Папу ничуть не смущает, что существо вдруг потеряло голову, хотя он с интересом садится рядом с телом, подтягивая очки. Ему будто всё равно, как ужасно это воняет.

Он — хранитель, что звучит гораздо благороднее, чем «книжный червь». Он читает толстенные энциклопедии и знает латыни больше, чем кто-либо из нас. Но его заклинания добрые, унаследованные от ангельских существ, а не те мерзкие, которыми пользуются колдуны, за которыми мы охотимся.

— Латмур, — бормочет он себе под нос.

Переведу: отвратительная, покрытая шерстью тварь, размером с человека, не особо быстрая и ещё менее умная. Она терроризировала местный скот, и мы услышали о ней от пьяного местного, когда заправлялись по пути. Решили заглянуть. Если честно, эта тварь напоминает ягненка, переспавшего с некрозом. Ну, каждый сходит с ума по-своему.

Мама строго запретила тащить мертвяков в дом, поэтому мы выделили часть участка за пределами защитных линий, которыми укрепляем жильё, чтобы папа мог проводить свои эксперименты.

Папа берёт острую лопатку, отрезает кусок чёрной плоти и внимательно рассматривает его у самого лица. Я с трудом сдерживаю гримасу отвращения.

Светлокожий, с веснушками цвета ржавчины, рыжими волосами и длинным носом, который он постоянно суёт в подобное. Я его люблю, но честно — понятия не имею, как ему удалось завоевать маму. Она — роскошная брюнетка с латиноамериканскими корнями, лучшая охотница своего поколения, с острым языком и характером. Она могла бы покорить мир.

Дом присаживается рядом с папой, чтобы изобразить интерес к очередному уроку анатомии. Настоящий примерный сын.

А я? Я не спрашиваю, кого убивать. Просто делаю это.

Пока они обсуждают очередную мерзость, я мою Постре из шланга, наблюдая, как она ловит струю воды зубами. Затем мы отправляемся исследовать наш новый дом.

И он шикарен. Современный стиль, просторные помещения, много света, тёмный деревянный пол, стеклянные стены и парящие лестницы. Альянс не мелочится.

Но сам город… Майтаун — одно из тех мест, где можно почувствовать дыхание тьмы. Оно пронизывает тебя до костей, цепляется к душе и больше не отпускает. Наша работа только начинается.

Глава 3. Татуировка на коже

Мама наслаждается моментом, как даёт хорошую трёпку мешку в нашей новой тренировочной комнате.

— Вот и мои дети! — она улыбается, увидев меня.

Она вытирает пот и обнимает. Я почти такой же высокий, как папа, и мне она достаёт до плеча.

Она смуглая, с кожей светлее, чем у Доми, и её внешноть более латинская чем мулатки. Хотя волосами она явно пошла в папу — её так называемая «чернокожая прическа», заплетённая в косички до самых бёдер.

Мне двадцать восемь, а Доме тридцать два, но она продолжает называть нас своими детьми «пока какое-то чудище ада не вырвет мне кишки», буквально так; порой она бывает немного мелодраматичной.

Или пока мы не подарим ей внуков.

Что касается меня, я бы предпочёл, чтобы чудовище ада забрало мои кишки. И так как семья всегда рядом, когда она тебе нужна, Дом пытается меня успокоить по поводу потомства, говоря, что если мои сперматозоиды такие же умные, как я, то, скорее всего, я бесплоден. Что-то в этом роде, что я буду ударяться о стенки вальгинального прохода, вместо того чтобы двигаться прямо.

Я протягиваю маме чемодан с машинкой для тату, и она снимает боксерские перчатки, прежде чем взять его. Мы подходим к кухонному острову, я вытягиваю левую руку. На плече, хорошо видна татуировка — роза. Как и все мои татуировки, только чёрная тушь. Стебель вьётся вниз и оплетается вокруг запястья, и с профессиональной точностью мама запускает иглу, добавляя шип. Ещё одна смерть. Ещё один триумф.

Ожерелье или браслет с бусинами, украшения в косичке, зарубки на деревянном амулете… все охотники так или иначе показывают свои трофеи. Я ношу их на коже.

Идею я подглядел у неё. Маме очень нравятся татуировки. Пока я никогда не решался сделать что-то на лице, мама носит на левой виске букву Д, переплетённую с Л, а на правом — Х с Э. Это инициалы наших первых и вторых имен. На кулаках её правой руки, той, что она использует, чтобы отправить тебя спать одним ударом, выведены буквы Френк — по одной на каждом. Имя моего отца. А вдоль позвоночника она носит изображение чешуи морской змеи, на которую добавляет новый шип за каждую смерть.

Да, я знаю: моя мама выглядит как бывшая заключённая. К тому же ей нравится носить широкие спортивные костюмы и берцы.

Мой брат тоже носит такую чешую, только намного меньше, на левом предплечье. Это его единственная татуировка. Для учёта смертей, тоже. Пока что он меня обгоняет. Я обычно ввязываюсь в драку, а он — заканчивает её выстрелом. В общем, я устраиваю бой, а он забирает победу. Такие вот братские отношениия.

