Прижав книгу к груди, девушка сворачивает к выходу. После раннего ужина, извинившись, она уединилась в своей комнате под благовидным предлогом отработки навыков стенографии и с тех пор не попадалась на глаза матери.
Уже в двух метрах от входной двери Анна услышала, как кто-то движется у нее за спиной.
– Анна? – с удивлением окликает ее Ингрид. – Куда это ты?
– Прогуляться немного. Такой вечер приятный, – отвечает дочь, кивнув в сторону окна.
– Что-то ты последнее время зачастила с прогулками.
– Правда? – переспрашивает Анна, стараясь выглядеть невозмутимой. – Просто мне нравится проводить время на свежем воздухе.
Мать молчит и оценивающе смотрит на нее, а Анна чувствует, как сердце сбивается с ритма.
– Свежий воздух, конечно, всегда полезен.
– Вот именно, – быстро произносит дочь. – Мне пора, чтобы успеть вернуться до темноты.
Ингрид кивает, но потом ее глаза подозрительно сужаются.
– А зачем тебе книга?
Анна показывает ей «Великого Гэтсби».
– Думала, присяду где-нибудь – почитаю.
– Но ты же сказала за ужином, что уже дочитала ее?
Анна ощущает проступающие на затылке капли пота. Она открывает рот, чтобы ответить, но теряется, не зная, что сказать.
– Анна, – продолжает мать, – ты с кем-то встречаешься?
– Нет, – быстро отвечает дочь. – Или – да, но это всего лишь друг.
– Какой друг?
– Матушка должна пообещать, что не будет сердиться, – вздыхает Анна. – Но я познакомилась с молодым человеком, который учит меня итальянскому.
– Что? И кто же это?
– Его зовут Лýка Кавалли.
– Вы встречаетесь с ним? И ты нам с отцом ничего не сказала?
Анна кивает.
– А чем он занимается?
– Его семья держит небольшое хозяйство к югу отсюда, – лжет Анна.
– И где вы с ним видитесь?
– Да здесь, в окрестностях. Мы просто сидим и обсуждаем книжки.
– Господи, Анна! – восклицает Ингрид, всплескивая руками. – Ну как ты можешь так поступать с нами? Носиться вечерами по окрестностям с незнакомым мужчиной! Ты что, не понимаешь, как это выглядит со стороны?
– Прости. Но все это вовсе не так опасно, как может показаться. Лýка – исключительно порядочный молодой человек.
– Это неважно. Отныне ты больше не увидишь его. И после ужина тебе теперь запрещается покидать дом.
– Но мама, – протестует Анна. – Ты не можешь так поступать со мной.
– Могу, конечно!
– Между прочим, я совершеннолетняя.
– Но ты живешь в нашем доме. Хочешь решать все сама – съезжай от нас.
Анна в изумлении смотрит на мать. Так хочется, чтобы Ингрид могла понять ее чувства.
– Лýка – хороший человек, – говорит она. – Добрый и умный, и я люблю его.
– О господи! – кричит Ингрид, хватаясь за голову.
– В этом ведь нет ничего плохого, – продолжает Анна. – Он собирается переехать в Стокгольм и выучиться на журналиста, а потом мы поженимся.
– Ты больше не увидишь его, понятно тебе? – кричит мать, и голос ее звучит так резко, что Анна отступает на шаг назад. Никогда прежде она не видела Ингрид такой возбужденной.
– Ты не можешь запретить мне выходить на улицу.
– Разумеется, могу. Вальтер возвращается в субботу, когда Рунстрёмы придут на ужин. До тех пор ты не выйдешь из дома.
Анна чувствует, как к глазам подступают жгучие слезы.
– Если бы только матушка познакомилась с ним, ей все бы стало понятно.
Скрестив руки, Ингрид преграждает путь к выходу.
– Я ни слова больше не хочу слышать об этом итальянце, – категорично заявляет она.
У Анны пересохло во рту. Внутри нарастает паника. Она не знает, что предпринять, если ей запретят видеться с Лýкой, и не понимает, как мать может быть такой жестокой.
– А что, матушка никогда не влюблялась?
– Нет, – усмехается Ингрид. – Во всяком случае, не в батрака.
Анна с трудом может поверить своим ушам. Мать ничего не понимает! Решительно оттолкнув ее, дочь выбегает на крыльцо.
– Стой! – слышит она у себя за спиной материнский голос, убегая в сторону моря. – Вернись, сейчас же!
Но Анна не останавливается, она убегает от маминых слов.
Лýка уже ждет ее.
– Что случилось? – с тревогой спрашивает он.
Анна бросается в объятия любимого и всхлипывает, прижимаясь к его плечу. Лýка бережно обхватывает ее лицо и убирает прилипшие к щекам пряди волос.
