе или же, напротив, отмечать, что все прошло хорошо. Ведь Паула понятия не имеет о том, чем все закончится.
Наконец она заставляет себя открыть дверь. Колокольчик своим резким звоном оповещает о ее появлении, и от этого звука сердце едва не выпрыгивает у нее из груди.
Теперь нет пути назад.
За кассой стоит женщина, но она едва удостаивает Паулу взглядом, продолжая что-то увлеченно просматривать в своем громадном айфоне.
Единственная, кто повернулась, была Антония.
– Добро пожаловать, – произносит она на звучном итальянском.
Паула молча кивает. И делает шаг вперед. Струящийся сквозь стеклянную крышу свет падает ей на лицо.
– Могу я вам чем-то по…
Антония осекается. Они стоят в пяти шагах друг от друга и молчат. За последние двадцать лет они ни разу не были так близко. Вот человек, которого я вскормила, думает Паула. Которого баюкала, когда у него болел животик. С которым спала, прижимая к своей груди по ночам.
Девочка, которую я бросила.
Антония делает еще один шаг вперед. Теперь они видят друг друга совершенно отчетливо. Она понимает, кто перед ней. В этом нет никаких сомнений.
– Мама?
От этого слова у Паулы сдавливает горло.
– Ты все-таки приехала, – говорит Антония.
Итальянский Паулы малость заржавел, но все же она до сих пор его понимает. Она снова кивает.
– Я уже и не думала, что ты приедешь, – говорит Антония.
– Я тоже, – отвечает Паула.
Они замолкают и просто молча стоят, глядя друг на друга. Женщина за кассой не обращает на них никакого внимания, все так же завороженная своим экраном. Словно очень загорелая трехлетка, которой впервые в жизни дали в руки айфон.
– Ничего, что…
Паула останавливается, делает глубокий вдох и заканчивает фразу:
– Ничего, что я появилась здесь?
– А что? – осторожно спрашивает Антония.
– Я пойму, если ты… злишься.
Антония опускает голову. В руках она по-прежнему держит лейку. А потом снова поднимает глаза.
– Я злилась. Очень злилась. Но…
Сердце Паулы бьется сильнее.
– Больше не злюсь. Я уже устала злиться. Я просто хотела встретиться с тобой. Поэтому я пригласила тебя сюда.
Одинокая слеза скатывается по высокой скуле Паулы. Странно, но в этой удушающей жаре она оказывается приятно прохладной.
– Я очень рада, что ты пригласила меня, – произносит Паула надтреснутым голосом.
– Я тоже рада, что ты приехала. Наконец-то.
На лице Антонии появляется улыбка. Не сияющая от радости и говорящая «Я люблю тебя». И не всепрощающая улыбка, приглашающая броситься в объятия и все забыть. А скорее, крохотная мимолетная улыбка-обещание, что, быть может, все наладится.
Паула мнет пальцы, не зная, что сказать. Что говорить своей дочери? Как себя вести? Антония – не тесто для пиццы, которое взял и раскатал. И не баклажан, из которого надо выдавить сок. Она – красивая, похожая на хиппи, занимающаяся садоводством девушка, которая попросила ее сюда приехать. Она – ее дочь.
– Хочешь я покажу тебе растения? – спрашивает Антония. – Они потрясающе пахнут.
Паула утирает слезы с щек и энергично кивает:
– Очень хочу.
Глава 59 Панцано, Тоскана. Хильда
Глава 59
Панцано, Тоскана. Хильда
Часы на церковной башне на пьяцца в Тоскане отбивают три часа дня. Хильда сидит за маленьким круглым столиком в кафе и пьет уже третью чашку капучино. Может, переизбыток кофеина и вреден, но здесь, в Италии, кофе такой жутко вкусный, что просто невозможно удержаться.
За соседним столиком болтают несколько подружек-итальянок, по очереди затягиваясь от одной сигареты, за другим столиком большая семья громко хохочет над ужимками самого младшего из детей. И Хильда не чувствует себя одинокой, несмотря на то что сидит одна.
