Я вздрогнула, но рубашку не выпустила.

— О, ты уже занялась бельём? — голос Гордея, как всегда, спокойный и уверенный. С этими завораживающими нотками, от которых до сих пор что-то замирает внутри.

Я обернулась, и на мгновение потеряла нить мыслей.

Муж стоял в дверном проёме, с небрежно обёрнутым вокруг бёдер полотенцем. Капли воды стекали по всё ещё подтянутому торсу, очерчивая рельеф мышц.

В свои почти пятьдесят он выглядел... притягательно.

Время его щадило, или он его приручил?

Аккуратно подстриженная борода с серебристыми нитями, такая же благородная седина на висках. Эта седина появилась после сложных переговоров лет пять назад, когда он спас компанию от поглощения конкурентами. Я помню, как гладила эти первые серебряные волоски, гордясь им.

Наверное, в нём всегда была эта властность, статусность. Врожденная порода, как говорят.

Даже сейчас, полуобнажённый, он источал силу и уверенность. А может, именно сейчас — особенно.

Капля скатилась по его шее, очертила ключицу. Я невольно проследила за ней взглядом.

— Что с тобой? — муж подошёл ближе, источая запах сандалового мыла. Его любимого. Я выбирала для него в подарок. — Задумалась?

Наваждение схлынуло. Я встряхнула рубашку, указывая на предательское пятно:

— Это что?

— А, это... — небрежно махнул рукой, но я успела заметить, как на долю секунды что-то промелькнуло в его взгляде. Тень? Напряжение? Нет, показалось. — Представляешь, Нина Петровна сегодня устроила цирк. Летела по коридору с какими-то бумагами, споткнулась на своих шпильках — я её едва успел подхватить.

— Нина Петровна? Наша бухгалтер? На шпильках? — я моргнула, представив грузную женщину за шестьдесят на каблуках. Нина Петровна, которая носит исключительно бесформенные кардиганы и стоптанные балетки. Которая на прошлогоднем корпоративе отказалась даже от бокала шампанского — "печень шалит".

— Ну да, — он усмехнулся, подходя ближе. По паркету зашлёпали мокрые следы. — Решила, видимо, молодость вспомнить. Накрасилась, как на парад. А координация уже не та — вот и влетела в меня со всего размаху. Еле удержал. Она же у нас... габаритная.

Я представила эту сцену: коридор главного офиса, Нина Петровна на шпильках, теряющая равновесие... Почему-то картинка не складывалась. Как пазл с неподходящими деталями.

— И на её губах была... вульгарная красная помада?

— А что тебя удивляет? — он обнял меня за талию, притягивая к себе. От него пахло свежестью и чем-то родным, знакомым до каждой ноты. Больше двадцати лет вместе. Каждая морщинка, каждый шрам наизусть — вот этот, над бровью, от падения с велосипеда в медовый месяц. — Может, влюбилась. В её возрасте это бывает особенно... страстно.

Его ладони скользнули по моей спине, оставляя влажные следы на шёлковом халате.

Привычное, отработанное движение. Он так хорошо изучил мои слабые места!

— Прости, — пробормотала я, утыкаясь носом в его плечо. — Просто этот след... такой яркий. И помада дорогая, с перламутром. Разве Нина Петровна...

— Глупая, — Гордей наклонился и поцеловал меня. Властно, уверенно, как умеет только он. Его губы требовательны, но в то же время нежны. Знакомый вкус мятной зубной пасты и чего-то ещё... кофе? Горький привкус эспрессо. — Ты же знаешь, что у меня есть только ты.

Я растворилась в поцелуе, отпуская сомнения.

Рубашка выскользнула из рук, падая на пол мятым белым облаком. В голове мелькнуло — надо поднять, прополоскать воротничок, пока пятно не въелось окончательно. Но руки Гордея уже развязывали пояс халата, и все мысли о стирке испарились.

— Кстати, — отстранился, но руки не убрал. Его пальцы вычерчивали круги на моей пояснице. — У меня к тебе важное дело. Сегодня вечером приедут партнёры, будем дегустировать новую линейку коньяка. Хочу, чтобы ты приготовила что-нибудь особенное.

— Особенное? — я попыталась сосредоточиться, но его пальцы отвлекали. — Что именно?

— Помнишь мясо по-бургундски, что ты готовила на мой день рождения? — губы скользнули по моей шее, легко, дразняще. — С тем соусом, который томится шесть часов... И может, утку по-пекински? Ты же умеешь...

Я замерла. Утка по-пекински? Это же целый день готовки. Маринад, сушка, особый соус...

— А сколько будет гостей? — спросила я, уже понимая, что день распланирован до минуты.

— Пятеро. Самые важные партнёры и акционеры, — он наконец отстранился, и в его глазах появился тот особый блеск, который я научилась узнавать за годы брака. Азарт сделки. — Нужно выложиться на максимум, чтобы всё было идеально. Хочу их впечатлить. Чтобы все знали — у меня самая лучшая жена. Умница, красавица, и готовит божественно.

Гордей говорил правильные слова, находил нужные интонации — как всегда.

