– В крестьянском хозяйстве каждый день – понедельник. – Ну, или суббота, немного зависит от настроения хозяина, – отвечает он.

У Ребекки зарделись щеки. Она знает, что пить ей не следует, но в то же время надо же как-то поднять тонус. Да и натянутую обстановку разрядить не помешает.

– С удовольствием выпью чуть-чуть вина.

– Хорошо, – говорит Арвид и приносит бутылку.

* * *

Час спустя Ребекка ощущает себя значительно лучше. От еды она стала бодрее, боль в руке отпустила, да и Арвид начал отвечать целыми предложениями.

– Но почему ты не держишь кур? – интересуется она, стараясь быть серьезной.

– Просто не успел еще, – отвечает он, осушая свой бокал. – Я завел свое хозяйство чуть больше года назад.

– Значит, ты начинающий фермер?

– Нет. Я вырос на хуторе. В последнее десятилетие мы управляли хозяйством на пару с братом, но в какой-то момент поняли, что так больше продолжаться не может.

– Почему? – с удивлением спрашивает Ребекка, наклоняясь через стол. – Вы поссорились?

Арвид качает головой:

– Нет, не в том дело. Просто Нильс – мой брат – женился на своей Стине, и мы решили, что будет лучше, если он выкупит мою долю. А сейчас у них появилась малютка Майлис.

– Вот оно что. Но тебе по-прежнему нравится фермерская жизнь?

Когда лицо Арвида озаряет улыбка, оно становится совсем другим, и у Ребекки теплеет на душе.

– Вести хозяйство в одиночку оказалось труднее, чем я думал, – говорит он, водя пальцем по краю стола. – У меня всегда полно дел, а поскольку речь идет о живых существах, я не могу позволить себе что-нибудь упустить. И вдобавок еще… – Арвид умолкает, потупив взгляд.

– Что?

– Да так, ничего.

– Ну, говори.

Он подпирает рукой подбородок, и Ребекка замечает маленькие ямочки вокруг рта, появляющиеся от улыбки. Глаза у Арвида светло-голубые, и смотрит он так пронзительно, что Ребекку бросает в приятную дрожь каждый раз, когда она встречается с ним взглядом. Удивительно, как ему удалось очаровать ее? Ведь он полная противоположность того типа мужчин, которые обычно ее притягивают.

– Я хочу вести хозяйство правильно, – объясняет Арвид. – Хочу, чтобы животным было хорошо, пестициды с инсектицидами стараюсь не использовать, как и оборудование, загрязняющее среду, но дебет с кредитом при этом свести непросто. Молоко закупают по очень низкой цене. Признаться, я планировал инвестировать в доильного робота, чтобы самому выкроить побольше времени на земледелие, но денег не хватает.

– А разве ты не можешь продавать молоко другому закупщику, который платит больше?

– Так не работает. Правда, я подумываю над открытием магазина на ферме, чтобы напрямую продавать свои продукты. Еще хотел бы выращивать овощи: салат, капусту, репу, свеклу и лук – и, возможно, развивать другие направления. У меня ведь есть старый сарай, там можно было бы открыть небольшой магазин фермерских продуктов. Но, чтобы переоборудовать помещение, естественно, нужны деньги.

– Мне кажется, это прекрасная идея! На выходных ты сможешь завлечь сюда горожан, которые готовы платить по пятьдесят крон за чашку кофе.

– Ну, не знаю, – говорит Арвид, смеясь. – Я и так-то с трудом с хозяйством управляюсь. Но было бы здорово, конечно.

– А почему ты не наймешь кого-нибудь? Я могу помочь тебе рассчитать, во сколько это обойдется.

– Точно, ты же экономист. Приятно, наверное, работать там, где тебя ценят и хорошо платят.

Ребекка опускает глаза в пол. Внезапно грудь опять сдавливает спазм, и она пытается сделать глубокий вдох.

– Как ты? – спрашивает Арвид.

– Все нормально, – бормочет она. – Или… Даже не знаю.

– Рука заболела?

– Нет, не в этом дело. Просто у меня проблемы на работе.

– Вот как? И какие же?

Ребекка сглатывает ком. Она понимает, что было бы странно сидеть тут и втолковывать бабушкиному соседу про дела компании «Хеннинг и Шустер», но внезапно чувствует, что не может удержаться.

– На самом деле ничего особенного не произошло, – рассказывает она с напускным равнодушием. – Мне обещали повышение, а повысили другого. Возможно, звучит нелепо, я понимаю, но я старалась изо всех сил. Несколько лет я думала только о работе, отодвигая все другое на второй план, и теперь чувствую себя обманутой.

Когда Ребекка поднимает глаза и встречается взглядом с Арвидом, ей кажется, будто по нервам прошел электрический разряд. Глаза соседа потеплели, а между бровями пролегла морщинка.

– То есть тебе говорили, что будет повышение по службе?

Ребекка кивает в ответ.

– Но это чертовски обидно.

– Да, представь себе.

– Тебе стоит послать их подальше и найти себе другую работу.

– Но мне нравится моя работа, – возражает Ребекка, прокручивая в руках бокал. – Ну, по большей части. И потом, я отдала ей шесть лет своей жизни.