Они с Паулой поселились в самой недорогой гостинице, какую только можно найти. Кровати в ней скрипят, пожелтевшие обои отклеиваются от стен, зато из окна открывается потрясающий вид на крыши Панцано. Вид настолько красивый, что у Хильды каждый раз дух захватывает, когда она раздвигает шторы.
Она достает из сумочки очередную порцию жевательного табака и закладывает его за щеку. Откидывается на спинку стула и ненадолго зажмуривается.
Она переживает за Паулу. Совсем скоро та вернется сюда – воодушевленная или, наоборот, полностью раздавленная.
Но, кроме этого, Хильда нервничает еще по одному поводу. У нее нет обратного билета до Швеции. Конечно, для этого нужно лишь взять немного денег из сбережений и потратить всего пару минут на то, чтобы забронировать билет, но Хильда до сих пор этого не сделала. А это значит, что она продолжит здесь дальше
В центре Тосканы.
Все же это забавно – уволиться с работы и покинуть свою страну. Кто ты без семьи, без заработка, без коллег? Ты просто… Хильда. Некая Хильда в Тоскане. Может, удастся получить работу в каком-нибудь отеле? В этом городке уйма маленьких пансионатов.
А может быть, ей повезет устроиться на работу, связанную с приготовлением пищи? Причем не с приготовлением опостылевших тефтелек, а настоящей итальянской еды. В каком-нибудь ресторанчике неподалеку. С застеленными клетчатыми скатертями и уставленными горящими свечами столиками на мостовой, за которыми сидят итальянские старички и без умолку трещат друг с другом. Это была бы просто… фантастика. Как только все утрясется, она начнет искать работу.
Наблюдая за кипением жизни на пьяцца, Хильда внезапно замечает знакомое лицо. Сначала она думает, что это просто кто-то ужасно на него похожий. Но подняв руку, чтобы затенить глаза от бьющего в них солнца, она видит, что это действительно он. Он здесь. Доехал на автобусе из аэропорта Флоренции. У него с собой не так много вещей, всего лишь один большой рюкзак. Словно путешествующий автостопом подросток.
– Расмус! Сюда!
Он замечает ее и расплывается в широкой улыбке. А потом идет к ней. Хильда встает, стряхивает с платья крошки (к капучино полагалось на редкость вкусное печенье) и взбивает волосы. Сердце быстро-быстро колотится.
О боже, думает она, он здесь.
Вчера утром ей на телефон пришло сообщение. Она сначала решила, что это бабушка – с тех пор, как она сюда приехала, та слала ей эсэсэмски каждый день, дабы удостовериться, что внучку не похитила мафия. Но это оказалась не бабушка. А Расмус. И, несмотря на то что сообщение было совсем коротеньким и весьма исчерпывающим, ей пришлось перечитать его несколько раз, прежде чем до нее дошел его смысл:
Я забронировал рейс до Тосканы. Завтра. Можно встретиться с тобой?
Хильда целых десять минут просто сидела и таращилась на экран, прежде чем сообразила ответить:
И вот он уже здесь, перед ней. Снимает с себя тяжелый рюкзак и бросает его на булыжную мостовую. Она притягивает его к себе и обнимает. После поездки на автобусе его спина горячая и потная. Но пахнет от него как обычно, и в то же мгновение Хильда мысленно переносится обратно к тем ночам в Руслагене, у моря и на лужайке.
– Поверить не могу, что ты здесь, – говорит она.
Расмус кивает:
– Да, представь себе – я здесь.
Они усаживаются за столик, Расмус утирает пот со лба.
– Здесь всегда так жарко? – со смехом спрашивает он, и Хильда кивает:
– Кажется, да. Карина не жалеет, что не попала в Италию?
– Жалеет, конечно. Но ей необходимо быть дома, с семьей. Думаю, сейчас это самое правильное.
Появляется официантка, и Расмус тоже заказывает ей капучино. Хильда же на этот раз выбирает свежий лимонад, чтобы унять сердцебиение.