Он тогда был другим. Или мне только казалось?

Ваза рассыпалась вдребезги. Осколки разлетелись по паркету, как осколки тех счастливых воспоминаний.

***

К двум часам гости наконец засобирались. Гордей, еле стоявший на ногах, попытался их задержать, но даже Георгий Павлович откланялся. Только Станислав задержался в дверях, многозначительно посмотрев на меня.

Когда за последним гостем закрылась дверь, Гордей, не говоря ни слова, побрел в спальню. Через минуту оттуда донёсся его богатырский храп.

А я осталась наедине с погромом. Грязные тарелки, пустые бутылки, крошки, пятна...

В горле першило от усталости, а в висках стучало тупой болью.

Я первым делом стянула это чёртово синее платье, от которого уже горела кожа. В тусклом свете ночника разглядела красные полосы под мышками — чёртовы пайетки оставили после себя россыпь мелких царапин. Кожа зудела и пылала, словно по ней наждачкой прошлись.

Массируя затёкшую шею, поморщилась от острой боли в пояснице. Такое ощущение, что по мне грузовик проехался. Туда-сюда, несколько раз. Да уж, определённо не двадцать лет... Даже не тридцать.

Присесть бы, но нельзя — потом не встану. Накинув любимый старый халат, поплелась на кухню.

Механически собирая посуду, я прокручивала в голове видео того гуру из интернета.

"Женщина — хранительница очага. Её сила — в служении мужу".

Каждое утро я включала его ролики, пока готовила завтрак. Такой солидный, в белой рубашке, с аккуратной бородкой.

"Мужчина — добытчик, женщина — берегиня. Это закон природы".

Я всё для него сделаю, лишь бы он был счастлив... Лишь бы у него всё получилось. В конце концов, разве не об этом твердит тот гуру?

"Успех мужа зависит от жены. Она — его тыл, его опора. Когда жена создаёт уют, заботится о быте, муж может направить всю свою мужскую энергию на достижение целей. На преумножение благосостояния семьи".

И ведь правда — вот Каринке нашей квартиру в центре подарил. Двушка в престижном районе, с дизайнерским ремонтом...

Дочка у нас, конечно, избалованная, но разве не должен отец баловать своего ребёнка? И компанию отца не забросил, развивает, расширяет. Молодец какой — всё для семьи старается! Что ещё надо?

В четыре тридцать я загрузила последнюю партию тарелок в посудомойку. Тело гудело от усталости, каждая мышца напоминала о себе тупой болью. На кухонном столе остался след от горячей кастрюли — утром придётся заново полировать. И ковёр надо будет срочно отдать в химчистку, пока пятно не въелось.

***

Гордей

Ранее...

Баня для серьёзных переговоров — лучшее место. Особенно такая, элитная, где парятся нужные люди.

Я смотрел на своих собутыльников — два депутата и один чиновник из мэрии — и думал, как всё-таки удачно складывается: обсудили налоговые послабления, договорились о новых разрешениях на строительство новых цехов — и всё на самых выгодных условиях!

— Эх, Гордей, — Семёныч, грузный депутат, похлопал меня по плечу, — вижу, совсем ты замотался. Жена, небось, пилит?

Я только рукой махнул:

— Не говори. Дома — жена с её вечным "может не стоит?", мама со своими закидонами, дочка-оторва... Знаете, что матушка отчебучила? Подожгла пансионат! Еле замяли скандал.

— А ты что думал? — хохотнул Петрович, вытирая пот с красного лица. — Семья — это удавка на шее успешного мужика. Не даёт расправить крылья, так сказать. Одни претензии: "где был?", "куда деньги потратил?", "опять пьяный?"

— Во-во! — поддержал Семёныч, наливая по новой. — Моя вообще с катушек съехала — записалась в фитнес, йогой увлеклась. Представляете? В её-то годы! Я ей сразу сказал — нечего позориться. Купил квартиру в спальном районе — пусть там своей йогой занимается.

— А я вот умнее поступил, — Петрович самодовольно поправил золотую цепь на шее. — У меня теперь две жизни: для общества — примерный семьянин, а для души — молодая красотка. Двушку ей снял в центре, машину купил. Зато какой стимул работать!

— И главное — никаких претензий! — вступил третий, Михалыч. — Эти молодые знают своё место. Не то что наши вечно недовольные жены — всё им не так, всё им мало...

Я слушал их, и что-то внутри отзывалось. Правы мужики! Сколько можно себя ограничивать? Я же все эти годы пахал как проклятый — может, пора и о себе подумать?

В этот момент в комнате появилась она — длинноногая фигуристая блондинка в полупрозрачном халатике. И я понял — судьба даёт знак.

— Массаж не желаете? — промурлыкала она. — Я Жанна — профессиональный массажист.

