– Ничего подобного, – заверила я ее. – Я думаю, ты отлично справляешься. Очевидно же, что у тебя хорошо получается следить за детьми. Ну посмотри сама… Хлоя же не утонула.
– Может, и нет, но ее родители вот-вот разведутся и ей придется жить в двух разных домах, и, возможно, винить себя в том, что случилось с ее семьей из-за того, что она не выдержала и завизжала, когда получила это фото. – Слоан откинула голову на спинку шезлонга и уставилась на облака, бегущие по небу. – Можешь считать меня пессимисткой, но у меня такое ощущение, что традиционный институт брака медленно издыхает.
– Не будем терять надежды, – ответила я. – Множество пар проводят вместе всю жизнь и при этом очень счастливы. Вот, например, мои родители. Даже притом что папе выпало много испытаний, мама всегда была с ним. Она была готова ради него на все. Я уверена, если бы она не умерла, они до сих пор были бы вместе.
Слоан выразительно посмотрела на меня.
– Мне не хотелось бы показаться грубой, но не забываешь ли ты о том, что ты здесь только потому, что твоя мама изменила твоему папе?
Я немного подумала об этом и не могла отрицать, что Слоан в чем-то права. Может быть, я действительно смотрю на брак своих родителей через розовые очки.
Но как я могла не делать этого? Я каждый день своей жизни видела, как мама не надышится на папу, и, умирая, она завещала это мне.
– Да, – сказала я. – Но я не думаю, что это было
Я всегда думала, что во всем разобралась – что отношения моей матери и моего биологического отца были в лучшем случае одноразовым траханьем или вообще произошли без ее согласия. Но, когда я увидела этот тайный винный погреб, мне пришлось рассмотреть возможность того, что я была неправа и насчет их отношений, и насчет Антона Кларка.
Паровоз сожалений разгонялся и набирал скорость.
С еще более увеличившимся количеством вопросов, бьющихся у меня в голове, я села, спустила ноги на землю и взяла свою майку.
– Мне пора идти. Наверняка твой брат сейчас на вилле и ищет во всех коробках и ящиках загадочные письма моей матери.
Я натянула шорты, сунула ноги в шлепанцы и пошла, но обернулась, чтобы сказать еще одну вещь.
– Знаешь, Слоан, как бы там ни вышло с завещанием, ты не волнуйся. По крайней мере, у тебя будет дом в Лондоне рядом с твоей семьей, и вполне достаточно денег в банке. Ты сможешь вырастить детей, начав с чистого листа.
– Коннор хочет продать его, – сказала она. – Ему нужны наличные, и быстро.
Я подошла чуть поближе, искренне желая помочь.
– Ясно. Ну, тогда ты всегда можешь взять свою часть выручки и начать сначала где-то еще.
– Но я люблю этот дом, – возразила она. – И дети тоже. Это единственное место, которое у нас осталось, где мы чувствовали бы себя как дома. – Она огляделась по сторонам и посмотрела на холм вдали, где виднелся Монтепульчано. – Я никогда не привозила их сюда. Сейчас я жалею об этом, здесь очень хорошо. Тебе повезло, Фиона. Не воспринимай это как что-то должное.
– Я постараюсь, – ответила я, думая об агенте по недвижимости Роберто, который предложил мне за винодельню 90 миллионов евро. Он все еще ждет моего звонка. – А что касается дома в Лондоне… Если ты считаешь его домом, то тебе надо выкупить его у Коннора, стать его хозяйкой и жить в нем той жизнью, которой хочешь. Не признавай себя побежденной. Помни, что твой муж послал твоей дочери то фото. Это ненормально. Ты сохранила его?
– Да.
– Тогда можешь мне поверить. Он не оставит тебя ни с чем. Возможно, он выкупит для тебя дом у Коннора, а возможно, даже пересмотрит брачное соглашение, чтобы ты только согласилась молчать о том, что он натворил. Найди себе хорошего адвоката. Ладно… Мне надо идти. – Я повернулась, и тут Эван запустил пляжный мяч из воды в сторону забора.
– Беру! – закричала я, бросаясь за мячом. Я подхватила его и швырнула обратно, как в волейболе.
–
– Мам, а кто это? – услышала я вопрос Хлои.
Слоан смотрела, как я закрываю калитку, а потом махнула рукой детям, чтобы они вышли из бассейна.
– Пойдите сюда, присядьте оба, и я объясню вам, кто это.
Я обернулась, поднимаясь по холму, и увидела, как Слоан держит Хлою на коленях. Вдруг дети тоже повернулись и помахали мне руками.
Улыбнувшись, я помахала в ответ.
Продолжая взбираться на холм, я была настроена еще решительнее, чем раньше. Я отыщу эти письма.