Но, ладно, сатанинская овца без головы только что принесла мне балл.

Я обвиваю только что сделанное тату плёнкой и иду в душ, который как раз не помешает. После душа, любуясь своим отражением в зеркале, я вижу своё тело с рельефными мышцами, хотя и без объёмов, как у Доми, и растрёпываю тёмные каштановые волосы, короткие по бокам и достаточно длинные в центре, чтобы они выглядели небрежно.

Я захожу в комнату наверху, просторную с огромными окнами, рядом с которой комнату заняли родители. Дом сидит на кровати с ноутбуком на коленях. Он — гений в области информатики и работает фрилансером-программистом. Я бы даже сказал, что это почти оскорбление, что поисковик занимается чем-то ещё, если бы я не знал, как ему это нравится. Иногда я боюсь спросить его, не хотел бы он заниматься чем-то другим, если бы у него была возможность выбрать, а не родиться с этим семейным проклятием… Это один из тех вопросов, которые лучше не озвучивать вслух.

— Это моя комната, — говорит он, когда я растягиваюсь на кровати, игнорируя его присутствие.

— Это было бы так, если бы ты был мной. И прости, что нарушаю твои грёзы, но нет.

— Я её себе забрал.

— А я — себе.

— Когда?

— Прямо сейчас.

Пользуюсь моментом, когда он отворачивается, чтобы глянуть на меня, и сбрасываю полотенце с бедра, показывая себя таким, каким меня создал Бог, но с большим количеством татуировок.

— Да ну нахрен, Хад, прикройся.

Я покачиваю задом.

— Это нормально, что твой комплекс на фоне моего гигантского размера, но ты не должен его видеть, если выйдешь из моей комнаты.

— Это моя, блин, комната!

— Слушай, Доминико Луис, — говорю я медленно, продолжая крутить этот вопрос, как пропеллер вертолёта, чтобы его развести, — вот что произойдёт: я расслаблюсь, в своей кровати, в своей комнате, прежде чем поспать. Ты можешь быть свидетелем этого или нет. Тебе выбирать.

— Не пытайся…

Я перебиваю его, прикасаясь к тому, что можно назвать главным мои достоинством.

— Три… — считаю я медленно.

— Ты не собираешься… — Но он встаёт с кровати.

— Два…

— Хадсон!

Моя рука опускается на член.

— Нет, чёрт возьми! — говорит он раздражённо. Закрывает ноутбук с гневом и хватает свою сумку, стоящую у изножья кровати. — Ты — тупой придурок!

Он выходит злой, но потом снова возвращается и швыряет в меня тапок.

— Дурак, — плюёт он, не оглянувшись, и уходит.

— Не забудь закрыть дверь, — прошу я его с лучшей улыбкой.

На самом деле мне немного его жалко. Мы оба знаем, что если всё дойдёт до мамы, она не встанет на его сторону, потому что я — её любимчик, а папа не вмешивается в наши дела. Но я забываю об этом, как только думаю о том, что могу сделать с той девчонкой, что шла по пешеходному переходу.

Когда я просыпаюсь, на моём боку лежит Постре, прижавшая голову к моей груди, и я проспал столько времени, что не могу понять, в каком году мы.

Глава 4. Крылья архангела

— Пойду с тобой! — Оставив чашку с завтраком в раковине, хватаю футболку на ходу и бегу за папой.

Маме не дается дипломатия, тем более когда нужно говорить с людьми в костюмах в их элегантных кабинетах. Вот почему папа берет на себя все официальные встречи. Это, конечно, не то же самое, что охотиться на монстров, но мне не нравится сидеть дома, вот я и предложил ему составить компанию.

Он несет папку с этими серьезными документами для местных властей, убеждая их не обращать внимания на слухи, мол, нас видели с трупами и прочими странными вещами. В общем, «Не лезьте в наши дела», подписанное папой, государством.

Честно говоря, быть наемным убийцей с лицензией плюнуть на закон — это круто. Если, конечно, зомби не откусит тебе голову, как с дядей Джеком, или морская сирена не оторвет тебе ногу, как с дедушкой Хадсоном. И не забывайте про глаз тети Розиты, который она потеряла из-за когтей оборотня. Не обманывайтесь на счет её имени, эта женщина в два счета уложит вас. Будь то в конкурсе по выпивке или в схватке один на один.

Как видите, семьи моих предков с гордостью раскиданы по США и Центральной Америке. Но если сможешь остаться живым и не умереть, то, честно говоря, моя работа мне очень нравится.

Папа поворачивается у двери и бросает строгий взгляд на Постре, который уже бежит за мной. Потом он смотрит на меня.

— Цель этой встречи — наладить отношения с местными властями как можно более вежливо. Без зрелищ и шума.

— Этого не случится, — уверяю его.

Но он едва ли дает мне закончить:

— Что будет, так это то, что ты попытаешься пронести собаку на руках, потому что ей не разрешат войти.