Когда он подошел ближе, Лилиан увидела, что на нем рабочие ботинки.

– Привет, – поздоровался он, открывая деревянную калитку и заходя на территорию бассейна. – Не ожидал вас здесь встретить.

– Утренний тур отменился, – объяснила она, быстро хватая халатик и просовывая руки в короткие рукава. В конце концов, это ее начальник. Она не должна расхаживать в купальнике на рабочем месте. – У автобуса пробило колесо возле Сиены.

– Не повезло, – он закрыл калитку на петлю замка и подошел к ней. – Жуткая жара, да?

– Да. Но вода очень хороша.

Он присел на соседний шезлонг, повернувшись к ней спиной, и начал расшнуровывать ботинки. Она не могла оторвать взгляда он крепких мускулов его спины и того, как широкие плечи сужались, спускаясь к талии.

– Вы работали на винограднике? – спросила она.

– Да. Мы были там с самого рассвета, но сейчас время сиесты. Слишком жаркое солнце, чтобы работать.

Он снял ботинки и носки, поднялся и стянул майку.

Лилиан взглянула на его обнаженную грудь, и у нее захватило дыхание – он был стройным, мускулистым и загорелым, с темными волосами на груди.

Швырнув майку на шезлонг, он зашел в душ, ополоснулся и тут же нырнул в бассейн, подняв тучу брызг. Она смотрела, как он проплыл под водой, словно торпеда, от глубокого конца бассейна до мелкого, вынырнул наружу и откинул упавшие на глаза волосы.

– Отлично! – воскликнул он. – Вы тоже идите в воду. Слишком жарко сидеть на солнце.

Она не могла отказаться. Поднявшись, она скинула халатик, позволив ему упасть на пол, быстро подбежала к краю бассейна и нырнула. Когда она вынырнула, Антон рассекал воду в нескольких метрах от нее.

– Не могу поверить, какая жара, – сказала она. – А ведь я из Флориды. – Она провела ладонью по лицу, стряхивая воду.

Через пару минут они снова проплыли друг мимо друга.

– Как продвигается обрезка усов? – спросила она с улыбкой.

– Очень хорошо. – Он нырнул и проплыл в мелкий конец бассейна. Лилиан сделала то же самое, но поплыла в другую сторону.

Вскоре неловкость стала ощутимой – возможно, потому, что оба осознавали взаимное притяжение и понимали, что это опасно. Может быть, тут, в воде, под жарким тосканским солнцем, будучи обнаженными, разумнее было держаться друг от друга подальше.

Лилиан вышла из бассейна и вернулась к шезлонгу, где вытерлась, села и снова взялась за книгу.

Антон продолжал плавать.

Она открыла книгу на заложенной странице, но только делала вид, что читает. Как она могла сосредоточиться, когда ей трудно было отвести от Антона взгляд, а все ее тело точно гудело от напряжения?

Спустя какое-то время он замер в воде. Закрыл глаза и перевернулся на спину.

Цикады в оливковых деревьях гудели как электропровода. Над поверхностью воды порхала бабочка.

Антон открыл глаза и подплыл к краю бассейна.

– Вы придете сегодня на ужин?

Лилиан опустила книгу на колени. Приподняв очки, чтобы взглянуть на него, она спросила:

– А вы меня приглашаете?

– Конечно. У вас есть текущее приглашение на каждый вечер. Вас все ждут.

Их взгляды встретились. Она ощутила, как ее плечи горят на солнце.

– Тогда я приду.

Он оттолкнулся от края и поплыл на спине, не отрывая от нее глаз.

– Что вы читаете?

Она приподняла книжку.

– «Клан пещерного медведя»[30].

– Хорошая?

– Пока не знаю, я только ее начала, и мне довольно трудно сосредоточиться. Я никак не могу собраться.

Подплыв к лесенке, он вышел из бассейна. Его тело блестело от воды, она капала с его шорт. Лилиан следила за каждым его движением. Он подошел к ней. Взял свою майку и начал ею вытираться. Мышцы его предплечий сжимались и расслаблялись.

– Должно быть, это заразно, – сказал он. – В последнее время я тоже не могу ни на чем сосредоточиться.

Ее сердце резко забилось в груди, губы слегка приоткрылись. Его близость ошеломляла.

– Увидимся за ужином, – сказал он.

– Хорошо.

Окинув ее быстрым взглядом, он подхватил свои ботинки и вышел за калитку.

Лилиан не могла отвести глаз от его тела, пока он поднимался на холм. Если бы она была разумным человеком, она придумала бы какой-нибудь предлог, чтобы не приходить сегодня ужинать на виллу. Но чувства, которые вызывал в ней Антон, исключали всякую возможность разумных действий. Она была побеждена. В основном это было сексуальное влечение – она не могла этого отрицать, – но это было не все. Что-то в Антоне Кларке казалось ей родным, точно свой дом, и ей хотелось прибежать туда и свернуться клубочком.