А я таяла, как мороженое под летним солнцем. Потому что каждая его похвала была для меня важнее воздуха. Каждая улыбка — наградой.

Когда это началось?

В тот момент, когда отец представил его — молодого, подающего надежды заместителя?

Или позже, когда я уже осознала, что влюбилась в него по уши…

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

— Сделаешь? — его большой палец очертил линию моей скулы. Знакомый жест, от которого всё внутри переворачивается. — Ты же знаешь, как это важно.

Конечно, сделаю. Я всё для него сделаю.

Шесть часов на соус? Значит шесть. Утка по-пекински? Будет утка. Хоть павлина запеку, если попросит.

— А во сколько ждать гостей?

— К семи, — он отошёл к шкафу, на ходу сбрасывая полотенце. Я залюбовалась его спиной. Мой мужчина. Мой. — И ещё, родная... Может, сделаешь тот десерт? С меренгой и фисташками?

Время было одиннадцать. Восемь часов на всё про всё. Плюс уборка, плюс сервировка...

— Конечно, милый.

Он обернулся, одаривая меня той самой улыбкой — чуть насмешливой, но такой тёплой. От неё внутри разливалось тепло, как от бокала хорошего вина.

— Что бы я без тебя делал? — он начал одеваться, чёткими, выверенными движениями застёгивая рубашку. Свежую, безупречно белую. Без следов помады. — Закажи всё необходимое с доставкой, чтобы время не терять. И обязательно купи нормальную утку, с фермы, не эту магазинную гадость с химией.

Я кивнула, мысленно уже составляя список. Фисташки, специи для маринада, свежие травы...

Телефон разрывался от уведомлений — наверное, рабочая переписка по фонду. Но сейчас это подождёт. Сейчас главное — успеть всё приготовить.

— И ещё, — он уже стоял в дверях, безупречный в своём угольно-чёрном костюме. — Не забудь про дом. Хочу, чтобы каждая комната блестела. Люди ко мне придут с изысканным вкусом, замечают мельчайшие детали. У меня репутация всё-таки, нужно соответствовать.

Входная дверь хлопнула, оставляя меня наедине со списком дел, который рос в геометрической прогрессии.

Телефон снова завибрировал. На этот раз — видеозвонок от Гордея.

— Родная, чуть не забыл, — его лицо на экране казалось сосредоточенным. — К утке обязательно нужен соус из чернослива. Помнишь, как в том ресторане? И ещё...

Я слушала его указания, торопливо записывая в заметки. Каждое слово впитывала, как губка.

Когда-то я сама попыталась управлять компанией, но совершила самонадеянную ошибку.

Гордей был прав — женщине нужно другое. Её призвание — создавать уют, поддерживать мужа. Быть надёжным тылом.

К часу дня кухня напоминала поле боя. На разделочных досках громоздились горы овощей, в раковине высилась пирамида из грязной посуды, а я металась между плитой и столом, пытаясь одновременно следить за соусом и мариновать утку.

Очередной видеозвонок от Гордея застал меня за нарезкой зелени.

— Как дела, родная? — его кабинет на фоне, идеальный пробор, строгий галстук. Всё безупречно. Как всегда. — Утку уже замариновала?

— Да, милый, — я старалась убрать из кадра свой измазанный соусом фартук. — Всё по рецепту.

— А специи? Не переборщила? В прошлый раз...

В прошлый раз было слишком остро, я помню. Он тогда весь вечер морщился, запивая каждый кусок вином. Я потом неделю корила себя за невнимательность.

— Нет-нет, всё как надо. Чуть-чуть звездчатого аниса, щепотка корицы...

— Умница, — он улыбнулся, и внутри снова разлилось тепло. — А с десертом как?

Я покосилась на духовку, где уже час томилась меренга. Белоснежная, воздушная — если повезёт, не осядет. Взбивала долго, до мозолей на руке — миксер сломался на прошлой неделе, а новый купить всё руки не доходили.

— Всё под контролем.

— Точно? — в его голосе мелькнула тень сомнения. — Может, стоило заказать в кондитерской? Всё-таки гости серьёзные...

— Я справлюсь, — внутри что-то сжалось, но я постаралась улыбнуться. — Обещаю. Домашнее всегда вкуснее.

— Ну смотри. И не забудь про...

Связь прервалась — в нашем районе, живём за городом, вечно проблемы с интернетом. Я выдохнула, утирая пот со лба тыльной стороной ладони. На запястье осталась мучная полоска.

Время утекало, как вода сквозь пальцы. Соус для утки загустел слишком сильно — пришлось разбавлять бульоном. Чернослив разварился, превратившись в бесформенную массу.

Телефон вибрировал каждые полчаса: Гордей проверял каждую мелочь, давал указания, советовал. Контролировал. Заботился. Вот уж руководитель прирождённый. Настоящий мужчина.

Меренга всё-таки осела. Самую малость, но я-то вижу. Это будет первое, что заметит Гордей. У него наметанный глаз на несовершенства.

В четыре часа я наконец присела на табурет, разглядывая своё отражение в начищенной до блеска кастрюле. Растрёпанная, с пятном соуса на щеке, в застиранном фартуке. Не жена успешного бизнесмена — кухарка.