– Рассказывай, – просит он, но Анна только мотает головой. Она не хочет произносить слова, сказанные мамой.
– Не могу, – еле различимо произносит девушка, еще крепче прижимаясь к нему.
Лýка крепко обнимает Анну, она дышит ему в грудь. Как приятно стоять вот так, когда объятия согревают и защищают. В конце концов Анна, собравшись с мыслями, тянется к его уху.
– Ты говорил, что любишь меня?
Она сосредоточенно прислушивается к его дыханию: вдох – выдох.
– Si, – тихо произносит он, – ti amo [22].
– Покажи мне свою любовь, – шепчет она.
Лýка застывает, будто задумавшись. Потом тянется к ее губам. Они сливаются в глубоком, долгом поцелуе, и Анна чувствует, как его руки опускаются ниже. Ей нравится это ощущение, одновременно такое естественное и напряженное, будто перед взрывом.
Пальцы осторожно скользят под его рубашку. Никогда прежде не приходилось так ощущать чужую кожу своей. Никогда не подозревала она, что тело может так страстно стремиться к другому. Анна не представляет, что будет по возвращении домой, но сейчас это неважно. Быть рядом с Лýкой – единственное, что занимает ее мысли.
Солнце садится за горизонт, его исчезающие лучи окрашивают небо в розовые и оранжевые полосы. Анна расстегивает блузку, обнажая шею. Лýка касается пальцем маленькой впадинки у нее под ключицей.
– Ты уверена? – шепчет он.
Кивнув, Анна заводит его ладонь под блузку. Ее переполняют разные чувства – так много, что всех не различишь. К ощущению счастья и нервозному ожиданию примешивается сумбур из упрямства и силы воли. Никто не смеет разлучить их, никто не вправе решать за них судьбу этой любви.
С верхушки дерева раздается трель черного дрозда. Потом он улетает, умолкнув, и над лесом повисает тишина.
Анна ловит взгляд Лýки.
– Да, – отвечает она. – Абсолютно.
Глава 19
Глава 19
Ребекка просыпается от шипящего звука. Проходит пара секунд, прежде чем она вспоминает, где находится. Арвид стоит у плиты, и по всему дому разносится аромат жаренных на масле грибов.
В полной растерянности девушка смотрит на часы: пятнадцать минут шестого. Садится, выпрямляя спину. Неужели она уснула на кухне у Арвида? Поправив волосы, смотрит на пораненную руку. Сквозь бинт проступила маленькая капелька темной крови.
Заметив, что она проснулась, Арвид убавляет огонь на плите и подходит к ней.
– Как себя чувствуешь?
– Кажется, хорошо. Извини, я не ожидала, что усну. Сейчас пойду, – говорит она, вставая с дивана.
– А куда торопиться-то? – отвечает Арвид, пожимая плечами. – Я тут кое-что готовлю, можешь остаться на ужин.
Ребекка сомневается. Не хочется, чтобы сосед чувствовал себя обязанным заботиться о ней, но нормально поесть не помешало бы. К тому же вряд ли представится более удачный случай попросить о помощи с изгородью для Эгона.
– Ладно, спасибо, – выжидающим тоном ответила она.
Арвид раскладывает по двум тарелкам картошку, говядину, грибной соус и бруснику. Ребекка незаметно наблюдает за ним, пока он усаживается за стол напротив нее. Такого роскошного угощения она не ожидала.
– Выглядит аппетитно.
– Ага, – соглашается он и начинает за обе щеки уплетать ужин. Ребекка тоже пробует. Мясо – мягкое, картошка – рассыпчатая, грибной соус – густой и насыщенный.
Они едят в тишине, и Ребекка раздумывает, что бы сказать.
– Не знала, что ты умеешь готовить.
Арвид встречается с ней взглядом, но сохраняет молчание. От его сосредоточенности она начинает откровенно нервничать. Коснувшись того пальца, где обычно надето кольцо, Ребекка думает, что надо бы рассказать Арвиду о Йуаре. Хотя, если она просто так, ни с того ни с сего заявит, что помолвлена, это будет, пожалуй, звучать странно.
– Мясо из твоего хозяйства?
– Да.
– А часть какая?
– Кострец.
Ребекка кивает в ответ:
– Очень вкусно. И жуется легко. А грибы сам собирал?
– Да, – отвечает он, криво улыбаясь. – Есть еще вопросы или я могу поесть наконец спокойно?
Ребекка опускает глаза.
– Нет, – бурчит она, ерзая на диване, потом нечаянно касается тыльной стороной руки столешницы, и ее передергивает.
– Больно?
– Да.
– Так, – говорит Арвид, поднимаясь с места. – У меня есть обезболивающее и красное вино. Решай сама, что тебе больше требуется.
– Ты, что, пьешь вино по воскресеньям? – пытается шутить Ребекка.