В этот день они ужинали на улице при свете дюжины толстых свечей из белого воска. Народу было больше чем обычно, пришло несколько рабочих с виноградника и новый экскурсовод – итальянка, студентка университета, которая жила в городе. Ее звали Тереза, она была высокой, стройной и очень хорошенькой. Перед ужином Лилиан заметила, как Антон разговаривал с ней, стоя на краю лужайки. Он вращал вино в своем бокале, подняв его к свету, и показывал ей, как различать и определять вкусы и ароматы. Лилиан начала было думать, не было ли это просто в его обычае – проявлять внимание к своим экскурсоводам – и что она, может быть, придает слишком большое значение возникшей между ними симпатии. Если бы это было на самом деле так, если бы она смогла избавиться от своего наваждения, поняв, что это просто глупая влюбленность в своего красивого, харизматичного начальника, жизнь оказалась бы гораздо проще.

Когда все сели за стол, Катерина подала умопомрачительное рагу из ягненка с теплыми лепешками и соленым маслом, а Доменико принес к нему особое выдержанное брунелло. Смесь вкусов взрывалась на языке Лилиан. На десерт был торт из темного шоколада с вишней, взбитые сливки и кофе.

Лилиан заметила, что Антон был более сдержан, чем обычно. Казалось, ему не по себе. Также она обратила внимание, как Тереза и Маттео как-то обособленно сидят в дальнем конце стола. Антон почти не смотрел на Терезу, но время от времени встречался взглядом с Лилиан. Он смотрел на нее, пока остальные разговаривали, а она молча наслаждалась едой. Когда она ощущала на себе его взгляд, она поднимала глаза, и они незаметно для других переглядывались, что она не могла не счесть за желание остаться вдвоем. Ей очень хотелось этого, и она знала, что он ощущает то же самое. Все так и было на самом деле. Ей ничего не показалось.

После ужина никто даже не моргнул глазом, когда Антон объявил, что проводит Лилиан в гостевой дом. Был чудесный летний вечер, луна была почти полной. Тереза попрощалась со всеми, и ее отец забрал ее на машине у ворот виллы. Мистер и миссис Гуардини ушли, держась за руки, разговаривая и смеясь, а Маттео с Марко остались за столом, обсуждая цены на бензин и американские машины и наливая себе скотч из бутылки.

Как только Антон с Лилиан оказались вдвоем за воротами на кипарисной аллее, где только свет фонаря освещал их путь, Антон сказал:

– Я рад, что вы сегодня пришли.

– Я тоже, – ответила она. – Но вы были таким тихим. Все в порядке?

Воздух был таким влажным, что ее летнее платье липло к коже.

Антон смотрел себе под ноги.

– Мне очень жаль. Но сегодня днем кое-что произошло.

– Вы можете рассказать мне об этом?

Он помолчал, но потом вздохнул.

– После того как я простился с вами у бассейна и вернулся на виллу, мне передали, что звонила моя жена, и я перезвонил ей. – Он снова помолчал. Лилиан ждала, чтобы он продолжил. – Она сказала, что больше не хочет приезжать сюда, что детям лучше в Лос-Анджелесе, с ее семьей. Она хочет развестись со мной.

У Лилиан сжалось сердце.

– О, Антон. Мне так жаль.

– Я просил ее подумать, – продолжил он. – Предложил построить здесь дом для ее родителей, чтобы они могли приезжать и жить сколько угодно. Или, если они хотят жить в городе, купим квартиру в Монтепульчано или во Флоренции. Но ей не нравится эта идея. Она ясно сказала, что предпочитает Америку Италии и хочет, чтобы ее дети росли там. А не здесь.

– Но это и ваши дети.

– Я напомнил ей об этом, но она хочет ссоры.

Лилиан подняла на него глаза.

– Как кто-то может не хотеть растить детей в таком месте, как это?

– Жаль, что она не разделяет ваших чувств. Мне теперь предстоит очередная судебная война. Думаю, что она разденет меня догола в финансовом смысле.

Лилиан поглядела на небо.

– Мне так жаль. Я даже передать не могу. Я хотела бы хоть чем-нибудь вам помочь, но не могу представить, что бы это могло быть.

– Вы уже это делаете.

Она не была уверена, что именно он имеет в виду, но переспросить побоялась.

Они дошли до тихого места, где стоял ее дом, и остановились на парковке, засыпанной гравием. Лилиан стала рыться в сумочке в поисках ключа.

Она думала, не стоит ли ей предложить Антону зайти, чтобы продолжить разговор. Когда она позволила ему осветить темную лестницу, пока она поднималась и вставляла ключ в замок, неуверенность только возросла. Распахнув дверь, она обернулась к нему.

Он казался очень одиноким. Покинутым. И таким красивым. Ей не хотелось прощаться. Ей хотелось еще поговорить с ним.

– Не хотите зайти? – спросила она.

Он кивнул и начал подниматься по лестнице.

Лилиан включила верхний свет. Оба зажмурились, и тогда она включила маленькую лампочку у дивана, которая делала освещение в комнате более мягким.

В квартире было удушающе жарко. Антон остановился в дверях, а Лилиан, переходя из комнаты в комнату, открывала все окна. Вернувшись в кухню, она выключила верхний свет, и комната погрузилась в уютный золотистый полумрак.