– Понимаю, о чем ты, – соглашается, кивая, Арвид. – Мне трудно представить себе, чтобы я сменил род занятий. Даже притом что вывести фермерское хозяйство на самоокупаемость – практически невыполнимая задача. Это непрерывная борьба, – бурчит он себе под нос. – Если есть желание, рассчитай, пожалуйста, проект магазина.

– Ладно. При одном условии.

– И каком же?

– Ты поможешь мне починить изгородь у Эгона.

– Чтобы я помогал этому упертому барану? – выкрикивает Арвид и мотает головой. – Да ни за что на свете!

– А я-то думала, что в сельской местности по-доброму относятся к соседям.

– Ха, – язвит Арвид. – Мечтать не вредно. Эгон безнадежен. Он шумит, выбрасывает мусор на мою территорию и крадет мой урожай. Я однажды встретил его на поле, где я для эксперимента выращиваю брокколи. Так он расхаживал с корзинкой, будто в магазине. А еще эта проклятая стрельба.

– Со стрельбой он обещал завязать, если мы придумаем, как не пускать к нему диких кабанов.

– Когда ты возвращаешься в Стокгольм? – вздыхает Арвид.

– Как только бабушка вернется домой. В больнице говорят, что через пару дней ее выпишут.

– Ладно, – покорно соглашается он. – Но в таком случае нам придется поторопиться. В одиночку чинить его изгородь я не собираюсь.

– Конечно, – с готовностью отвечает Ребекка. Ей не совсем понятно, почему Арвид внезапно так по-дружески к ней отнесся.

– Может быть, еще вина?

– Да, спасибо, – откликается Ребекка, подставляя свой бокал. – А что это мы пьем?

– Мерло из провинции Удине.

Ребекка бросает на него удивленный взгляд, и Арвид улыбается одним уголком рта.

– Меня увлекают вина. Будь у меня куча денег, я бы, пожалуй, переехал в Италию и основал винодельню.

– Звучит чудесно.

– Да, но, судя по всему, не так просто. К сожалению, я ни слова не знаю по-итальянски, да и склонности к языкам у меня нет. К тому же мне не нравится бюрократия, а ее, по слухам, в Италии предостаточно. Я бы с ума сошел от всех этих правил, в которых ни за что не смог бы разобраться.

Ребекка со смехом отпивает глоток вина.

– А что бы сделала ты, будь у тебя много денег? – спрашивает он.

– Не знаю.

– Ведь должна же у тебя быть мечта?

Ребекка отрицательно мотает головой, но Арвид не отступает:

– Чем тебе нравится заниматься?

– Мне нравится моя работа.

– Но должно же тебя интересовать что-то, помимо работы?

Ребекка откидывается на спинку стула и окидывает взглядом погружающиеся в сумерки окрестности.

– В юности я много танцевала. Ходила в балетную школу и участвовала в паре постановок. Было здорово, но потом случилась серьезная травма.

– Ой, как обидно.

– Да ладно, вообще-то я не из-за этого бросила танцы, – тихо говорит она. Моя молодость напоминала американские горки. Я постоянно ссорилась с матерью, не находила покоя дома и временами чувствовала себя прескверно. В результате переехала сюда, в Бьёркбаккен.

– Значит, ты поэтому так хочешь отремонтировать этот дом?

– Думаю, что да, – задумчиво произносит она. – Бабушка приютила меня в своем доме, когда мне было совсем некуда идти, и теперь я хочу быть уверенной, что она его не лишится.

– Понимаю, – отзывается Арвид и подливает вино.

– Но это вовсе не означает, что мне нравится заниматься ремонтом, – торопливо выпаливает Ребекка. – Я просто делаю то, что должна.

– Так может, ты любишь решать проблемы? – предполагает Арвид.

– Возможно.

– А я люблю такую работу, где все приходится решать самому, – продолжает он. – Действовать свободно – это здорово, но при этом страшно совершить ошибку, которая может все испортить. Я по характеру неугомонный, люблю, чтобы все было быстро. А фермерское хозяйство требует изрядного терпения.

Ребекка улыбается. Удивительно, насколько ей успел понравиться Арвид за эти пару часов. Вся ее злость улетучилась, и он уже представляется ей вовсе не таким неприятным, каким казался вначале.

– Я люблю печь, – в конце концов говорит она. – В детстве я мечтала открыть свое кафе. Мне нравится работать руками. Очень круто, когда можешь создавать такое, что приносит радость другим.

– И почему же ты этим не займешься?

Ребекка прикусывает губу. Вспоминает, как однажды в их квартале в Стокгольме выставили на продажу маленькое кафе. Примчавшись домой, она, не сдерживая ликования, рассказала Йуару об этой возможности, но он встретил новость неодобрительным взглядом. «Да что ты, держать кафе? – сухо отозвался ее парень. – А деньги ты как собираешься зарабатывать?» Несмотря на его неприязненный тон, Ребекка объяснила, что женщина, которой оно принадлежит, собирается выходить на пенсию, что у нее свой круг постоянных клиентов и хороший оборот. Но Йуар только покачал головой в ответ. «Ну уж я точно не собираюсь стоять рядом и смотреть, как ты гробишь свою карьеру», – сказал он и вышел.