Спина моя, как обычно, ныла, да и девочка была что надо, молоденькая, горячая …

— Знаешь, малышка, — я отхлебнул коньяка, — может, мне и правда пора нормально расслабиться. А то загнусь скоро в этой рутине.

Мы прошли в массажный кабинет. Полумрак, расслабляющая музыка.

Она склонилась надо мной, и я почувствовал аромат возбуждающих духов.

— О, у вас такие напряжённые мышцы, — её пальчики скользили по моей спине. — Вы, наверное, много работаете? Видно, что вам нужно хорошо расслабиться...

Я усмехнулся. Знаем мы таких "массажисток" — на самом деле обычная эскортница, но строит из себя невинность. Хотя... может, оно и к лучшему? С такими всё просто.

— Давление в семье, — "пожаловался" я. — Жена не понимает, какая на мне ответственность. А тут ещё мама устроила пожар в пансионате...

— Ах, какой кошмар! — её руки спустились ниже. — Хотите, сделаю особый массаж? Тайский, с элементами... — она наклонилась к моему уху, — body-to-body (тело-к-телу)?

Из парилки доносился довольный гогот депутатов. Кто-то разливал коньяк. Кто-то оприходовал приехавших девок по вызову.

— А ты хороша, — я перевернулся, разглядывая её формы. — Только вот грудь маловата...

— Так это не проблема, — она игриво прикусила губу. — Если станешь моим “папулей”, то можешь купить мне сиськи! Нужного размера. Я знаю хорошую клинику...

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5

Я представил, как появлюсь с ней на “особых” деловых встречах, куда не принято ходить с женой.

Молодая, роскошная, с идеальными формами...

"Папуля". Это слово било прямо в нужное место. Дома я только и слышу — "Гордей, может не стоит?", "Гордей, я волнуюсь..."

— Ну что, рыбка, — я притянул её к себе, — покажешь, на что способна? И если удивишь меня, то я подумаю.

Она скользнула ко мне на колени:

— Какие у тебя сильные руки... А эта седина на висках — ммм, так благородно!

Вот это я понимаю — умеет женщина делать комплименты! Не то что моя Мира, которая только и знает, что причитать про мои болячки да таблетки.

— С женой-то как давно живёте? — промурлыкала Жанна, массируя мои плечи. Её умелые пальчики разминали каждую мышцу так, что я начал таять.

— Двадцать лет. Целую вечность, — я поморщился. — Вначале, конечно, всё было хорошо — молодые были, горячие. Она красотка была... — я осёкся, поняв, что начал откровенничать. — А потом быт затянул. Знаешь, как это бывает — одно и то же каждый день, никакого драйва.

— Понимаю, — её руки спустились ниже. — Совместная жизнь убивает страсть. А такому мужчине как ты нужен... огонь.

— Вот именно, — я подался навстречу её рукам. — Сейчас смотрю на неё — и ничего не чувствую. Только раздражение. Вечно эти её вопросы, забота эта навязчивая... Приелось всё, стало таким предсказуемым.

— А я бы никогда не стала тебе надоедать глупыми вопросами, — её пухлые губы скользнули по моей шее, оставляя влажный след. У меня побежали мурашки. — Я знаю, чего хотят такие мужчины как ты. Успешные. Властные. Сильные... — каждое слово она подчёркивала новым движением.

— И чего же? — я развернулся к ней.

— Чтобы женщина была... разной, — она игриво прикусила губу. — Сегодня — скромница, завтра — дикая кошка. И я много чего умею…

— Много чего умеешь, говоришь? — я почувствовал, как от её прикосновений туманится рассудок.

— Например, я знаю все эрогенные точки мужского тела, — её пальцы скользнули по моей спине. — В Тайланде училась особым техникам массажа... Могу быть нежной, — лёгкое прикосновение. — А могу и... — она надавила сильнее, заставив меня застонать.

— А ещё я умею такое... — Жанна наклонилась к моему уху и прошептала нечто такое, от чего у меня перехватило дыхание.

В голове шумело — то ли от коньяка, то ли от её прикосновений. А может, от мысли, как взбесится Мира, узнав про молодую любовницу? Но разве я не заслужил немного радости в жизни? В конце концов, я же обеспечиваю семью, терплю маму-истеричку, снабжаю деньгами дочь...

— Ты какой размер хочешь? — я жадно сжал её грудь. — Четвёртый?

— Какой скажешь, папуля, — она прильнула ко мне. — Я же для тебя стараюсь…

— Знаешь, малышка, — я отхлебнул коньяка, — может, мне и правда пора встряхнуться. А то загнулся совсем в этой семейной рутине.

Жанна провела наманикюренным пальчиком по моей груди:

— Такой мужчина должен жить красиво! Зачем себя ограничивать? У тебя же всё есть — деньги, власть, связи... Ты столько пашешь! А твоя женушка этого не ценит, — она надула губки. — Пора и о себе подумать, Гордей Григорьевич!

Читать полную версию