Глава 19. Лилиан. Тоскана, 1986
Глава 19. Лилиан. Тоскана, 1986
Прошла еще неделя, а Фредди так и не удосужился даже позвонить. По крайней мере, так говорила себе Лилиан. Может быть, он и звонил. Но в гостевой квартире не было автоответчика, а она нечасто бывала дома. Она или работала за стойкой в гостинице, или водила экскурсии, или, в свое свободное время, помогала в полях – просто так, для удовольствия. В подвязке винограда и обрезке усов было что-то завораживающее. Эта работа приносила невероятное удовлетворение. Ну и, конечно, это был предлог провести день рядом с Антоном, хотя, конечно, при этом вокруг находились и другие люди.
Он и Доменико научили ее многому из того, что касалось посадки и ухода за виноградом. Она была хорошей ученицей, впитывающей знания как губка.
– Мне так тут нравится, – сказала она Антону как-то вечером, после ужина на вилле, когда они возвращались к ней домой. – Все нравится – еда и вино, оливковые рощи и виноградники, и влажный запах погребов. Я понимаю, почему ты так захотел купить поместье. Оно захватывает твою душу.
Он взял ее руку и молча поцеловал.
– И еще я подумала, – продолжала она. – Если ты правда хочешь, чтобы все это стало твоим, хочешь создать свою историю, тебе надо основать собственную коллекцию вин для твоих детей, добавить ее в тот тайный погреб, как делал мистер Маурицио. И ты можешь сделать на них свои личные, особые этикетки, чтобы они отличались.
Антон замедлил шаг и с восторгом посмотрел на Лилиан.
– Ты меня потрясаешь. Это чудесная идея. Мы как раз начинаем разливать вино того года, когда родился Коннор, а бутылки года рождения Слоан вызревают в погребах. И я знаю самую лучшую смесь того урожая. Ее я для нее и отложу. Спасибо тебе.
– Если хочешь, я могу помочь с этикетками, – предложила Лилиан.
Он кивнул, и в голубоватом свете луны она заметила на его лице восхищение.
– Ты тоже оставляешь свой след в этом месте, – сказал он. – Ты создаешь здесь свою историю, и я рад этому.
Они какое-то время шли молча, а потом он спросил:
– Ты получала известия от Фредди?
При упоминании имени мужа Лилиан замерла. Как легко она позволила себе забыть, что она замужем. Не то чтобы она не испытывала чувства вины за произошедшее – всполохи стыда и сожаления охватывали ее довольно часто, – но это была улица с двусторонним движением. За прошедшие годы Фредди много раз давал ей понять, что ее счастье не стоит для него на первом месте. Ее ценность для него заключалась в том, что она поддерживала его финансово, творчески и эмоционально.
– Нет, – ответила она, – думаю, он углубился в свое писание. Когда на него нисходит вдохновение, он обычно забывает про весь мир. В смысле, про внешний, реальный мир. Включая меня.
Их шаги негромко отдавались по грунтовой дороге, которую освещал луч фонарика.
– А что ты ему скажешь, когда он все же позвонит? – спросил Антон. – Или он просто приедет без предупреждения?
– Он так не сделает, – ответила Лилиан. – Он захочет, чтобы я встретила его на станции, а последний поезд из Парижа прибывает каждый день в восемь сорок.
– А если он возьмет такси, чтобы сделать тебе сюрприз?
– Этого он тоже не сделает, – ответила она. – Он не настолько романтичен. Хотя… думаю… тут не угадаешь. Может, мы сейчас войдем в дом, а он сидит на диване с букетом цветов. Вот было бы неловко. – Она покачала головой. – Прости. Это не смешно. Не знаю, почему я вообще это сказала. Мне совсем не наплевать на это, и я не знаю, что бы сделала, если бы он неожиданно вернулся.
Когда они подошли к дому, окна в квартире были темными, и они зашли внутрь, не боясь, что Фредди вернулся.
Потом они лежали рядом в ее постели под легкой простыней, глядя друг на друга.
– Но он не останется там навсегда, – тихо сказал Антон.
Лилиан закрыла глаза.
– Я знаю. Но я не хочу сейчас об этом думать.
– Когда-то все равно придется. Что ты будешь делать, Лилиан?
Перевернувшись на спину, она следила взглядом за медленно вращающимися лопастями вентилятора на потолке.
– Не знаю. Здесь я так счастлива. Я никогда не была такой счастливой. Конечно, это все ты. Я влюблена в тебя до безумия, и каждый день просыпаюсь совершенно счастливой. Но я люблю и свою работу. Мне нравится водить экскурсии, наблюдать, как растет виноград, подстригать усы, узнавать, как делают вино. Я не могу дождаться урожая. – Она повернула голову и посмотрела ему в глаза. – Может, это прозвучит как-то глупо, но я чувствую, что это мое призвание.