— Тебе следует идти, сейчас же.

Слова даются легче, чем я думала. Проще. Потому что это правда.

— Ты мне нравишься, Логан.

Его глаза закрываются, но он не шокирован.

— Элли…

— И всегда нравился. Только ты. Всегда.

— Ты же не хочешь…

— И более того…

— Не надо…

— Я хочу тебя. Я так сильно хочу тебя, что иногда по ночам мне кажется, что моя кожа горит. Мои кости горят.

— Черт возьми…

— Я не могу думать, не могу есть… Когда я сплю, я вижу только тебя.

Я потираю шею, и все внутри становится жаждущим и напряженным.

— Когда я трогаю себя…

— Господи, Элли… — Его голос звучит так, словно он тонет.

— …Ты — все, что я чувствую. Ты, Логан.

А потом он замолкает. Но я знаю, что он слышит меня.

— Ты тоже это чувствуешь? Ты хочешь меня, Логан?

Его горло подрагивает, когда он сглатывает, и я хочу лизнуть его там. Посасывать его губами — прямо в центре его горла, его толстый, мужественный кадык.

Когда он говорит, его зубы стиснуты.

— Нет, я этого не хочу. Это… не то, что мне нужно.

Его слова сокрушительны. Мои ребра сжимаются, а грудь сдавливает слишком сильно, чтобы я могла сделать вдох. И это больно… боже, так больно. Я надеялась и хотела… Мне показалось, что я почувствовала что-то от Логана сегодня вечером, что-то, что он чувствовал ко мне…

Но потом я не просто не делаю вдох — я задыхаюсь.

Потому что я смотрю на него — по-настоящему смотрю на него, — может быть, в первый раз. Новыми, открытыми глазами. Я смотрю в лицо человеку, который сам показал мне, как распознать лжеца.

Выражение его лица пустое и застывшее. Его карие глаза пусты. В них ничего нет.

«Что-то в их взгляде покажется неестественным… не таким. Всякий раз, когда кому-то приходится прилагать усилия, чтобы что-то сказать, можно быть уверенным, что их слова — чушь собачья», — сказал он мне в тот раз.

И медленно я улыбаюсь.

— Ты лжешь.

15. Логан

15. Логан

Она пытается убить меня.

Своими словами, своими взглядами, невинными прикосновениями — прикосновениями руки и бедра, когда она проходит мимо меня, — и крошечным, соблазнительным нарядом, который она надела сегодня. Черт возьми, у меня в голове полный бардак. Все пошло наперекосяк с тех пор, как она улыбнулась мне в машине прошлой ночью, улыбка была уверенной и твердой, а потом она назвала меня лжецом. Даже когда я отрицал это, Элли не поддалась.

— Ты же лжешь прямо сейчас, мать твою!

Мой голос холодный и резкий — ради нас обоих.

— Элли, я не чувствую…

— Я тебе нравлюсь, Логан?

Я с трудом сглатываю.

— Нет.

— Это тоже ложь! — пищит она в полном восторге. — Это как сверхсила! Вот каково это — быть тобой?

Она приближается, чтобы коснуться моей груди, и я отпрыгиваю назад в тесноту машины, как будто ее рука в огне. Плохой ход.

— Ты боишься, Логан?

Чертовски боюсь. Девушку. Маленькую, соблазнительную, красивую девушку, которая владеет мной. Которая способна меня разрушить.

— Я не боюсь.

— Я пугаю тебя. Между нами…

— Между нами ничего нет.

Она пренебрежительно машет рукой.

— Теперь ты действительно, мать твою, лжешь. Конечно, между нами что-то есть. — Она меняет тактику, наклоняясь ближе и понижая голос. — Ты хочешь поцеловать меня, Логан?

И лишь слова, простое предположение, вызывают в моем мозгу обжигающие образы — о великолепии того, чем может быть поцелуй милой Элли: сосущие губы, покусывающие зубы и влажные, ищущие языки.

Я говорю как человек, которого пытают, потому что так оно и есть — в самом прямом смысле этого слова.

— Нет.

Элли облизывает губы, и ее грудь вздымается, она приближается ко мне — мне просто нужно опустить голову всего на несколько сантиметров, чтобы попробовать ее на вкус.

— Лжец, — шепчет она.

И я рычу.

— Элли… черт.

— Да, мы дойдем до этого. — Она улыбается так мило, что я хочу целовать ее до изнеможения, потом перекинуть через колено, поднять платье и поцеловать ее и там тоже.

Я прижимаю кулаки к глазам, пытаясь прогнать эти мысли. Пытаясь восстановить контроль над ситуацией. Затем я показываю в сторону дворца.

— Элли… иди в свою комнату.

Она смеется мне в лицо.

— Ты хочешь пойти со мной?

Господи, помоги мне.

— Нет.

Каким-то чудом она выходит из машины, но, прежде чем закрыть дверь, оставляет меня с одним легкомысленным прощальным ответом.

— Это тоже ложь.

После того как Элли благополучно оказывается во дворце, я возвращаюсь к себе домой — и не нахожу покоя.

Потому что она здесь: я чувствую ее запах, как будто она пропитала стены своим ароматом флердоранжа, я вижу ее в каждой комнате, как будто она оставила здесь свою душу. Я слышу ее слова в голове — самые прекрасные слова, которые она когда-либо мне говорила.

Я так сильно хочу тебя…

Когда я прикасаюсь к себе…