В дверь постучали так осторожно, что Илья подумал, что разбудил Соню и теперь она пришла его проведать. Он обернулся на звук. Дверь скрипнула. Палец соскользнул с кнопки. На весь экран телевизора возникла знакомая фраза, полная насмешки:
Dr.Plague решает поплавать в лаве
Макар взглянул на друга и тут же понял, что все его догадки касаемо Веры разом оправдались. Илья прикрыл лицо рукой, чтобы не показывать другу свою слабость, но тот все же успел заметить, как блеснули глаза, в момент, когда экран на секунду стал полностью оранжевым.
– Опять упал в лаву на пути к алмазам? – попытался разрядить обстановку Макар.
– Да…
– Рассказывай все, что успел узнать о ней. – Друг плюхнулся в соседнее кресло-мешок. – Соня проснется только часа через два.
И Илья рассказывал, запрокинув голову и смотря в потолок, чтобы не выпустить ни одной предательской соленой капли. В реальном мире было холодно, одиноко и сложно, но тут были настоящие друзья.
Выход из кубической зоны комфорта сопровождался необходимостью думать, анализировать и саморефлексировать, что так не нравилось Громову, потому что жить одним днем и совершать импульсивные поступки всегда проще. Пока он пересказывал все события последних месяцев, в голове всплывали все маленькие несостыковки, которые из отдельных мазков складывались в единую и жутко неприятную картинку. Если раньше, ослепленный любовью, он мог и не подметить некоторые вещи, то сейчас будто прозрел. В их первую встречу она озадачила его покупкой кофе, в котором кофе толком-то и нет, а сама в этот момент сбежала, зато потом всегда пила крепкий, с парой ложек сахара. Это первое. Макар рассказывал, что в день аварии ему позвонил Денис, который, со слов Санька, тоже помогал Нике, а потом в больнице появилась Вера. Слишком странно для простого совпадения. Это второе. Она скрывала, что учится в театральном. Это третье. А настоящая ли она была медсестра, или это тоже очередная роль, за которую ей заплатили? Илье стало дурно, голова закружилась. Ему показалось, что он находится в какой-то симуляции или дурацкой игре по типу «Симса», где им управляет девочка-подросток, создавшая точную копию того, кто разбил ей сердце, и теперь всячески над ним издевается. После недолгой паузы он продолжил рассказ. Актрисой Вера была отменной, что что-то не так, можно было понять только в баре, когда она внимательно слушала все разговоры и слишком часто перебивала свою лучшую подругу – видимо, боялась, что та после повышения градуса сболтнет лишнего. Это четвертое. Пятое. Десятое. Сотое. Сколько еще было моментов, когда можно было все понять, но он этого не сделал? Какой же он дурак! Как безмозглая рыба проглотил блестящую наживку, потому что она красиво сверкала. Купился на каждое слово Веры и понял, что что-то не так, только когда над головой уже мелькнул разделочный нож. А сколько бы этот персональный спектакль еще продолжался, если бы все не раскрылось настолько нелепейшим образом? Пока у Ники не закончились бы деньги? Пока Нике это не наскучило бы? Пока это не надоело бы Вере? Вера и Ника оказались двумя сторонами одной медали, тянущей Громова ко дну не хуже самого тяжелого балласта.
– Погоди, – Макар повернулся на стуле, после того как прочитал всю переписку лучшего друга с Саньком, – он пишет, что она должна была появиться один раз в клубе, а потом все, ищи-свищи эту Золушку.
– Ну да, и?.. – Илья не понял, к чему клонит лучший друг.
– Ее план состоял в том, чтобы свести тебя с ума, а не разбить тебе сердце. Ты видишь только то, что хочешь видеть, а не что есть на самом деле. Все, что было после клуба, не было проплачено. Да, Вера тебе врала о том, кто она, но уверен, что у нее все же были чувства к тебе и что ты до сих пор ей небезразличен.
– Мне уже сложно в это поверить. Я просто хочу обо всем этом забыть.
– Может… – Макар понимал, насколько глупо это прозвучит, но все же решил спросить: – Поговоришь с Никой?
– Если ты не забыл, последний раз, когда я решил с ней поговорить, напился и врезался в столб. Теперь у меня сломана нога, порваны связки и разбиты машина и сердце. Нет, спасибо, обойдусь.
– Нужно выслушать третью сторону, тем более Санек прям в открытую пишет о Нике всякие гадости. Может, они в ссоре, и он решил ей так насолить? – еще одна попытка вразумить Илью оказалась напрасной.
Макар видел Веру и Илью вместе, такую увлеченность, нежность и страсть не могла бы сыграть даже актриса с «Оскаром». Он видел причины, видел факты, видел следствия. Он был уверен, что не все так однозначно. Понимал, что его друг в очередной раз вспылил, наговорил гадостей, не дал Вере и слова сказать, а потом сделал слишком поспешные выводы, хотя, конечно, в такой ситуации сложно было бы сделать другие.
– Нет, спасибо. Мне и второй стороны хватило. А дальше что? Четвертая? Пятая? И я попаду в гребаный многоугольник? В отношениях участвуют двое. И она могла бы мне все рассказать.
– Она могла побояться. Знаешь, люди боятся потерять тех, кто им дорог.
– Знаешь, люди не врут тем, кто им дорог. Этот урок я усвоил слишком хорошо и уже успел расплатиться за все свои ошибки.
– То есть ты сдаешься?
– Макар, я устал. Очень сильно устал. Я понимаю, что не самый лучший в мире человек, но был уверен, что даже я после всего дерьма, что успел натворить, заслуживаю шанса все исправить и начать с нуля. Но, видимо, у судьбы другие планы, раз ошибки прошлого до сих пор преследуют меня.
– Ты драматизируешь. Поговори с Никой.
– Поговори вон с той стенкой – толку больше будет. Соня скоро проснется, вам нужно готовиться к экзаменам, а я хочу поспать.
Глава 26 Не хватило мига
Глава 26
Не хватило мига
Я каждый год забываю о том, кто я, Для чего я сейчас расстроен И зачем по щекам слезы. Я не хочу уходить, Я хочу быть ближе, Знать, что мы одним воздухом дышим, Разделять между нами микробы.Их пальцы опустились на экраны телефонов одновременно.
Ее – чтобы отправить длинное сообщение, которое печатала, не попадая по буквам от застилавших глаза слез. Которое стирала и набирала заново, потому что с каждым его сообщением, ранящим не хуже ножа в спину, ее сердце пропускало удар, и она пыталась снова поймать за хвост ускользающую мысль, ту самую формулировку, которая поможет вернуть доверие. Которое она скопировала, а потом удалила, чтобы коротко ответить на его последний вопрос: «да». Да, она была с ним настоящей. Которое хотела после этого «да» вставить обратно и отправить.
Его – чтобы не дать этому сообщению, да и всем другим, которые могли бы последовать за ним, прийти. Потому что не смог найти силы выслушать ее и, возможно, в очередной раз закрыть на все глаза. Потому что снова доверился и снова обжегся. Потому что хотел поскорее забыть все счастливые моменты и оставить в голове от Веры всего лишь пустую бездушную оболочку очередной бывшей.
Вера смотрела на красный восклицательный значок рядом со своим голубым оборонительным полотном, которое собиралась выставить как щит, чтобы отразить кинжалы слов, которые кидал в нее Илья. Не хватило мига, чтобы оно дошло до адресата. Теперь под этим вымученным сообщением, содержанию которого нужно было уже давно появиться на свет, красовалась зловещая надпись:
«Пользователь ограничил круг лиц, которые могут ему написать».
«Пользователь ограничил круг лиц, которые могут
Не успела. Ее опередили. Она начала перебирать в голове события сегодняшнего вечера. Где же прокололась? Что навело Илью на мысль написать ее выдуманному брату? Или кто? Или Громов уже давно все понял и просто ждал подходящего момента? Хотя важны ли причины, когда уже все кончено и потеряно? Надо было раньше, Настя была права.
«Вот и доигралась», – грустно подумала Вера.
Встретились как-то два игромана – только это не начало глупого несмешного анекдота, а горький кусочек их с Ильей жизни, который они прошли вместе.
Она была одержима игрой на сцене. Зависима от перевоплощений в других людей. В тех, чья жизнь была, как ей казалось, проста как таблица умножения, в то время как ее собственная походила на выражения с интегралами, которые она так и не научилась решать, потому что ушла после девятого и забыла о математике. В тех, у кого не было настоящих проблем, потому что этих людей никогда не существовало. Или, наоборот, в тех, у кого проблем было слишком много, а их ненастоящая жизнь была настолько несчастной, что Вера понимала, что у нее на самом деле все не так уж и плохо. Она была так одержима игрой, что играла каждый день, даже рядом с близкими и любимыми. Особенно рядом с близкими и любимыми. Думала, что так окружающим будет легче. Папе будет не так тяжело пережить боль утраты, если рядом будет маленькая копия его покойной жены. Ксения, новая жена ее отца, не будет чувствовать, что занимает чужое место и в жизни, и в сердце мужчины, которого встретила в душном отделе и тут же полюбила, если его дочь улыбнется в ответ и скажет: «Добро пожаловать в семью». И не будет думать, что Вера ее ненавидит, потому что она не ее мама и никогда ею не станет, как бы ни старалась окружить любовью и заботой, если Вера будет отвечать тем же. Настино сердце будет меньше тикать из-за волнений за непутевую подругу, если эта подруга сделает вид, что все в порядке. Илье будет проще не разочароваться в людях, если она сохранит секрет, объединяющий ее и его бывшую. Пытаясь сделать лучше жизни других, она усложняла жизнь себе, нагружая свое математическое выражение ненужными дробями, иррациональными числами и факториалами, вместо того чтобы упростить его до единицы или нуля. С каждым днем Вера все больше забывала, кто она такая, сливаясь с каждым из персонажей, которого когда-либо играла. С каждым днем ей было все сложнее не соврать кому-нибудь по мелочи. Быть кем-то всегда проще, чем самой собой.